Глава 26. Дежавю

      После сухого признания Эрика в любви Надир вышел из комнаты и решил отдохнуть на кухне. Он сел на стул, опустил голову на руку и уснул. Так прошло некоторое время, и когда он проснулся, то осознал, что уже утро.       Он быстро начал готовить чай. Он был уверен, что Кристина проснется с болями, что она будет ужасно измождена и сбита с толку. Эрик оставался сидеть в тени, с волнением следя за выражением ее лица. Он хотел, чтобы она наконец проснулась, и он бы вынес все то, что она скажет ему. Пусть этого разговора ему не хотелось, но если он будет удостоин вновь услышать этот голос, будет удостоин этого взгляда, обращенного на него, он выдержит это.       В один момент он встал и решил приготовить что-нибудь. Он не сомневался, что она будет голодной.       Он полностью игнорировал Надира, с грацией обходя его.       — Думаешь, Рауль де Шаньи все еще ее ищет? — тихо спросил Надир. От данного имени Эрик застыл.       — Я в этом уверен. Пусть ищет, пусть изматывает себя.       — По-твоему, директора Оперы верят в эти слухи о пропаже Кристины?       — Определенно. Но это неважно. Если она захочет вернуться, они охотно примут ее обратно.       Надир с недоумением взглянул на него:       — Если захочет? Ты думаешь, Кристина не захочет этого в любом случае? Говоришь так, будто она упустила бы шанс вновь блистать в свете софитов.       Эрик стиснул зубы, раздумывая о том, что Кристина лишится своего таланта.       — У нее может пропасть желание. Я единственный, кто повинен во всем случившемся. Я монстр, создавший все это. Она знает это, я знаю это, и ты знаешь это. Рауль де Шаньи скорее всего это подозревает… Рано или поздно она встанет, и я столкнусь с ней лицом к лицу, потому что должен. — Он помолчал, помешивая суп, и вздрогнул. — И когда это случится, она разорвет меня на части своим взглядом.       — О чем ты?       — Поначалу она будет со мной любезна, — предположил Эрик. — Она станет говорить, как скучала по мне, но эти глаза всегда будут служить для меня напоминанием. Даже если она останется, она всегда будет смотреть на меня и ожидать того монстра, которым я с ней стал.       — Ох, Эрик, — с грустью вздохнул Надир, потирая лоб.       — Поэтому, как можешь понять, Надир, я заключаю, что она будет бояться меня, — голос Эрика помрачнел. — Я знаю, что она меня боится, и это не изменится. Вскоре она проснется и подтвердит это, но я могу сказать это уже заранее.       Между мужчинами повисла тишина, пока один готовил суп, а другой — чай. Слова Эрика вызвали у Надира грусть. Он понимал сам, что Кристина и впрямь могла опасаться Эрика, но он надеялся, что она найдет в себе силы простить его за его нрав.       — Она очнулась, — вдруг пробормотал Эрик. Он налил супа в небольшую чашу и чай в кружку.       — Эрик?! — услышал он крик и вздохнул, а Надир моргнул от шока.       «Как он узнал?»       Эрик пошел по туннелю, направляясь к комнате Кристины, как тут остановился. Надир все еще был на кухне.       — Идем со мной, дарога. Не хочу, чтобы она закричала при виде меня.       Когда они подошли к двери, Надир медленно отворил ее. Он недоумевал, как Эрик догадался, что Кристина очнулась, но решил не спрашивать. Объяснение могло бы стать таким же таинственным, как место, в котором он жил, и он не хотел забивать себе голову.       Стоило им войти, как Эрик сразу же посмотрел на Кристину, как если бы это было тем, чего он хотел больше всего.       — Ох, Кристина, — выдохнул он, а Кристина удивленно морнула. В ее больших глазах было неверие, и она мертвой хваткой вцеплялась в простыни. Она казалась такой уязвимой.       — Эрик, это и правда ты? Надир?.. О боже, они снова это сделали, — прошептала она и закрыла глаза. Надир медленно шагнул вперед.       — Кристина, ты не под действием наркотиков. Я нашел тебя и вернул домой.       Она посмотрела на него, потом перевела взгляд на Эрика.       Его вид был взъерошенным. Он был не таким, каким она запомнила его. Волосы падали ему на лоб и верхнюю часть маски, а в желтых глазах читалась грусть. Даже его поза выглядела странной. Как будто он был не дома, а в другом постороннем месте.       — Почему ты стоишь так далеко? — прохрипела она, желая, чтобы он подошел ближе. Она хотела обнять его и молить о прощении.       Надир также взглянул на Эрика и понял, что тот не переступил порог комнаты, оставаясь в дверях.       — Я бы не вошел без твоего разрешения, — ответил Эрик безэмоциональным голосом.       И вдруг Кристина коротко и прерывисто рассмеялась, а по щекам покатились слезы.       «Этот прекрасный голос…»       — Боже, Эрик, ты такой странный, — произнесла она. Он растерянно моргнул, пока она продолжала плакать и смеяться. Надир же застыл в неуверенности, широко раскрытыми глазами наблюдая за происходящим. — Ты так далеко, как будто я причиню тебе вред. Я скучала по тебе, а ты ждешь разрешения подойти? Ты будешь сторониться меня, когда все, чего я хотела, это вновь увидеть тебя? — Эрик понял, что она смеялась над ним. — Ты думаешь, мне все равно?       Он неуверенно прошел в спальню.       — Как ты, Кристина? — осторожно спросил Надир, присаживаясь возле нее. Он взял ее руки в свои и мягко улыбнулся. — Мы прошли через многое, чтобы тебя найти.       Кристина не знала, что сказать. Как она себя чувствовала?       Она была растеряна, потому что не помнила, как именно здесь оказалась. Ей было не по себе, потому что Эрика не было рядом с ней, как раньше. Она была зла, из-за того, что он не говорил с ней, и наконец, она чувствовала облегчение, потому что все-таки она была дома.       Она подумала о Джонатане, о Натаниэле, о том, как они обращались с ней, и содрогнулась, пытаясь все это забыть.       — Я даже не знаю, — пробормотала Кристина и крепче сжала руку Надира в своей. — Я устала. Растеряна. Голодна…       — Тебе больно?..       Она вновь посмотрела на Эрика. Он оставался на том же месте, не двигаясь.       «Почему он не подходит?!»       — Нет. Ноги немного болят, а еще голова… немного кружится, но так все нормально.       — Эрик, подай нам чая, если тебя не затруднит, — попросил Надир, смотря на Кристину, которая в свой черед смотрела на Эрика с тоской. Это так сильно напомнило ему тот раз в его доме, когда она впервые увидела Эрика — этот ее взгляд, любопытный, растерянный и завороженный от его присутствия.       «Она глядит на меня с замешательством, но с чего вдруг?» — подумал Эрик, направляясь вперед, проходя вглубь комнаты, к источнику своего единственного счастья, который у него был. Только он его не заслуживал, и чем ближе он подходил, тем большую вину чувствовал.       «Да, Кристина, это я, тот самый человек, прогнавший тебя на холод».       Он поставил поднос на комод, взял осторожно кружку чая и протянул ей. В ее глазах по-прежнему стояли слезы.       Он быстро отвернулся, стыдясь и прячась. Он отстранился, не заметив боли в ее взгляде.       «Он меня ненавидит. Я больше для него не Кристина, а та, кто увидел его лицо. Он не хочет, чтобы я оставалась здесь. Он смотрит на меня с холодом, будто я чужая в его доме… Он не хочет, чтобы я здесь была».       От осознания у Кристины сжалось сердце.       — Кристина, все хорошо? — спросил Надир, замечая, как отлила кровь от ее лица, как ее взгляд был далеким, пока он объяснял ей, что ей следует оставаться в постели. Казалось, она и Эрик обитали в своих собственных мирах!       — Нет, не все, — пустым голосом отозвалась она, бездумно смотря на кружку в руках. Она голодовала в последнее время, но сейчас потеряла аппетит.       «Что, если Рауль был прав? Что, если он использует меня из-за моего голоса и ничего более?»       — Я хочу остаться одна, — заявила она, теперь смотря на кольцо, что было на ее пальце словно клеймо, — пожалуйста.       — Конечно, Кристина, — прошептал Надир и встал с кровати. Он проходил мимо Эрика, когда Кристина заговорила вновь.       Эрик в ужасе наблюдал за тем, как она стала вертеть кольцо туда-сюда, чтобы снять его.       — Вот, забери, — прошептала она. Слезы больше не текли, осталось лишь раздражение в голосе.       — Что ты делаешь? — спросил Эрик с охватившим беспокойством. Она его не слушала. Она лишь продолжала что-то бормотать и слабо тянула за кольцо, морщась от боли. Что она вообще делала?!       — Прекрати…       — Забери! — воскликнула она. Надир уже вышел в коридор, в то время как Эрик прошел дальше в комнату, ближе к кровати. Он схватил ее запястья, в тот момент, когда она, казалось, уже готова была оторвать себе палец, лишь бы избавиться от кольца. От прикосновения к ней по спине у него пробежался холод. Она перевела на него свой яростный взгляд.       — Ты так меня ненавидишь? — серьезно спросил он. В его глазах вновь появился блеск.       «Так он все же приходит в себя!» — мысленно прокричала Кристина.       — Ты так сильно меня ненавидишь, что готова избавиться от единственной материальной вещи, что я тебе дал?! — продолжал Эрик.       Она встала на колени, чтобы быть почти на одном уровне глаз с ним, но даже так он возвышался над ней! Ее злость усилилась, когда он схватил ее крепко за запястья, не давая сделать задуманное.       — Ты жестокий, Эрик! — завопила она, чем повергла его в сильнейший шок. — Все, чего я хотела, это угодить тебе, но ты смотришь на меня так, словно я незнакомый человек. Ты не хочешь, чтобы я была здесь! Это видно!       «Она сошла с ума? Да, я должен держать себя в руках. Она через многое прошла, она просто не в себе», — растерянно думал он, пока она продолжала тираду. Ее красивое лицо исказилось от раздражения, а синяк из-за прилившей крови к лицу стал заметнее.       — Ты лишь заставил меня поверить, что тебе не все равно на меня. — (Он поморщился, чувствуя боль от ее недопонимания.) — Я нуждалась в тебе и только в тебе. — «Да, Кристина… только во мне, когда ты думала, что знаешь это чудовище, что я есть!» — А еще в твоей музыке, просто в нас! — Кристину бросило в жар, и ее охватила слабость. Она отклонилась назад и тяжело задышала. Эрик по-прежнему крепко удерживал ее запястья, но она бы не расплакалась. — Как ты можешь так поступать со мной?       Ее теперешний вид сломил его. Ее волосы падали ей на лицо, отбрасывая на него тень, когда она наклонила голову вниз. Она не опускала руки лишь потому, что он удерживал их, и долгое время он делал это, боясь, что если отпустит, она сбежит от него.       Он заговорил до того, как успел остановить себя:       — Хочешь меня оставить, Кристина? — Его взгляд ничего не выражал, он тупо уставился в пространство перед собой. — Возможно, так будет лучше. Возможно, будет лучше, если ты станешь жить с Раулем де Шаньи… Он может заботиться о тебе, не лишать солнечного света и подарить любовь и богатства, которые я не могу. Он не причинит тебе того вреда, который причинил тебе я.       Кристина резко отдернула руки от него, смотря на него как на незнакомца, которым он стал.       — Замолчи, Эрик.       — Это правда, — медленно продолжил он, видя, какой безумной она стала, какой неотразимой.       «Вот что Рауль де Шаньи увидел при первой с ней встрече?..»       Тогда да, Эрик мог понять, за что он любил ее, вот только он не знал и половины того, о чем ведал Эрик. Но она выглядела дикой, сильной, смелой, с которой надо считаться, но при этом не потеряла своего изящества.       «Да, теперь я осознаю, Рауль де Шаньи, за что ты любишь ее, но ее взаимности к тебе нет… Ее не может быть!»       И все же он продолжил о своем:       — Ты не понимаешь, что так будет лучше для тебя? Ты настолько не в себе, раз считаешь, что я дам тебе все, чего ты хочешь? Из всех остальных ты обязана это понимать как никто другой.       — По-твоему, я не вижу ненависть, которую ты испытываешь ко мне теперь, Кристина? — Он опустил на нее взгляд. — Ты ненавидишь меня, и я не могу выносить этот твой взгляд, обращенный на меня. Ты глядишь так, словно я тебе враг, и у тебя есть право так думать. Я был с тобой чудовищен. И как бы сильно я не хотел это изменить, я знаю, о чем твои мысли при виде меня. Но у тебя никогда не возникнет подобного с Раулем де Шаньи… Ты увидишь в нем красивого молодого человека, любящего тебя, и ты полюбишь его в ответ само собой. Когда же ты смотришь на меня, ты будешь видеть этого… монстра, это отвратительное существо, это чудовище, но который в тайне… — его голос стал тише, — в тайне мечтает о красоте…       Он только успел услышать, как ее рука прорезала воздух.       От ее жалящей пощечины его голова дернулась в сторону. Эрик моргнул. Пораженный. Растерянный!       «Она ударила меня? Она ударила меня!»       Он медленно перевел взгляд обратно на нее. Она смотрела на него так, как никогда прежде. Она вновь села перед ним на колени, и внезапно стало казаться, что это она возвышалась над ним. Он ничего не сказал и мог отчетливо представить огонь, потрескивающий в ее глазах. Она была прекрасна, и он боялся ее. Она походила на богиню ярости и страсти. Не заметить, как подол платья сбился вокруг ее коленей и как каждый вдох и выдох подчеркивал изящные линии ее ключиц, было невозможно.       — Больше не смей думать, что знаешь мои чувства, Эрик, — сказала Кристина низким и опасным тоном. Ее взгляд был холодным, ледяным. — Или ты думаешь, что я полюблю Рауля «само собой» из-за его лица, его красивых волос и его дома? Да? Ты говоришь это, потому что я женщина, или потому что боишься правды? — (Он не ответил, внезапно ощутив стыд.) — Я не ненавижу тебя. Ты прекрасно об этом знаешь. Ты враг в моих глазах лишь потому, что ты мешаешь мне получить то, чего я хочу!       Он вздрогнул, когда она повысила голос, и отступил от нее, смотря с опасением.       — И чего же ты хочешь, Кристина?       И вдруг лед неожиданно растаял, а именно в уголках ее глаз скопились слезы, но она быстро их вытерла, стараясь быть твердой, найдя в себе силы быть такой же бесцеремонной, каким был он.       — Я хочу тебя, Эрик, — (он замотал головой, посуровев и помрачнев.) — И ты хотел меня. Или считаешь, я забыла те слова, которые ты мне сказал в ту ночь?       — Я был не в себе. Ты должна забыть все, что я говорил. Я ничего не имел в виду.       — Ты говорил серьезно, когда сказал: «Монстр хочет тебя». — Кристина заметила, как он покраснел и сжал зубы. Затем он стойко посмотрел на нее. Перед ней вновь был человек, которого она помнила, и оттого ее охватило сильное чувство комфорта. Она повторила: — «А знаешь ли ты, как я тебя хочу?» Вот что ты спросил меня. Это были твои слова. И я не знаю ответа, Эрик, я не знаю, потому что ты не позволяешь мне, и ты не позволяешь этого себе. — Она тяжело вздохнула. — И я не знаю, смогу ли и дальше это выносить.       Эрик перевел на нее взгляд, серьезный, разъяренный, но больше всего запуганный от догадок, что она могла иметь в виду.       — О чем ты говоришь, Кристина?       Она не ответила. Она просто смотрела на него.