2. Разнополая дружба (Сага о Грозах, Айнлот, Веллора)

— Курить вредно. Веллора, в общем-то, знает. Она никогда не любила запах табака, но сейчас ей хочется. Ей нравится курить в комнате, отведённой для посольства — тут ничего не видно, не слышно и практически не чувствуется. И, в принципе, можно разогнать этот запах попозже. Попозже наступило сейчас, когда Айнлот зачем-то зашёл. Он должен был отправиться на отдельную дипломатическую миссию — на официальный дворцовый ужин. Веллору после прощения с Фэнуэль тошнило в целом от еды, а уж от имперской — тем более. — Что, подали неаппетитную индейку? — ей прекрасно известно о любви Айнлота к этой птице. И о том, что в Эсшае готовят лучше. — Или переизбыток имперского воздуха и срочная потребность надышаться всякой дрянью? — Дрянью тут дышишь ты. Не стоит этого делать, к слову, — обыкновенно дипломатичный посол сегодня, по всей видимости, решил побыть особенно невозможным и сделать замечание. — Так дурно себя чувствуешь? Наедине они позволяли себе несколько большее, чем даже при Тисс и тем более при Тенерли. Порой своевольно переходили на "ты", но не копались в душах друг друга слишком глубоко. По мнению Веллоры, просто чуть-чуть чувствовали, каково другому. Хорошо, что чуть-чуть. Хорошо, что ей нет нужны оправдываться перед Айнлотом за то, за что оправдываться не хочется. Как вот за эту сигарету, которая зажата между её тонких пальцев. В Эсшае курение не одобряли. В Эсшае Веллора и не курила почти: так, будучи непослушной девчонкой чудила пару раз. Тогда ей не нравилось, но в голове мелькала шальная мысль: забавен сам факт необходимости выбраться из дома посреди ночи, достать тайком припрятанную сигарету и затянуться. А потом отплёвываться до утра, но это уже другой разговор. В империи умели обрабатывать табак иначе. Добавляли сладости, дополнительный вкус и убирали въедливость дыма — он не ощущался спустя десять-пятнадцать минут. Поэтому Веллора и курит в помещении. Поэтому и не боится, что они будут дышать табаком до конца их пребывания здесь. С учётом недавних новостей и намерения Эсшая вновь объявить войну, это пребывание вряд ли будет долгим. Веллора знает: если их попытаются казнить, она будет отбиваться до последнего. И унесёт с собой как можно больше проклятых имперцев. — Приемлемо, — всё ещё хочется кричать по ночам на весь дворец и с луком наперевес кидаться на всех, кто хоть как-то, хоть в теории может быть замешан в убийстве Фэнуэль. Но империя не увидит ни эмоций, ни слёз. Им положено лицезреть и ощущать на себе лишь её ярость. Ледяную, пронзительную и подконтрольную ей одной. — Так что там с индейкой? — Стабильно отвратительно. Не тревожься, ничего нового в твоё отсутствие не произошло, — Айнлот горьковато усмехается: он имеет в виду не только всё такую же безвкусную сухую индейку, но и политическую обстановку. — Признаю, я и сам присутствовал там не так уж долго, но… — Но давай оставим это, — Веллора приподнимает руку, останавливая приятеля, и качает головой. А затем достаёт полупустую пачку имперского вишнёвого яда. — Займи свой рот хотя бы этим. Ты склонен шевелить языком тогда, когда не надо. Тисс так не делала. Но Тисс в родовом имении со Генэш, и ей неведомо, о чём Веллоре думается без неё. Айнлот не мог её заменить и не мог помочь разобраться с каждой горькой болезненной мыслью. Но он, сам того не замечая, помогал ей иначе. Он показывал: она не одна, они в одинаково дерьмовом положении вдвоём и им вдвоём надо как-нибудь выпутаться. И заодно, что даже важнее, выпутать своё королевство. — Если ты так хочешь, — мужчина поднимает обе руки, показывая, что сдаётся, а затем всё же берёт сигарету. — Есть что-нибудь, чтобы её зажечь? — Я пользуюсь камином, — невинно отзывается Веллора. Да, она заставит Айнлота дойти до камина, наклониться, поднести руку к огню и подождать, пока сигарета вспыхнет. И пусть только попробует уронить. — Я не так часто курю, чтобы носить при себе спички. В последнее время часто. Но полпачки за неделю — не так много, верно? Тем более, она бросит, если захочет. Если решит, что хватит. Фэнуэль бы не одобрила сигареты с вишней, ей всегда больше нравились лесные ягоды и мята и совсем не нравился дым… Но Веллора — не Фэнуэль. И её забавляет порой пытаться потушить сигарету кончиком пальца. В шутку, не так, чтобы стало больно, но Айнлот уже подметил однажды её ожог. Подметил и сказал кое-что, что заставило девушку не делать так больше. В их причудливой дружбе не было поддержки в привычном её смысле. Веллора ни разу не слышала слов утешения, кроме разве что тех, которые предписывал этикет. Но чем дольше они находились в империи, тем твёрже ощущалось крепкое плечо Айнлота, который тот был готов подставить. А ещё был готов даже не столько поймать Веллору, если та оступится, а молча разделить с ней то болезненное бремя, которое легло на них. Айнлот раскуривает сигарету и сразу же кашляет. Веллора хихикает: она-то умеет красиво и элегантно курить. Смеяться над такими вещами не пристало, поэтому в голову приходит новая мысль, провоцирующая уже не тихую усмешку, а звонкий хохот: — Мы превратили зал посольства в курительную комнату. Айнлот несколько неловко пожимает плечами и тоже улыбается. Он редко смеётся, вероятнее всего, не считает, что другим стоит видеть его недостаточно серьёзным, но Веллоре позволено. Они в принципе сейчас друг у друга одни: Тенерли будто бы слишком юна, чтобы нести бремя наравне с ними, а Тисс рядом нет. Когда она вернётся, Веллоре, возможно, даже расхочется курить. — А всё же, отчего ушёл с ужина? Неужто помимо индейки блюд не нашлось, — кое-что ей и самой непатриотично нравилось. — Там знать, красивые девушки… Присмотрел бы себе какую-нибудь красавицу. — Мне не до красавиц. Да и это тебе по возрасту покорять чужие сердца, — Айнлот ещё не стар, но уже не молод, поэтому на его лице вновь возникает робкая улыбка. — Наши красавицы мне всё же милее. Веллора не думает о том, что может нравиться ему как дама, и на пару мгновений замирает. А затем понимает: он в целом о делегации говорит. Нельзя ведь назвать кого-то из них некрасивыми. — Ушёл, потому что компания одной из этих красавиц мне предпочтительнее высшего имперского общества, — пояснил Айнлот чуть позже. Он вновь кашляет и вновь затягивается, пока Веллора докуривает сигарету. — И потому что я должен был сказать, леди эя Эменлия, что ваша привычка вредна и губительна в первую очередь для вас самой. А я всё же старше вас и должен контролировать, не перебарщиваете ли вы. Веллора ничего не отвечает. Потому что она уже получила настоящий ответ: я ушёл, чтобы выкурить с тобой эту сигарету.