Глава 3

Долохов. Миссис Лонгботтом все еще возмущалась его появлением. Но не Гермиона. Немея от страха, она выглядывала из-под дряхлого крыла: за десять минувших лет Долохов мало изменился. Все то же лицо — жестокое, жесткое — и взгляд из-под насупленных бровей, не суливший ничего хорошего. Те же поджатые губы, тот же тяжелый подбородок. Разве что черная когда-то борода теперь стала рябой от седины. Долохов даже смотрел неизменно: с упреком, с нелегкими мыслями, с мрачной злостью и дьявольщиной в глазах. Одно, правда, явно изменилось во всем его виде: злости и силы стало еще больше. Плечи раздались, и под бархатной мантией они казались необъятными — такими бы стены пробивать. Эти глупые мысли подкинула надменная осанка — навроде офицерской выправки. Но это легко представлялось, глядя на жавшихся в стенки лифта пассажиров. Никто не рискнул проронить ни слова. Миссис Лонгботтом еще долго бубнила себе под нос проклятия, но Долохов явно решил никого и ничего не замечать. Он был страшен в своей невозмутимости. Гермиона некстати вспомнила тот злополучный день в руинах кафе «Лучино», когда стирала ему память. Лучше бы память о том дне стерли ей самой. «Отдел магических игр и спорта», — объявил голос, и два волшебника в помятых мантиях с шуршащими извинениями выскользнули в полупустой коридор. Дышать всем стало легче. Это остро чувствовалось, потому что оставшиеся в лифте тут же отступили от Долохова еще дальше. И только гордая миссис Лонгботтом, едва доставая до каната-поручня, осталась впереди. Долохов не удосужился ни за что держаться, будто брезгуя дышать одним воздухом со всеми, и едва ли пошатнулся, стоило лифту снова набрать скорость. Пернатая голова Гермионы не отворачивалась ни на миг. Ее птичье сердце колотилось, и виной тому был страх: кто угодно мог оказаться в этом лифте, в какой угодно мог зайти Долохов. Но именно этот подвернулся ему под тяжелую руку. Так неправильно. Так некстати. Случайность или просчитанный зельем шанс? Гермиона ломала голову. А Долохов выглядел так, будто хотел сломать кому-нибудь челюсть. И, судя по его виду, этим кем-нибудь мог оказаться первый же вошедший. Гермиона мысленно выругалась, когда лифт миновал шестой и пятый уровни. Наконец, на четвертом все с теми же сдавленными «Извините!» их покинули трое в залепленных шерстью мантиях. А последний скрюченный старикашка, с трудом обойдя Долохова, вышел в отделе магических происшествий и катастроф. Ну же… выходи! Выйди! Гермиона повторяла это про себя, а лифт на всей магической скорости несся на самый верх. Голос объявил: «Министр магии и обслуживающий персонал». Это волшебным образом взбодрило миссис Лонгботтом, и та первой ступила в открывшийся коридор. Долохов последовал за ней, прямо как оживший с ее шляпы коршун. Их шаги — мелкие, шаркающие; и тяжелые, бьющие — эхом отдавались от стен. — Министр запретил вам приближаться к его кабинету, — безучастно произнес Долохов куда-то вперед. — Вы со мной изволите говорить? — злобно квакнула миссис Лонгботтом, медленно, но уверенно продвигаясь к дальним дверям. — К несчастью, — Долохов кивнул, и суровое лицо его странно дернулось. Гермиона увидела причину спустя мгновение: навстречу, только что выскользнув из-за массивных дверей, шел Ранкорн. Он странно выглядел: довольным и испуганным одновременно. — О! Чудесно! Стало быть, министр свободен! — торжествующе возвестила миссис Лонгботтом. — Ну вот еще! — рявкнул Долохов. — А ты куда ползешь?! Через секунду он схватил Ранкорна за шкирку и со всей силой приложил об стену. — Ты что творишь?! — с испуга вскрикнул тот, ерзая в железной хватке. — Пусти! Миссис Лонгботтом сдавленно охнула и замерла посреди коридора. Пару раз хлопнув Ранкорна по плечам и склонившись к его испуганному лицу, Долохов с издевкой протянул: — Алберт, друг мой дорогой! Чего не здороваешься? Занят, наверное! Ты лучше скажи мне вот что. Че ты все лезешь поперек моей головы, а? Тебе своя не мешает? — он потрепал бледного Ранкорна по лысеющей макушке, как ребенка. — Вроде нет. Хм. Странно. Ранкорн, тяжело сглотнув, прижал к груди приоткрытый портфель, набитый непонятно чем — как будто, надеялся, что тот защитит от Долохова. — Мерлин, да что на тебя нашло? Я просто заглянул к министру уточнить про сегодняшний вечер… сам ведь знаешь, сколько хлопот! — он идиотски хохотнул, и Гермиона вспомнила, что когда-то вот так нервничали в присутствии самого Ранкорна. — О-о-ой, — протянул Долохов, осклабившись. — О-ой, да ну… Да что ты говоришь, радость моя? «Просто заглянул»! Ну, ничего, не переживай: я тебе, паскуда, устрою хлопоты. Резко сменив тон, Долохов толкнул Ранкорна плечом в плечо: — Ты смотри: если узнаю, что не каждую вилку на сглаз проверил, я тебе эти вилки вместе с твоей хитрожопой башкой в твою же блядскую задницу засуну без всякой магии, гнида. Увижу тебя сегодня где-то, кроме пятого уровня — зарою на последнем. Пошел отсюда. Гермиона, все еще потрясенная, готова была поклясться, что Ранкорн что-то замыслил: его униженный вид говорил за себя — так мог смотреть только движимый местью человек. Миссис Лонгботтом, спасибо ее любопытству, не рвалась больше так неистово к министру — видимо, настроение Долохова сделало гадкое дело. Гермионе было безумно обидно за то, что он вообще вторгся в их лифт! И в их жизнь… Уже так давно, что самой не верилось. Он как будто услышал ее мысли: — Не оставлю я вас, нечего так смотреть, — бросил он, беспрестанно сжимая пальцы в кулаки. — Министр уполномочил меня как угодно вас выпроводить, так что единственный раз щедро предлагаю пройти к лифту самостоятельно. Он вытянул руку, пока еще терпеливо приглашая пройти миссис Лонгботтом. Гермионе хотелось заверещать во весь свой птичий голос от разочарования и бешенства, когда та, бурча под нос совсем уж страшные проклятия, прошагала вперед. Через пару мгновений они нагнали Ранкорна — он все еще ждал единственный на этом уровне лифт. — Алберт, какой же ты хороший коллега все-таки, — скалясь и по-хозяйски привалившись к стене, усмехнулся Долохов. Его настроение менялось неконтролируемо. — Подождал нас. Умница. Ранкорн не реагировал. Гермиона хорошо видела и его, потому что миссис Лонгботтом предпочла держаться от всех подальше. — А вам особое приглашение? — повернулся к ней Долохов. Лифт пришел, звякнув решеткой, и миссис Лонгботтом вошла первой. Ранкорн все еще мялся у стены: на лице были написаны потуги придумать предлог, чтобы остаться. — Давай-давай, и ты, родной, — Долохов затащил его и буквально воткнул рядом с собой. — А то сюда залетаешь, как со смазкой, а обратно — хер вытащишь. — Я тебе не позволю так со мной обращаться! — наконец, лопнул Ранкорн, потрясая потолстевшим с годами кулаком. — Ты не единственный, кому я подчиняюсь! Долохов в ответ стиснул свои кулаки — куда страшнее, чем у Ранкорна — но тут же разжал, расплывшись в гадкой ухмылке: — В этом все и дело, — решетка затворилась, они полетели вниз. — Вернее, твое дело, Алберт — всем и каждому подчиняться. Ты очень забавная собачка: плохо слушаешься. Таких на службе держать ни к чему. Гермиона видела, как запылало от гнева лицо Ранкорна, но он устремил взгляд в начищенные ботинки. Неплохо держался, если учесть, как отвратительно Долохов провоцировал его. Миссис Лонгботтом стояла позади: она до сих пор что-то едва слышно бурчала. И Гермиона даже подумала, что той повезло, ведь после того, что случилось с Невиллом, она… помешалась. Так писал пару лет назад Билл. Миссис Лонгботтом периодически заявлялась не то в издательство «Пророка», не то в Министерство магии. И то, что, наткнувшись сегодня на Долохова, она довольно мирно направлялась теперь домой, заслуга только зелья удачи. Лифт тряхнуло на одном из уровней, и застежка туго набитого портфеля Ранкорна щелкнула. Недолго думая, Гермиона нырнула внутрь, притаившись среди пергаментов так, чтобы все видеть. «Уровень пять. Отдел международного магического сотрудничества», — уже как будто в сотый раз за последние полчаса оповестил голос. — Твой выход, друг мой, — хлопнув белого от ярости Ранкорна, Долохов вытолкнул его в коридор. Хотелось верить, что с миссис Лонгботтом все будет в порядке, пока стучавший каблуками ботинок Ранкорн уносил Гермиону в глубину уровня, на котором она была лишь однажды — в прошлую свою вылазку, когда ей не повезло ничего узнать и добыть. Гермиона все-таки чуть расслабилась: присутствие Долохова вызывало неумную тревогу, особенно, когда стало ясно, в каком мерзком расположении духа он был. В коридоре сновали волшебники и волшебницы с взволнованными лицами, левитируя не то украшенные вазы, не то стулья и скатерти. Ранкорн выборочно кивал и пожимал на ходу руки. — О! Мистер Ранкорн! Я вас искала все утро! Нам наконец прислали полный список гостей — вы должны завизировать и еще ведомость подписать. Вот тут! — Потом, все потом. — Но у нас совсем нет времени! — Потом! Я же сказал! Гермиона заметила, как ускорился Ранкорн: парадные двери и снующие сотрудники приближались стремительно. — Всем выйти! Я буду проводить проверку безопасности, — крикнул уже теряющий терпение Ранкорн, и клерки шарахнулись в стороны, когда тот взмахом палочки захлопнул за собой двери пустого зала. Ранкорн швырнул портфель, отчего застежка не выдержала окончательно и распахнула содержимое: Гермиона, сдавленно пискнув из-за удара о каменный пол, бесшумно выпрыгнула из кипы пергаментов и спряталась за резной ножкой стула. Она наблюдала за тем, как Ранкорн запер двери заклинанием и зачем-то наколдовал Силенцио. Сердце забилось от страха: только бы он не использовал Гоменум Ревелио! Как будет глупо и обидно потратить единственный шанс, чтобы быть обнаруженной Ранкорном! Но он, точно услышав мольбы Гермионы, отложил палочку и затравленно огляделся. А потом… бросился к украшенному столу и с отчаянным криком начал громить его! На пол с грохотом полетели сервизы, вазы, свечи! Ранкорн кричал, багровел, распинывая и разбивая остатки посуды. Прилетевший в стену стул громко треснул. Гермиона, от ужаса затаив дыхание, наблюдала за Ранкорном: тяжело дыша, он стал оседать у разгромленного стола. Но тут в двери кто-то постучался. Окинув взглядом погром, Ранкорн потянулся за палочкой и сипло произнес: «Репаро!» И спустя считанные секунды поднялся с пола. Пригладив седеющие волосы, он промокнул рукавом лицо и открыл двери: — Я закончил с проверкой, приступайте к работе.