Часть 8. Услышь мой голос

Лиса сидела за барной стойкой пытаясь привести себя в порядок после битвы у маленького озера. Руки до сих пор мелко дрожали, стоило ей вспомнить тени с горящими красными глазами. Они не просто пугали — вытягивали саму душу, тянули свет из ее тела, окуная в самые потаённые страхи. — Ты хорошо держалась, — рядом с ней сел Гейл. Он был в хорошем расположении духа, много улыбался и Лиса бы никогда не сказала, что всего несколько часов назад волшебник едва не стал кормом для умертвий. — Как у тебя получается не боятся? — она сжала пальцами кружку с травяным чаем. — Я видел монстров намного страшнее, — он пожал плечами. Лиса наблюдала за тем, как пар поднимается вверх, опаляя нос. — Я тоже, но эти тени... казалось, я растворяюсь и становлюсь такой же, — она взглянула на волшебника. Он взял ее за руку, отмечая, какие холодные у Лисы ладони. — Твой хаос тянулся к ним, принес в твою душу частичку темноты, поэтому тебе страшно и холодно, — задумчиво протянул волшебник, ощущая, как в Лисе колышется кусочек проклятия. — Неприятно, — девушка повела плечом, ей было неуютно. Стоя там, на небольшом уступе, Лиса думала только о том, чтобы не пустить тварей близко к порталу. Не обращала внимание ни на страх, ни на то, что тени подбираются слишком близко к ней самой, ползут по коже, оплетают ноги, очерняют ее, как если бы кто-то пролил чернила на белый лист. Стоило Хальсину выйти из портала, все исчезли. Не осталось ни теней, ни умертвий, словно друид своим появлением изгнал всё зло этих земель. И тогда Лису накрыло. Она едва устояла на ногах, мельком взглянула на друида, который вынес из портала мальчика. Они о чем-то говорили с Джахейрой и девушка не спешила присоединяться к разговору. Было слишком отвратно, хотелось спрятаться куда-то на свет. Чародейка тонула в темноте и не могла избавиться от этого чувства как бы не пыталась. — Может стоит подойти к Изабель? Жрица Сэлуне должна помочь, — Гейл взволновано смотрел на чародейку. — Может, — она опустила голову на руки, забив, что там лежит и рука волшебника. Но в этот самый момент, девушку это не тревожило. — Лиса? — Хальсин подошёл сзади. — Я пойду, — Гейл прочистил горло, ощущая непонятную неловкость. Аккуратно освободил свою руку и сбежал, не зная, почему под взглядом друида было страшнее, чем в проклятых землях без фонаря. — Пройдемся? — он коснулся плеча чародейки. Лиса поднялась со своего места, с грустью провожая взглядом недобитый отвар. Хальсин вел ее по узким тропам, смутно казавшимся ей знакомыми. Молчал, хмурился и вел себя странно. Но Лиса списала все на его личную миссию — спасти земли от проклятия. И конечно, первый друид переживал о том, что узнал, решил сразу проверить свои догадки, отправившись в место, которое меньше всего подверглось тьме. Он бы пошел один, не рискуя никем из знакомых. Но почему-то, один взгляд на Гейла, сидящего рядом с его чародейкой, заставил сердце гневно стучать. Он всегда говорил, что нужно пользоваться всеми дарами Дуба-отца. И сложно бороться с тем, чего действительно хочется. Хальсин понял это на собственной шкуре, когда прятался от своих чувств. Как становится тошно, как сводит в груди среди ночи от навязчивых мыслей. И впервые, друид ощутил ревность, как бы не заставлял себя думать о том, что зов — это природа и с ней нет смысла бороться, но не мог представить, чтобы отдать Лису кому-то ещё. Проклятие было его целью. Проклятие туманило голову. Лиса освещала его мир. — Куда мы идём? — девушка едва не споткнулась о выступающий корень. Усталость наваливалась все сильнее. — Есть одно место, где может прятаться вторая часть Таниэля, — отрешённо произнес мужчина. Они почти дошли, когда Хальсин остановился. Снова чувствуя себя глупым мальчишкой. Обернулся, смотря на уставшую Лису, понимая, что стоило дать ей отдохнуть. В конце концов, это не ее вина и не ее задание. — Как ты? Друид взял ее за руку, переплел пальцы, ощущая знакомый холод. Проклятие. Хотел ударить себя за то, что не заметил раньше, не помог, повелся на поводу у собственной ревности, уводя Лису от спасительного света. — О, Дуб-отец, дай мне мудрости, — Хальсин глубоко вдохнул, призывая природу на помощь. Тепло медленно ползло по его руке, переходя на чародейку, залечивая невидимые раны. Становилось светлее и теплее. Девушка жмурилась от удовольствия, ощущая, как страх покидает ее тело, а пальцы наконец-то двигаются, не окоченевшие от могильного холода. — Почему не сказала сразу? — Ты был занят, — Лиса улыбалась, ощущая волну за волной, исходящей от силы друида. Хотелось прижаться к нему, свернуться клубочком, как котенок, спрятаться от всего мира под боком друида. Рядом с ним всегда было тепло и спокойно. Лиса ощущала себя в безопасности, стоило Хальсину оказаться рядом. И она не признается ему в этом. Всё ещё боялась и не верила, что Хальсин целовал ее. Непутевую, ненормальную чародейку, что внесла смуту в его размеренную жизнь. Хальсин сходил с ума все сильнее, не зная, как справиться, как выдержать долгие дни, перед тем, как они справятся с первоочередной задачей. Зверь бесновался, просил взять свое, не обращая внимания на все остальное. Он хотел показать всему миру, что Лиса только его сокровище и никакие волшебники не должны касаться ее тонких пальцев. — Этот волшебник, ты с ним... — он не смог договорить, хотел провалиться сквозь землю. Лиса удивлённо округлила глаза, ощущая, как щеки краснеют. — Мы с ним друзья, ни больше ни меньше, — она улыбнулась. — Пойдем, пока не пришла ночь. Хальсин шумно выдохнул. Большой и страшный медведь превращался в медвежонка рядом с чародейкой. У него были отношения. Та же Джахейра, с которой проведен не один год вместе. Но никогда друид не чувствовал такой сильной связи, рождающейся где-то глубоко внутри, привязывающей к Лисе, да так, что без нее невозможно дышать. И только с этой лисицей он не мог найти слов, терялся в собственных мыслях и вел себя как настоящий болван. — Пойдем, — пробормотал мужчина. Лиса провела рукой по оплавленной древесине, вспоминая то, как сидела в этом домике несколько дней назад. Дерево отозвалось гулкой печалью, заставив поджать губы и сморгнуть навернувшиеся слезы. Из-под сломанной кровати вылез мальчик с маленькими рожками на голове. Его потрёпанная одежда была в пыли. Руки сцеплены в замок, а хвост нервно мотался со стороны в сторону. — Ты пришла спеть? — он взволновано подошёл к девушке, радуясь ее приходу. В темное было одиноко. — Спеть? — удивлённо переспросил Хальсин. — О, эта леди очень красиво поет, когда прячется от всех здесь, — мальчик растянул тонкие губы в улыбке. Лиса не знала, почему от взгляда на него ей хочется плакать. Она ощущала тоску, от которой люди становятся безумными, а волки воют на луну. Девушка села на корточки, подозвав к себе мальчика. — Как тебя зовут? — коснулась его волос, отмечая, что он был слишком холодным для живого. — Оливер, — с готовностью ответил, взяв руку девушки в свои. — Тепло. Она понимала его. Маленького, напуганного, сидящего среди тумана и теней. Одинокого и никому не нужного. Ему было холодно тем самым могильным морозом, который чародейка ещё недавно ощущала на себе. — Можно? — Лиса повернулась к друиду, прося одобрения. Мужчина кивнул, не хотел испугать то единственное существо, что способно помочь им вернуть свет в эти земли. А если Оливер так легко подпустил к себе чародейку, то это был огромный шанс, чтобы помирить его с Таниэлем. Лиса села на землю, не беспокоясь о том, что запачкает мантию. Она ощущала, как хаос тянется к Оливеру, пытаясь защитить от всего плохого, забрать боль, воспоминания, ставшие грузом, тянущим на дно. Девушка обняла мальчика, ощутив благодарный кивок, знала, что поступает правильно. ...И когда ты заблудиться в снежных заносах, посмотри ввысь, туда, где летают орлы. Моя звезда Сияет для тебя В глубокой, темной шахте или на рушащемся пике, услышь слова любви, которые я говорю. Мои мысли с тобой. Тихое нестройное пение наполнило дом. Она пела, вкладывая в слова все то, что хотела бы сказать Хальсину, если бы могла это сделать. Закрыла глаза, стараясь не думать о том, что друид стоит рядом. Такой родной и такой далекий. В груди защемило, стало трудно дышать. Мальчик в ее объятиях всхлипывал, он больше не хотел быть один. Вся его ярость, все злые слова испарялись, оставляя только беспросветную тоску. Как же долго он находился здесь в одиночестве, среди умертвий и теней, ставшими ему друзьями. — Ты ведь не уйдешь? — сглатывая ком в горле, спросил Оливер. — А ты хочешь пойти с нами? — Лиса улыбнулась ребенку. — Я не могу покинуть это место, стоит сделать несколько шагов во тьму, и я снова оказываюсь здесь, прикован к дурацкому дому, — он говорил навзрыд, выпуская все то, что копилось столетиями. — Когда-то давно, у тебя был друг, самый близкий — Таниэль... Лиса видела, как мальчик набычился от упоминания этого имени. Хаос подсказывал ей, что Оливер злился, за то, что часть его души просто исчезла, бросила его здесь, на растерзание всех этих тварей. — ... он так долго тебя искал, что потерялся среди теней, испуганный, маленький, загнанный в угол, но мы нашли его, слабого, очень слабого. Он так рвался к тебе, но не мог сделать и шагу, тени его почти убили, — Лиса гладила его по волосам, распутывая их, аккуратно обводя рожки. Оливер поджал губы о чем-то думая. Ему так сильно хотелось сбежать, что мальчик был готов просить даже такого предателя как Таниэля. — А он правда хотел меня вернуть? — Правда. — И он будет со мной играть?! — Конечно, — Лиса хихикнула, наблюдая за тем, как Оливер подпрыгнул на месте от нетерпения. — Тогда решено! Я снова встречусь с ним. Мальчик воссиял, в его глазах светилась неподдельная радость, казалось, стало легче дышать и тени перестали душить. Он растворился в воздухе, оставляя после себя сноп белых искр. — Они снова вместе, я чувствую это — Хальсин задумчиво смотрел в то место, где только что стояла часть духа земли. Лиса встала, отряхнула мантию от грязи и пыли. Ощущая себя так, словно свернула горы. — Не думала, что мое ужасное пение может помочь делу, — рассмеялась, чувствуя себя неловко, стараясь скрыть румянец за смехом. — Почему ты пряталась? Ее смех прервался, девушка поджала губы, прежде чем ответить на такой простой вопрос. — Я ведь опасна, когда нестабильна, — пожала плечами, ощущая привычную горечь в душе. — В последний раз, вокруг меня бушевал огненный вихрь, который все никак не хотел утихомириться, и я просто сидела здесь и ждала... — А я был слишком ослеплён своими глупыми мыслями, чтобы увидеть и помочь тебе, — мужчина опустил плечи, ощущая вину перед чародейкой. — Ты ведь не обязан мне помогать, — она тепло улыбнулась, нисколько не виня его за то, что такая неправильная. — Если бы мы не встретились, мне бы пришлось все равно справляться одной. — Но мы встретились, — он поднял голову, смотря в ее грозовые глаза. Судьба привела его к чародейке. Он нашел ее едва живую, спрятавшуюся в пещере медвесыча под листьями папоротника. Лиса с трудом дышала, израненная, изрезанная, в наспех намотанных повязках, пропитанных грязью и кровью. Хальсин принес ее в рощу, где помог восстановиться. Всё-таки, учение Сильваноса гласило о том, что нужно помогать каждому живому существу, которое попало в беду. И он честно исполнял долг, смотрел за тем, как хрупкое девичье тело обретает силу. Помнит, как радовался, когда Лиса впервые открыла глаза и заговорила. Как с опаской принимала еду с его рук, отвечала на вопросы и хмурила серые брови. А потом открылась, доверившись первому друиду. Она много смеялась, рассказывала свою тяжёлую историю с улыбкой, не переживая, что Хальсин осудит. Все осталось в прошлом, а Лиса шла вперёд без оглядки. Мужчина уверял самого себя, что чувствует к ней только уважение и дружеское тепло. Он ведь спас ее, выходил как раненого зверя и привязался. И только сейчас, когда жизнь была на волоске, а мир пытался свалиться в бездну, Хальсин осознал, что влюбился по-настоящему, бесповоротно. Хотел так же как Оливер, очутиться в ее теплых объятиях, зная, что там будет спокойно, как если бы он оказался дома. Лиса стояла перед ним, ощущая жгучее стеснение от того, что они вдали от всех, вдвоем, среди пыли и тени. Она вспоминала поцелуй и то, как Хальсин ушел потом, не сказав больше ни слова, а после вел себя так, что она почти поверила — ей все приснилось. — Я обещал себе, что начну жить только после снятия проклятия, — начал мужчина, делая шаг вперёд, становясь ближе. — Но теперь я боюсь, что когда проклятие будет снято, я уже потеряю то, что заставит меня жить дальше. — У тебя есть роща, эти земли, которые нужно восстановить и сотни тех, кто ждёт твоего возвращения, — Лиса улыбнулась, взяла его за руку, пытаясь ободрить, придать уверенности. Друид усмехнулся, ощутив, как ком разрастается в горле, не давая сказать ни слова, не позволяя сделать хоть один вдох. Конечно, он нужен своим ученикам, оскверненным землям и тем, кто ждёт от него спасения. Он ведь первый друид, важный титул в их мире. Но Хальсин так устал нести все в себе. Быть сильным воином. Чувствовать холод одиночества, когда даже жар огня не способен согреть. — Мне нужна ты, — он обнял ее, зарываясь носом в серебристы волосы. — Маленькая лисица, хитрая, добрая, теплая и невероятно красивая. Он больше не будет бояться, не будет прятаться. Слишком устал, чтобы сбегать. — Я прожил так долго, но остался все таким же дураком, — Хальсин печально улыбнулся. Лиса слышала, как быстро стучит его сердце. Как оно заходится в бешенном ритме, соревнуясь с ее собственным. Прижималась щекой к его груди и не хотела никуда уходить, провела бы так вечность. — Если ты снова сделаешь вид, что меня нет, я сожгу рощу и заставлю тебя на это смотреть, — конечно, она шутила, но Лиса слишком устала от бесконечной вереницы вопросов. — На счёт добрая, я конечно погорячился, — мужчина тихо рассмеялся. Лиса подхватила его смех. На душе было светло, как никогда раньше. Словно они были в каком-нибудь далёком отсюда месте, на берегу моря. Светило закатное теплое солнце, согревая их тела и души. Девушка расплела его волосы, отстранилась, чтобы взглянуть на такое родное лицо. Очертила пальцами каждый шрам, оставленный былыми сражениями. — Я знаю, что ужасен, — он прижал ее ладонь к своей щеке, прикрыв глаза. — Ты прекрасен, — Лиса гладила его большим пальцем по щеке, ощущая лёгкую щетину. Усмехнулась, увидев румянец на его лице. Привстав на носочки, прижалась губами ко лбу, передавая всю нежность, на которую только была способна. Хальсин перехватил ее, сжал в объятиях крепче, склонился к приоткрытым губам, неистово целуя их, испивая, как жаждущий воду в самый жаркий день. Он больше не отпустит, не отдаст никому, и зверь довольно урчал, ощущая неумелый ответ на поцелуй, то, как Лиса аккуратно прикусывает его нижнюю губу, играясь с огнем. Возвращаясь в таверну, друид держал девушку за руку, не таясь своих чувств. Теперь, он всегда будет рядом.