Часть 4. Дары Севера

– …и, прежде всего, нужно организовать фермеров и торговцев. – рассуждал вслух своему слуге Райнхарт, устало рассматривая отчёты о доходах и расходах казны и записывая на отдельной бумажке то, с чем нужно будет разобраться в ближайшее время. – Мне стыдно, что я принадлежу к этому роду. – Почему же, Ваш-Величество? – весело спросил слуга Руру, наблюдая за своим хозяином. – Потому что я не понимаю, как эти люди могли так бессовестно использовать средства! – молодой князь откинулся на спинку скрипящего стула и стал протирать глаза рукой. – И сколько отец ещё собирался клянчить деньги у соседей? Как думал это всё отдавать? – Но вы же как-то отдадите, да? – Надеюсь. Я не хочу, чтобы и мои дети получили в наследство разваливающееся от нищеты и долгов княжество. – вздохнул. – Если они вообще будут… «Точно! – мерзляво захохотал голос. – Ты видел себя? Только слепая согласится рожать тебе детей! Глупый, нищий, страшный! Любая предпочтёт убить нерождённое дитя, чем делить его с тобой» По телу пробежала дрожь раздражения. Он знал, что голос говорит правду, и это только сильнее бесило. Благо, все зеркала в этом замке уже были перебиты, и лишних подтверждений Райнхарт избегал. – И всё-таки вам стоило бы жениться поскорее, – задумчиво высказал слуга – и тут же на мгновение оказался в темноте. Глухая боль вспыхнула в голове и остаток вспышки продолжил вертеться на месте внезапного удара. – Заткнись, – прошипел князь, оказавшийся уже прямо перед ним, – и даже не думай об этом в моём присутствии. Руру давно привык к этим резким, непонятным переменам настроения своего господина. Привык получать затрещены и держать голову пустой, чтобы лишний раз не нервировать Райнхарта. Откровенно говоря, Руру даже соболезновал ему в такие моменты, как этот. Раздался робкий стук в дверь. – Кто? – спросил князь, и на пороге оказался один из послов – Жан, который был отправлен на северо-восток, в самую важную часть континента. Остальные послы уже вернулись, и после их новостей от Жана уже никто ничего хорошего не ждал. – М-можно? – спросил он и по недовольному виду хозяина, видимо, понял, что спросил какую-то глупость. Прошёл и встал перед ним, будто провинившийся школьник. – Ну, – успокаивая себя, вздохнул Райнхарт и достал карту, на которой уже были перечёркнуты все страны, посещённые его послами, – удиви меня. Что сказали в королевстве фей? «Будто бы по лицу не видно, что всё то же самое» – голос как будто стал скучать, и парень стал надеяться, что он отстанет на сегодня. – К-король н-не принял… – князь нахмурился, и посол стал спешно объясняться, – я п-пытался пройти! М-мне запретили! Я п-почти сутки ждал м-милости у вход-да во двор-рец! Уже привычным жестом князь зачеркнул название королевства фей на карте. – Драконы? – К-князья др-раконов сожгли пис-сьмо и застав-вили съесть остатки! – Что за неуважение… Мортана? – К-княгиня отказал-лась слушать, пока вы н-не отдадите долги! – А я ведь в письме так распинался на этот счёт… – даже какое-то беспокойство пронзило Ранхарта, когда он увидел название Интесторы, поэтому её он отложил. – К слову, ты не видел наследников Мортаны? – У к-княг-гини дочка… – Расскажи. – Рыжая, – посол задумался и его лицо приняло невероятно несчастное выражение, – м-молодая, нас-смешливая. Он-на меня высмеял-ла… и в-вас, В-ваше Вел-личсество. «Богатая дочь богатой страны! В её глазах ты и должен быть посмешищем! – голос внезапно оживился. – И это она тебя даже не видела! Эй, что насчёт украсть её и сделать наложницей? Хочу увидеть, как ты развлечёшь её тогда». От такой странной идеи Ранйхарт даже не смог разозлиться. – Ладно, как нас унизила Отестра? – с тяжёлым сердцем он заранее перечеркнул остальные страны и отбросил перо. – К-князь д-долго смеял-лся вместе с с-сыном и порвал п-письмо. – Что за сын? – Б-блондин, воз-зрастом, п-пожалуй, как вы. Есть ещё мл-младший, я тольк-ко в саду его в-видел, он чит-тал стихи… – Как прелестно. А князь Интесторы вообще пустил тебя к себе? – Д-да… он-на… – И, наверно, он тоже письмо читать не стал? – князь уже даже не слушал, только вновь поднялся с места и взглянул в окно, за которым закапал дождь. – Сжёг, порвал, просто выкинул? Я понял, мы остались один на один с… вот этим. – и указал пальцем на развалины окраины деревни неподалёку. – Как смешно! И как я мог надеяться, будто хоть кто-то воспримет меня всерьёз! Будто кто-то… кому-то не будет просто плевать на маленькую умирающую Пебрану! Конечно, столько лет даже князьям было плевать… но смеяться в лицо! Жечь письма! – он в сердцах ударил по подоконнику. – Это прямое оскорбление моего рода! Моей страны, моего народа! Я..! «Но ведь Интестора ответила…» – настолько внезапная мысль его посла просто остановила его. – Интестора ответила?.. – почти шёпотом, поражённый новостью спросил он, а посол тут же задался вопросом, не сказал ли он это вслух. – Д-да, мой господин! Она вл-ложила письмо в подарок, пр-рика… – Подарок? – переспросил князь, совсем уже переставая доверять своему слуху. – Да, двое её слуг вн-низу с подарком… прикажете привес-сти? Райнхарт кивнул головой, и посол спешно выбежал из комнаты. Князь недоверчиво оглянулся на Руру – и тот с улыбкой пожал плечами. «Ты же не надеешься, что Интесторский князь действительно решил сделать тебе подарок? Хаха!» Прошла всего пара минут, как посол вернулся в кабинет хозяина, а за ним, удерживаясь какой-то неведомой силой, пролетела куча красивых позолоченных ящиков с гербом, на котором песочные часы окружались виноградом и заключались в солнце – герб Интесторы. Сверху на этой груде стояла большая украшенная янтарём деревянная шкатулка. Следом вошёл высокий красивый мужчина в белых одеждах, и лицо его совершенно не выражало ни одной эмоции. Он никак не отреагировал на спешные слова посла о том, что перед ним сам князь, но последнего это как-то не волновало. – Что это? – спросил Райнхарт, с замершим сердцем рассматривая эту груду ящиков. – Её Княжеское Величество, Солнце Севера, велела доставить подарок в честь коронации князю Пебранскому Райнхарту, – на одном дыхании, до жуткого монотонно выдал мужчина и снял с шеи маленький ключик, который тут же протянул монарху. – «Её Величество» – вдова князя Федерика? – уточнил у Жана Райнхарт. – Нет, д-дочка. К-княгиня и князь мертвы. – Я не знал. – он потянулся к шкатулке, но её тут же магией снял мужчина и переложил прямо в руки. Шкатулка оказалось тяжелее, чем выглядела. Поставив на стол, князь с подступающим волнением вставил ключ в замочек шкатулки, и там что-то щёлкнуло. Шкатулка открылась, и из неё запахло чем-то, что князь не мог описать никак иначе, кроме как «лето»: сладкий запах неизвестным образом внёс солнечное тепло и свежесть ветра в маленький пропахший вечной сыростью кабинет, и взору представилось аккуратно уложенное письмо поверх пяти бутылок Интесторского вина. Белоснежный плотный конверт с золотыми рисунками винограда и каких-то маленьких соцветий приятно лёг в руки Райнхарта. От уже знакомого герба, на этот раз нанесённого на перламутрово-золотой сургуч, пахло так же, и казалось, будто это именно он распространяет запах. Тем не менее, печать пришлось сорвать – и пальцы вытащили едва прозрачную, но совсем не хрупкую бумагу, напоминающую элегантную вуаль с чернильным кружевом слов и золотой рисованной рамкой снизу и сверху. «Уважаемый князь Райнхарт, Вы писали моему отцу, но ваше письмо не застало его живым, и я надеюсь, что вы не имеете ничего против того, чтобы вместо него ответила дочь. Не знаю, знакомо ли вам моё имя, потому представляюсь: Эвелен, ныне княжна Интесторы и в ближайшем будущем княгиня. Поздравляю вас с предстоящей коронацией от лица всего моего княжества и от меня лично, и также прошу простить: в связи с предстоящей собственной коронацией, я не могу покинуть княжество ближайшие полгода. В качестве извинений освобождаю вас от возвращения долга и дарю образцы нашего знаменитого вина. Как подарок же к вашей коронации, хочу преподнести вам то, что вы, я искренне надеюсь, используете во благо вашего народа. Во избежание недопониманий: это лишь ни к чему не обязывающий подарок» – Райнхарт впервые оторвался от письма и оглянулся на стену ящиков, вновь задаваясь вопросом о том, что же там такое может быть. «Ваш отец лишь раз пользовался приглашением на праздник нашего княжества, и мой отец прекратил включать ваш род в ряд приглашённых, однако я хотела бы попытать удачу и вновь пригласить вас – на предкоронационное празднество, которое будет проходить через полгода. Если есть хотя бы вероятность вашего присутствия, то сообщите – и я вышлю вам приглашение ближе к празднику. С самыми тёплыми пожеланиями, Княжна Интесторская, Эвелен» – и за этими словами стояла большая красивая подпись. Сложив письмо, Райнхарт будто из солнечного сада вернулся в свой холодный, окружённый дождём замок, и стало как-то неприятно. – Пожалуйста, откройте один из ящиков, – сам не уверен к кому, но обратился он. Мужчина в белом моментально исполнил просьбу: его магия опустила ящик и выкрутила четыре стрежня, удерживающих крышку на ящике. Князь не поверил своим глазам и даже пригнулся над ящиком. Нет, зрение не обманывала его, и даже на ощупь это было то самое, что он подумал. Три золотых слитка лежали сверху, а под ними, под мягкой серой тканью, ещё три, и ещё, ещё, ещё… Райнхарт насчитал в одном ящике пять слоёв, и тут же пересчитал сами ящики – оказалось всего семь. Семь ящиков, наполненных золотыми слитками. – Руру, ты знаешь, сколько стоит один золотой слиток? – риторически спросил у своего слуги поражённый князь. – На один такой мы можем несколько дней безвозмездно кормить город… Благодарю за то, что доставили столь ценный груз, – он обратился к белому мужчине, – прошу, подождите, я напишу ответ вашей госпоже. Мужчина кивнул головой и молча вышел за дверь, и посол выскользнул за ним. – Руру, пересчитай слитки, – сел за стол и достал бумагу. От вида лежащего рядом прекрасного конверта стало даже совестно снова отправлять письмо на этой отвратительной бумаге, но другого выбора просто не было. Вдохновлённый столь щедрым и неожиданным подарком, парень стал сочинять ответ для княжны Эвелен – слов хотелось сказать бесконечно много, но все они казались неподходящими и недостаточными. Одно князь знал точно: как минимум одно доброжелательное к Пебране создание осталось на этом континенте, и пусть оно, как и все прочие, отказалось от посещения княжества, но хотя бы не пренебрегло письмом – и это грело душу. «Да она же просто смеётся над тобой! – очнулся вновь голос. – Для неё парочка золотых слитков – всё равно что чай на завтрак, вот она и дразнит тебя! Глупец, как же ты наивен, раз считаешь, что…» – Да заткнись ты уже, – совсем не слушая, пробормотал князь. – Я буду тише, – отозвался Руру, который, конечно, никогда этого голоса не слышал. Часы размеренно отсчитывали секунды, и казалось прошла вечность, прежде чем Райнхарт запечатал свой плохенький конверт. Руру уже досчитал к тому моменту и радостно отчитался: сто пять слитков! – Значит с завтрешнего дня мы уже сможем начать работу. – парень взглянул на свой список и мысленно перечеркнул пункты, которые легко закрываются этим внезапным подарком. – Я перестрою Пебрану, сделаю её такой, какой она заслужила быть после стольких лет! В преотличном настроении он вышел из кабинета и передал слова, которые совсем скоро должны достигнуть княжны Эвелен в далёкой солнечной Интесторе.