Часть 14. Чайная встреча

В этот раз всё было по-другому. Дело даже не в том, что теперь на «чайном вечере» княгини Эвелен Райнхарта окружали сплошь его вассалы, и не в том, что бальный зал претерпел огромные изменения, став похожим на большую деревянную беседку, застеклённую витражами, а в том, как сильно отличалась общая атмосфера. Играла тихая мелодия, на мягких больших диванчиках, которых не было ранее, сидели немногочисленные гости, играющие в какие-то игры на столиках и попивающие напитки со сладостями. От всего этого мероприятия веяло спокойствием. Вздохнув, Райнхарт решил присесть на свободный диванчик, на столике рядом с которым был выставлен чай и множество пирожных и булочек. – Не знал, что и вы здесь будете, – к нему тут же подошёл король фей и, приторно улыбаясь, сел напротив, – император Райнхарт. А где же моя Роза? – Она дома. Я выделил ей небольшой замок, кажется, ей там понравилось, – император был рад, что всё-таки надел очки и теперь, благодаря им, не слышит мыслей своего тестя. Он мог бы поставить на то, что его мысли – ком из сплошных оскорблений и ненависти. – Странно, почему вы не взяли её? – А с какой стати должен? Я приехал по приглашению княгини Эвелен, чтобы увидеть её и поговорить. Король фей был очевидно недоволен и оскорблён тем, что зять не считает его дочку достойной составлять ему компанию. – К слову, вы уже виделись с ней? – король решил переменить тему. – Нет. У нас с княгиней не такие отношения, чтобы я рвался к ней сразу по приезду. – Вот как. По правде говоря, я вижу вас врагами… – Почему? – это было слишком неожиданно и противоположно мнению Райнхарта, так что он даже встрепенулся. – Вы не понимаете? Княгиня Эвелен последние четыре года только и занималась тем, что расширяла и углубляла своё экономическое влияние. Это почти завоевание, потому мне казалось, что между вами должно быть некоторое соперничество. – Хах, нет. Я тоже наблюдал за этим и уверен, что наши с ней цели похожи лишь на словах, но на деле наши интересы не сталкиваются. Она уже захватила половину вашей экономики, но разве это влияет на то, сколько ресурсов и денег вы обязаны отдавать империи? – Как вы можете так говорить? – подле короля появился и его сын. – Может, ресурсы и остались при нас, но часть денег стала утекать сюда, в Интестору. Мы и вам платим достаточно много, и… – Это для вас проблема? – Райнхарт стал уставать от этого разговора. – Вы знаете, что я взял на себя обязательство поддерживать вас. Если вдруг ситуация достигнет критической точки, я не оставлю вас без еды и одежды. И как вы можете жаловаться, если даже сама Интестора – ваш давний союзник? Не разводите драму. – Да-да, король Габриэль, – на другой конец дивана, где сидел король фей, подсела правящая принцесса из королевства Драконов, возрастная черноволосая женщина с хитрыми узкими глазками и закрученными чёрными рогами на голове, – вы так много жалуетесь, что даже мой старший брат на другом конце зала закатил глаза. Как по мне, всё весьма удобно: интесторские банкиры работают с нашими деньгами, а имперские солдаты нас защищают. Нам всё очень нравится. – Люди слишком мало живут, чтобы так легкомысленно на них полагаться, принцесса Мейли. Во всяком случае, я не слышал, чтобы императоры жили долго, а о родовой болезни Северного Солнца я даже думать не хочу. – Что за болезнь? – ничего подобного Райнхарт не слышал, но вдруг припомнил то, как Эвелен замечала в письме, что танцы ей противопоказаны. – Это я так говорю, не обращайте внимания. Всем известно, что век князя Интесторы короток – уже несколько поколений каждый из них случайно погибает в молодом возрасте. – Но надо признать, что князь Федерик очень долго жил, – отметила принцесса, – правда, Эвелен – поздняя малышка, вот и осталась одна так рано. – Я до сих пор помню тот бал, на котором князь и княгиня впервые представили её, – король фей улыбнулся, вспоминая, – тогда князь так расщедрился, что простил долги очень многим. А, да и с князем Пебраны… – взглянув на Райнхарта, король тут же замолчал. – Нет-нет-нет, ты договори, а, – на подлокотник рядом присела княгиня Мортаны, – даже я так вдохновилась щедростью Федерика, что тоже решилась дать в долг, будь он проклят. – Проблема Мортаны в том, что вы разбрасываетесь деньгами и ничего не зарабатываете, – заметила принцесса, – я до сих пор помню, как твоя мать демонстративно отказалась от помощи Интесторы перед покойным князем Теодором, а потом стала продавать свои же запасы соли, чтобы выжить. – О чём снова спор? – к ним подошёл князь Отестры Северин. – Вот и подоспела молодая кровь, – король фей хлопнул на место между собой и принцессой, – сядь и рассуди нас, Северин, ты умный мальчик. Вздохнув, парень сел. – Теперь ты и ему пожалуешься? – усмехнулась драконья принцесса. И король действительно стал рассуждать о том, как странно он оказался зажат двумя завоевателями, вновь переругиваясь с принцессой. Северину, очевидно это было мало интересно, поэтому он просто поочерёдно поддакивал обеим сторонам. Райнхарт же устал это слушать и, опираясь на подлокотник, стал рассматривать других гостей. Да, много знакомых. Кто-то его просто не замечал, кто-то боялся или не хотел подходить – в конце концов, не все хотят на таком вечере разговаривать с завоевателями, это нормально, и Райнхарту было всё равно. Рано или поздно, но каждый здесь станет его вассалом, каждый будет просить о пощаде или предлагать что-то взамен на мир. Особенно Райнхарт хотел бы увидеть у своих ног эту рыжую княгиню – и четыре года назад, и теперь она его раздражала. А жениться он больше не будет, нет, тех трёх девушек хватило, чтобы понять: он не создан для того, чтобы его любили. Он создан, чтобы его ненавидели. Чтобы каждая девушка при взгляде на него отворачивалась и желала поскорее сбежать подальше, чтобы каждый носитель короны дрожал, боясь за свободу своего народа, чтобы армии разворачивались, лишь бы не сталкиваться с ним. Пусть только его родная Пебрана будет считать его хорошим человеком, пусть она процветает. Впрочем, не жениться – поспешное решение. Ему нужны наследники, которые будут держать Империю после смерти, но это не будут дети той принцессы фей или другой такой… наложницы. Дети императора не должны принадлежать ещё какой-то стране, у них не должно быть иных связей – и для этого придётся жениться на какой-нибудь хорошенькой девушке из народа. Так он, скучая, и решил. Нет, здесь было слишком шумно. Поднявшись, император хотел прогуляться между столиками, но вдруг увидел её. Она определённо подросла и похорошела ещё больше, хотя и раньше была симпатичной. Такая лёгкая в своём белом кружевном платьице, и очень живая. На ней не осталось ни следа той прежней болезненности, ни следа страданий прошлого – напротив, она источала здоровье. И она заметила его, улыбнувшись, и лёгкой походкой подошла к нему. – Здравствуйте, Райнхарт, – она просто светилась и, кажется, даже была рада его видеть. Он как бы шутя снял очки. «Хм, разве он не был ниже? – думала она. – Хах, наверно, это я переоценила свой рост» – Добрый день, Эвелен, – ответил Райнхарт, – вы выглядите прекрасно. «Почему все сегодня заостряют внимание на чём-то таком очевидном?» – Благодарю. Вы тоже, вам к лицу богатство, – вдруг она протянула пальчик и мягко провела по его пиджаку, – это дорогой материал, намного лучше, чем четыре года назад. «Может, предложить ему сотрудничество с нашей фабрикой?.. Мне кажется, та новая ткань ему подошла бы ещё лучше» – Да, я заказывал этот костюм в королевстве Фей. К нему в комплекте должен идти галстук, но это не моё. – Вы ненавидите галстуки? – Это громко сказано, но в целом – да. «Даже неловко как-то, я пригласила его и ждала встречи, а теперь кроме одежды и не знаю что обсудить» - Эвелен отвела взгляд от него, как будто кого-то выискивая. – Кстати, – Райнхарт решил перевести тему, – почему вы в этот раз появились так тихо? – На самом деле, я сижу здесь с самого начала. Играла в карты с моими министрами, – она указательно взглянула на диванчики позади себя, где собрались несколько разновозростных, но одинаково красивых и стильных мужчин, – а вы не хотите сыграть? – Простите, нет. Я плох в этом. – А шахматы? Я уверена, что вы хороши в шахматах. «Моя разведка говорила, что он частенько играет со своим слугой и всегда побеждает. Интересно, он правда хорош или слуга старается не разозлить хозяина?» Такой вопрос не мог не взыграть на гордости: уж слишком много раз побеждал Райнхарт, и не только Руру, но и своих подчинённых перед битвами. – Да, вы правы. Хотите сыграть со мной? – Было бы чудесно, пройдёмте. Она подвела его к диванам, где интесторские министры уже убрали карты и стали обсуждать какие-то новости. – Уважаемые, – привлекла их внимание княгиня, – позвольте представить вам императора Райнхарта из Пебраны. Я хочу сыграть с ним в шахматы. Мужчины переглянулись. Эвелен прошла на свободное местечко, где, видимо, и сидела только что – и Райнхарт понял, что это место трудно увидеть почти из любого уголка зала, будто бы она пряталась. Для императора же место уступил самый старший на вид министр. – Ваше Высочество, позвольте отойти на танец с моей супругой, – сказал он. – Развлекайтесь как угодно, Форес, – ответила девушка, доставая с полки, что установлена под столом, шахматы. Фигуры расставлены, партия началась. Райнхарт вновь надел свои очки, чтобы не соблазняться желанием подслушать её стратегию, и пока он думал над первым ходом, Эвелен вдруг спросила: – Когда вы успели посадить зрение? С тех пор, как Райнхарт узнал о способности очков защитить его от чужих мыслей, он почти их не снимал, и до этого момента это интересовало только Руру. – Наверно, в тот день, когда увидел ослепительный блеск лишних денег. – О, так вы считаете, что деньги могут быть лишними? – Когда есть всё, что нужно, когда суммы на дополнительные расходы уже отложены, то остаются деньги, которым не находится применение. Впрочем, княгиня Интесторы, наверно, такого не может представить. Ваш ход… – Я стремлюсь к тому, чтобы в запасном бюджете княжества было столько денег, чтобы хватило на пять лет поддержания полноценной жизни народа в случае, если однажды мы потеряем все свои доходы. Все «лишние» деньги я отправляю туда. – Я о таком не думал. – И зря, ведь настанет день, когда вы устанете от своих вассалов и расслабитесь – скорее всего, тогда империя начнёт рассыпаться, и ваши нынешние доходы… – Вы мне угрожаете? – Нет. Откровенно говоря, мне выгодно существование империи. – Это неожиданно. Почему? – Потому что пока вы запрещаете югу воевать и сами всех защищаете, эти страны тратят меньше денег на войну и больше на… вещи, благодаря которым богатеет Интестора. – Но я могу оборвать ваши связи, вы помните об этом? – Если вы так поступите, то империя падёт гораздо быстрее, чем желают ваши самые злые враги. Хотите вы того или нет, но без интесторского влияния экономики многих стран, в том числе и Пебраны, задохнутся. Вы ведь не думаете, что меня просто так называет Солнцем Севера каждый из тех влиятельных правителей, что сейчас точат оружия против вашего господства? И вы не считаете, что желание каждого из них получить знаменитое красное приглашение на бал в Интесторе – это просто желание поболтать с союзниками и посмотреть на врагов? – Нет, я так не считаю. Откровенно говоря, я и сам не хочу противостоять вам, Эвелен. Почему-то министры Эвелен один за другим стали уходить, постепенно оставив их наедине, а другие гости отчего-то не стремились подходить, только любопытно поглядывая на игру издалека. Конечно, они не видели юную княгиню, как её не заметил Райнхарт. – Отчего мне кажется, что вы не стремитесь общаться с остальными приглашёнными? – спросил он, вновь передвигая одну из фигур. – К чему? Главы континента разговаривают друг с другом, налаживая отношения и договариваясь о союзах, оценивают и обсуждают врагов, принимая какие-то решения. В конце концов, они стараются добыть важную информацию, чтобы выбрать, кому помочь или как ударить больнее. Ежегодный бал всегда был таким местом, где можно было расслабленно пообщаться с другими монархами. Конечно, мы с вами – самые интересные люди для них, но к вам боятся подходить, а мне… скучно с ними общаться, да и боюсь, что не смогу не дать какой-нибудь важной информации. Мне не нравится то, что кто-то может знать обо мне больше, чем я хочу. – Но разве Мортана и Отестра не ваши ближайшие союзники? Кажется, князь Северин и княгиня Герта не видели вас. – Это не так. Мы наговорились с ними утром. Ох, к слову. Не хотите сыграть на что-нибудь? – Вы вспомнили об этом на середине партии? Что ж, если вам так интересно, то позавтракайте завтра со мной, если проиграете. Райнхарт с самого начала не недооценивал девушку, но после множества ходов уже чувствовал, что всё же она не так хороша, как он надеялся. Эвелен же была удивлена его просьбой и на миг, вздыхая, отвела взгляд – парню даже захотелось узнать, о чём она подумала в этот момент, однако снимать очки он всё же не стал. – В таком случае, если я не проиграю, то вы… подарите мне что-нибудь, хорошо? – Вы попросите что-то вроде… – Нет, – странно, Райнхарт уже решил, что она хочет получить важную информацию, или деньги, или может даже земли, – подарите то, что посчитаете нужным. – Может быть, я подарю вам какую-нибудь безделушку? – Подарок может много сказать о том, кто его дарит, – и вдруг она сделала ход, хитро забравший ферзя Райнхарта, – поэтому я прошу: подарите то, что посчитаете интересным. Что угодно. – …вы меня так отвлекли от доски, Эвелен? Я не заметил, что попал в ловушку. – Правда? – она, хихикнув, пронаблюдала за ходом императора. – А я думала, что это вы загоняете меня в ловушку, так соблазнительно открыв ферзя. Но удержаться не смогла… Ловушка? Райнхарт внимательно рассмотрел свои фигуры, выискивая положение, из-за которого Эвелен подумала об этом, но не увидел ничего необычного. – Ладья… – тихий юношеский голос раздался позади, и Райнхарт от неожиданности обернулся. – Даниэль, уже поздно подсказывать! – подошедший блондин вздохнул и присел рядом с княгиней. – Я уже думала, что ты не придёшь. – Встретил министра разведки в коридоре и узнал о вашей игре, – поставив локти на колени, он положил голову в ладони и принялся наблюдать. – Княжич Даниэль из Отестры, верно? – Райнхарт припоминал этого парня. – Да, я младший брат князя Северина. – очень просто и даже лениво, будто бы он говорит с другом, а не с императором, ответил он. – Эва, давай завтра утром съездим в театр? Я хочу посмотреть, как они поставили мою пьесу. – Прости, думаю, утром я буду занята… Райнхарт, вам не кажется, что мы пришли в тупик? – Пожалуй, – он вновь и вновь рассматривал доску, но на своём ходу уже не знал, что можно сделать. Эвелен протянула ему руку: – В таком случае предлагаю ничью. Вас это устроит? С одной стороны, ему не хотелось соглашаться на ничью, ведь это всё равно что проигрыш, но голова начинала побаливать от раздумий и бесконечной музыки, поэтому мысль о продолжении игры навевала усталость. – Устроит, Эвелен, – взяв её за руку, он аккуратно приложил её к своим губам, от чего девушка вдруг смутилась: – Зачем вы это делаете? – Вам это не нравится? Припоминаю, князь Северин делал так. Отведя взгляд, девушка прижала к груди поцелованную руку: – Нам с вами ни к чему подобные церемонии. Разве это не знак преданности? Мы с вами равны, Райнхарт, и я надеялась на обычное рукопожатие. Император растерялся и снял очки, чтобы понять, что она всё же чувствует, потому что до этого момента он и не подозревал о таких смыслах. «Спокойнее, Эва, это же может ничего не значить, да? Или быть просто знаком вежливости, может на юге так принято?» – Эвелен, я не знал, что для вас это значит что-то подобное, – сказал он, но девушка закрыла глаза и шатнулась, прежде чем упасть на спинку дивана, – а… – Снова, – Даниэль прошептал, поднимаясь и осматривая зал. Очень быстро, будто что-то почувствовав, к ним подошла невысокого роста девушка в очках и, поджав губы, достала из карманчика небольшой розовый флакон. – Что происходит? – Райнхарт вновь потерялся, не зная, как ему реагировать. – Эва иногда теряет сознание, – ответил Даниэль, наблюдая за служанкой, которая влила содержимое флакона в рот девушки. «Слишком часто в последнее время… Третий раз на последнюю неделю» – Это давно началось? – Через время после коронации, как я знаю. Врачи не знают, что с ней, но есть лекарство, которое возвращает её в норму. «Это всё Артур виноват, – причитал Даниэль в мыслях, – она так любила его, а её сердце такое хрупкое… Марта была права, когда отговаривала от проведения этого чаепития, хорошо что она хотя бы не на глазах у всех…» Вздохнув, Райнхарт отвернулся, поглядывая в сторону оставленных им спорщиков. Он подумал о том, как хорошо, что состояние Эвелен ограничилось этим: она рассказывала, что может умереть, если потеряет возлюбленного. Императору слабо верилось в то, что такое событие может убить, но когда отец потерял мать… Пебрана осталась без князя на следующие восемнадцать лет. А ведь он тоже сначала был хорошим человеком. Райнхарт слышал истории о том, как отец желал процветания Пебране, как старался наладить связи с соседями, как мечтал о светлом будущем. А потом влюбился в маму и, словно готовящая гнёздышко птица, стал усерднее заботиться о своих людях, о своём замке. Ухаживая за забеременневшей его первенцем возлюбленной, он был ласков и светел, он говорил о своём наследнике и о его матери как о двух величайших чудесах, что с ним случались. Потом маму казнили на родине. Она не должна была связываться с отцом, но это был не её главный грех. Решающим преступлением стало рождение Райнхарта… и это сделало ребёнка единственным виновником рухнувших счастья и надежд в глазах отца. Испив любви и её лишившись, отец захотел лишь одного: забываться в пьянстве в компании таких же выпивак. Быть может, Эвелен тоже закрыла Интестору, потому что хотела сама закрыться от всех. Замкнувшись в своём небольшом окружении, быть может, она разучилась получать много внимания, забыла как вести себя среди людей – и поэтому теперь спряталась на этом диване, где никто её не видит. За рассуждениям об Эвелен Райнхарт всё не мог отвязаться от одного навязчивого вопроса: а не станет ли он как отец? Отмахиваясь, он пообещал себе: нет, что бы не происходило, как много бы его не отвергали люди, он не станет сбегать. Он обязан жить и работать, чтобы его искалеченная Пебрана цвела. – Ох, простите, – Эвелен очнулась, и Даниэль успокоено выдохнул, – Райнхарт, простите, на чём мы остановились? – У нас ничья, – как-то приторможенно ответил император. – Точно, благодарю. Как же мы решим: мы выиграли или проиграли? Райнхарт улыбнулся: ему было о чём поговорить с Эвелен, и на всякий случай нужно получить обещание разговора. – Я подарю вам что-нибудь, а вы со мной позавтракаете. Я считаю, что мы оба победили. – Замечательно. Я с нетерпением жду того, ради чего вы так настаиваете на такой встрече. И на том они договорились.