Часть 15. Супружеские тайны

Эвелен действительно слишком давно не выходила за рамки общения с Даниэлем и «своими мужчинами», министрами. Она знала всё обо всех благодаря разведке, и никто не знал её саму – оттого ей было слишком скучно и тяготно под конец бала выходить из своего укрытия на диване и открыто общаться с другими правителями. Она была среди них всего около часа, но даже так неимоверно устала. Она чувствовала себя куда лучше следующим утром, зная, что из встреч предстоит лишь завтрак с Райнхартом и, возможно, разговор с Северином, решительно оставшимся во дворце после бала. Конечно, и Даниэль наверняка покажется где-то в течении дня, но с ним всё намного проще: будучи подтверждённым полукровкой, одновременно княжичем Отестры и сыном интесторской женщины, он все эти четыре года мог переходить границу и видеться с подругой. Последние пару месяцев он и вовсе поселился во Дворце Солнца, и Эвелен этому была только рада. – Моя госпожа, – в спальню княгини пришла Марта, её личная служанка и та самая девушка, что каждый раз будит упавшую без сознания госпожу, – вы уверены, что вам стоит встречаться наедине с императором? Я бы подстраховала вас на случай, если… – Всё в порядке, Марта. Император Райнхарт – приличный человек, если что-то случится, то он позовёт кого-нибудь. Расчёсывая волосы, Эвелен всё обдумывала, стоит ли ей дать ему то, что она хотела. Вообще-то, если бы Райнхарт не сделал это своим призом, то она бы всё равно пригласила его на завтрак, но отдавать ли подготовленные бумажки или нет – всё ещё сложный вопрос. Нет, в любом случае, ему стоит всё знать: она не сможет отправлять своих Ангелов присматривать за ним каждый раз только ради того, чтобы не потерять возможность наблюдать за его делами. – Марта, принеси папку «КН-ИД» из разведывательного архива, – попросила девушка, – а, и передай на кухню, чтобы у нас за завтраком было вино. Чувствую себя как-то неловко. Райнхарт тем временем совсем не волновался: почему-то он был убеждён, что Эвелен примет его предложение. Она вообще нравилась ему: кажется, это единственная девушка, которая не опасается, не ненавидит его, не пытается быть для него лучше, чем есть. Ох, это не говоря о том, как она симпатична: откровенно говоря, ни одна из его жён не могла с ней сравняться, и даже больше – ни одна из знакомых девушек и близко не была как она. – Всё в порядке, если я приду к ней в том же, в чём был вчера? – спросил Райнхарт у Руру, праздно валяющегося на хозяйской кровати и читающего какую-то книжку. – Да, мой император, – не глядя ответил слуга, – вы же говорили, что этот костюм ей понравился. – Она может подумать, будто у меня есть только он. – Ну и что? Вы и правда взяли всего два костюма, не велико разнообразие. – Ну да, точно. А на голове у меня всё в порядке? Единственное зеркало, висевшее в предоставленной им комнате, было завешено Руру ещё до того, как к комнату вошёл император: он ненавидел зеркала, и слуга старался не допустить, чтобы хозяин чувствовал себя плохо. Так было и дома: роль зеркала, говорящего о внешнем виде императора, исполнял слуга. Получив подтверждение о своём сносном виде, Райнхарт стал дожидаться обещанного Эвелен приглашения на завтрак. Наконец они сели напротив друг друга в беседке в саду, и у каждого была с собой небольшая папка с какими-то бумагами. Очень легко подняв чайник с помощью своей магии, Эвелен разлила чай по чашкам и предложила к оладьям янтарное варенье, что на вид напоминало мёд. Варенье, сваренное из знаменитого янтарного винограда, оказалось на вкус довольно необычным: с привкусом трав, очень сладкое и едва горьковатое одновременно. – Я слышала, что первая брачная ночь с принцессой Розой прошла не очень хорошо, – неожиданно сказала Эвелен, аккуратно обмокая проткнутый вилкой кусочек оладьи в варенье. Райнхарт чуть не поперхнулся чаем: – Откуда вам это известно? – Разведка доложила, – её слова вторили мыслям, – а я, по правде говоря, даже рада, что вы решили сослать эту девушку в отдельный замок. – Неужели ваша разведка забирается так далеко, что была в моей спальне с ту ночь? – Нет, – девушка хихикнула, – но ведь очевидно, что если девушка покинула спальню одетая уже через пятнадцать минут, то что-то пошло не так. Впрочем, не важно… я просто рада, что для вас всё кончилось хорошо. – По-вашему, это хорошо для меня? – Для нас обоих. Вы не потеряли жизнь, а я не потеряла любимый объект для наблюдения. – Как вас понимать? Девушка нерешительно взглянула на белую папку с красиво вырисованной надписью «КН-ИД». «И всё-таки ему нужно это знать» - подумала она и протянула папку ему. – Что это? – спросил Райнхарт, откладывая вилку. – Я четыре года следила за большинством монарших семей, а семьи ваших жён в их числе. Здесь я собрала копии тех отчётов, содержание которых… вам просто следует принять к сведению. Ознакомьтесь. Она принялась есть, пока он развязал тонкие золотистые ленточки и начал читать документы. Там были записи разговоров и подробные описания внешности и окружения, словно это всё – сценарий к спектаклю, вот только имена были слишком знакомы Райнхарту, а описания звучали слишком точно. Сначала это были записи двух встреч Розы с её возлюбленным, после, внезапно, встреча со старшим братом Лорики, второй супруги Райнхарта. Роза действительно его возненавидела и клялась любимому, что ни за что не останется в статусе жены императора надолго, и то подтвердил разговор с братом Лорики. Они хотели убить Райнхарта. Следующая запись – очередная встреча влюблённых, и подчёркнута фраза: «Клянусь, я убью его в первую брачную ночь. Я дам то, что он хочет, мы ляжем спать - и тогда я его убью. После его смерти мы с тобой снова будем вместе, я клянусь» Райнхарт долго смотрел на эту фразу. Да, он знал, что нелюбим, но, видимо, упустил слишком много мыслей Розы, чтобы узнать её планы. Судя по всему, это был план не только новой, но и предыдущих жён: и Лорика, и Филиция упоминались дальше, а хуже всего было то, что то был план не только этих трёх женщин. Это был план трёх правителей, которых возглавлял король фей – дальше шли записи его разговоров с какими-то слугами и с послом от семьи Филиции, и ещё дальше – переговоры семей Лорики и Филиции. Кажется, в ту ночь он был в серьёзной опасности. – Я специально отправила письмо именно в тот день, – тихо сказала Эвелен, – с послом из моих Ангелов, который умеет исцелять. Я знаю, что получив письмо ваш слуга сразу несёт его вам, и рассчитывала на то, что если что-то произойдёт, то он увидит это достаточно быстро, чтобы успеть предотвратить смерть. Да. Она знает правильно. Что бы не происходило, чем бы не был занят Райнхарт, Руру всегда приносит письма сразу. Он бы и правда всё увидел. «Наверно, этого говорить не стоило, – взволнованно подумала Эвелен, – звучит так, будто я решила его оберегать. Нет, конечно нет, я просто не могла не попытаться предотвратить убийство, о котором мне известно» – Спасибо, Эвелен, – вздохнул Райнхарт, – я проведу расследование по этим бумагам и приму меры. – Мне докладывали, что письменных договорённостей между ними не было, будет сложно найти доказательства. Не для того, кто способен слышать мысли. – Я постараюсь. В конце концов, могу ли я использовать эти записи в качестве доказательства? – Если вам этого достаточно. Но, если вы читали внимательно, там есть упоминания каждого слуги, которые присутствовали при разговоре, поэтому можете попробоваться добиться показаний от них. – Не знаю, понадобится ли это, – Райнхарт отложил папку и улыбнулся Эвелен, – информация разведки очень ценна, что вы хотите за неё? – Это подарок. На все ваши свадьбы, которые я пропустила. – И всем ли вы дарите такие дорогие подарки? На мою коронацию вы подарили много слитков, которые по цене превосходили доходы казны Пебраны за пять лет. Я до сих пор глубоко вам благодарен. – В таком случае, в качестве благодарности, не подставляйте меня, говоря, откуда у вас эти записи. – Я могу их присвоить собственной разведке? – Как хотите. – Что ж, – Райнхарт глотнул остывающий чай, – с моими супругами мы разобрались, а что насчёт вас? Помню, вы ещё четыре года назад кого-то себе нашли. – А, да. Он оказался неверным выбором, – упоминание Артура всколыхнуло память Эвелен, но она упрямо погнала это от себя, лишь явнее улыбнувшись, – теперь у меня нет подходящего варианта. – Мне кажется, князь Северин к вам не равнодушен. Почему не он? – Потому что я его не люблю. Кроме того, он правитель другой страны, и у нас обоих нет детей. Если мы станем супругами, то мой первенец будет также и его первенцем, будет сложно определиться с его статусом. Если он будет нашим единственным ребёнком, то унаследует и трон Интесторы, и трон Отсестры – разве можно допустить такое? – Вы могли бы объединить княжества в одно. – Нет. Интестора никогда не должна быть с кем-то объединена, тем более с Отестрой. Это правило всех правил, его нельзя нарушать. Вы знаете, что за всё время своего существования Интестора не расширилась и не уменьшилась ни на километр? – Признаюсь, я очень многого не знаю о вашей стране. Но, Эвелен, могу я предложить вам союз? – отчего-то при этих словах его сердце волнительно забилось быстрее. Быть может, потому что услышав это, Эвелен задумалась, закрыв глаза? – Да… это хорошая идея, – сказала она спустя минуту, – но я не готова обсуждать это без моих министров и без чёткого предложения. Подготовьте лист с… – Такой? – настало его время протягивать ей свою папку. Эвелен открыла и увидела несколько листов, в которых чётко прописаны обязательства сторон при заключении союза. – Что ж, – она закачала головой, прочитав записи, – с некоторыми пунктами я не могу согласиться и хотелось бы видеть ещё кое-что. Мне всё же нужно будет обговорить это с министрами. – Я не тороплю вас. Всё же я предлагаю союз, равный тому, что вы заключили с Отестрой и Мортаной. Эвелен обещала обсудить всё с министрами как можно скорее и позже прислать письмо о готовности с переговорам, а тут и вино принесли. –Я быстро пьянею, поэтому всегда пью не больше двух бокалов, – сразу предупредила девушка, – поэтому не стесняйтесь наливать себе больше, хорошо? – Какое совпадение: я не пьянею вообще, – усмехнувшись, Райнхарт налил ей и себе вино, по запаху сразу определив, что это то самое, его любимое, – неужели весь наш завтрак посвящён янтарному винограду? – Простите, угощаю тем, чем питаюсь сама, – она взяла один из этих двух изумительных хрустальных бокалов. – Я вовсе не жалуюсь, Эвелен. Что ж… давайте выпьем за наше будущее счастье, – он приподнял бокал, чтобы чокнуться с девушкой, но она смутилась: – За наше будущее счастье? – У вас так не говорят? В Пебране все первым тостом пьют за будущее счастье. И… вы знаете, что нужно стукнуться бокалами? – У нас так не принято, но звучит интересно, – Эвелен совсем слегка ударила, - за наше будущее счастье!