Глава 7. Влюблённые

      — Мистер Годфри. Охотнадзор определил, что повреждения на вашей машине могут принадлежать гризли.       Шериф Суорн держит в руках бумаги, его пальцы слегка подрагивают. Шесть чашек кофе в день на протяжении месяца превратили его в невротика, в покрасневших глазах не осталось ни тени даже напускной решимости. Роману даже немного жаль его. Немного.       — Ну, так в чём дело? Поймайте его и прикончите.       — Дело даже не в том, что изначально вы сказали, что машина повредилась о камень во время ваших любовных утех, а в том, что в штате Пенсильвания нет популяции диких медведей-гризли. Их естественный ареал ограничен северо-западными регионами США, а также Канадой и Аляской. В наших краях водятся барибалы, и барибал такое не сотворил бы.       — Так когда вы вернёте мне тачку? Мне и дальше морозить яйца на улицах нашего славного городка?       Суорн лишь вздыхает, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки, чтобы унять свою сытость проблемами по горло.       — Федеральное ведомство возьмёт соскоб на наличие днк животного.       Роман закатывает глаза и разводит руками.       — Буквально пара дней. Проявите терпение, пожалуйста. Ваша мать также уже в курсе.       — Она эту машину не водит, — тихо ворчит Роман себе под нос, снова с досадой прощаясь взглядом с Ягуаром, припаркованном на штрафстоянке полицейского участка.       — Мне нужна свежая мёртвая птица из леса.       Питер вжимает голову в плечи, озираясь по сторонам. У Дестини в руках номерок с заказом, и, пока готовится её вишнёвый пирог на вынос, она тоже вся внимание, но по другому поводу — рядом с Питером всегда появляется Роман Годфри. Учитывая ухмылку, которой её здесь одарила Дейзи за кассой, ей лучше не появляться с ним вместе в общественных местах, чтобы не давать новых поводов для сплетен.       — Я хочу попробовать «Сон с Мертвецом».       Питер прикрывает глаза и быстро облизывает губы, он не хочет знать, что это нахрен такое вообще, он просто доверяет кузине.       — Если и это не поможет… В общем, ты сможешь достать её в полнолуние? — она особо выделяет это время, и только им двоим понятен акцент. — Не вздумай ходить в обычную ночь, в обычную и я могу, но это очень опасно.       — Я понял-понял… Попробую что-нибудь сделать. А ты вообще… уверена, что без этого никак? Полиция всё-таки подключила службу отлова.       — У меня дурное предчувствие, к тому же вы с Линдой живёте прямо в лесу в консервной банке.       — Ауч!       — Не дури, я уважаю Николая и его «наследие» в виде этого милого трейлера, но там вас достать проще всего.       Питер задумывается на минуту, взвешивая её слова, затем опирается ладонями о стол и поднимается.       — Я в уборную. Скоро придёт Роман, он там разбирается со Суорном по поводу своей тачки, — он большим пальцем указывает себе за плечо, где на противоположной стороне дороги расположен участок.       Дестини с тревогой всматривается в пространство за большими окнами закусочной. Пара припаркованных автомобилей скучают у обочины, прохожие не спешат, пересекая дорогу, грузовик с древесиной аккуратно входит в поворот; внутри шумит кофемашина, из динамиков звучит Боб Дилан, Дейзи гремит подносами, а дочки шерифа, Алекса и Алисса, хихикают за стойкой у выхода, пробуя напитки друг друга. У Дестини возникает дежа-вю.       Плотность размеренной жизни острым ножом шагов рассекает Роман Годфри, не оглядываясь по сторонам посреди проезжей части, будто он неуязвим. На его лице читается напряжение и недовольство, а красивые губы упрямо поджаты, будто всё, что он сейчас способен сказать, будет плевком. Роман распахивает дверь, и Дестини вжимает голову, совсем как Питер, машинально пытаясь спрятаться за высокой спинкой дивана.       — Роман! Ты не в духе? — слышится голос Алексы. Или Алиссы. Они всегда говорят как будто в унисон.       — Папа опять отказался отдавать твою шикарную машину?       — А когда ты нас покатаешь?       — Поглубже в лес, да? — дразнит Роман, и Дестини закатывает глаза.       — А как глубоко ты можешь?       Господи, какие шалавы…       — А как глубоко можешь ты? — парирует Роман, откровенно наслаждаясь румянцем, покрывающим лица девушек.       Дестини видит, как они переглядываются, выбирая очередную похабную реплику, и глупо улыбаются с трубочками во рту.       Ах, ну конечно же. Бедняжке сейчас придётся на скорость всосать ледяной коктейль, чтобы впечатлить его. Алекса хлопает ресницами, пока Роман молча смотрит на неё, облокотившись о стойку в ожидании своего кофе.       С одной стороны, Дестини даже рада, что он там завис, но с другой, наблюдать это приторное представление просто отвратительно. У неё совершенно нет никакой возможности ускользнуть незамеченной, и в добавок ко всему Дейзи звучно зовёт её забрать свой пирог. Нехотя, девушка поднимается с места, стараясь не оглядываться в сторону Романа, но он вырастает перед нею буквально через несколько секунд, оставляя дочерей шерифа стоять, тупо разинув рты — то ли от любопытства, то ли от растерянности. Сырость улицы смешалась на нём с запахом дорогих сигарет и хвои, и Дестини на секунду оказалась в опасном мрачном лесу, где тени шепчут ей сладкие обещания на ухо…       — Ммм, твой пирог… — он жадно пробует его глазами, и это почти осязаемо. — Дашь попробовать?       — Тебя вон там ждут две сочные вишенки, которые жаждут, чтобы их сорвали…       Господи, эту несчастную закусочную что, поразил вирус скабрезной метафоричности?       — Роман, привет! — говорит Питер, и Роман похлопывает его по плечу. Его холодное, самодовольное лицо смягчается, а взгляд теплеет. Дестини чувствует себя третьей лишней, ей хочется смотаться отсюда как можно быстрее, но в то же время ей приходится про себя признать, что наблюдение за метаморфозами на лице Романа весьма занятно. — Ну, что с тачкой?       — Облом.       — Да что ж такое! Жаль, не сможем покататься, — негодует Питер.       Дестини сдерживает тёплую улыбку, едва дрогнувшую на её губах — стоило признать, она понимала, что у Питера в ближайшее время, а может и вообще годы вряд ли ещё появится возможность погонять на винтажном Ягуаре.       — Покатаемся с твоей кузиной? — предлагает Роман, прилежно улыбаясь Дестини. Она делает глубокий вдох.       — Что ж, раз вы двое, кажется, наконец-то поладили…       Роман с удовольствием бы поладил с Дестини ещё разок-другой.       — Мне пора! Зайди ко мне как-нибудь, обсудим ещё кое-что. — Перебивает Питера       Дестини и поудобнее перехватывая пирог, как будто сдобренный теперь какой-то волшебной пудрой невидимого обещания, спешит оставить ребят.

***

      Бумажные пакеты плюхаются на кухонный островок, и Дестини ловко подхватывает сбежавший помидор. Она некоторое время крутит его в руке, потирая гладкий красный бочок. Когда-то она застала Питера за страстным поцелуем с раскуроченным, текущим помидором, и ей стало искренне жаль овощ, хотя за кузена она почувствовала гордость — как-никак он пытался научиться, чтобы не разочаровать девчонок, он старался. Питер отлично усвоил, что о женщинах нужно заботиться, и никогда не подводил свою семью. Единственное, в чём он свалял дурака, так это в дружбе с Романом. Тем не менее, Дестини пошла гораздо дальше помидоров, она сваляла дурака, не только поцеловавшись с Романом Годфри, и ей очень, очень хотелось ещё.       Со вздохом облегчения она стягивает ковбойские ботинки, параллельно расправляясь с застёжкой джинсов, чтобы поскорее переодеться во что-то поудобнее — её рассеянно оставленные на спинке дивана трикотажные шорты встречают так радушно, что она тут же хватает их и босыми ногами ступает по дощатому полу прямиком в спальню. Под перезвон дверной ниточной занавески, Дестини одной рукой тянется к торшеру на тумбе, и мягкий свет тут же разоблачает силуэт в кресле. Пальцы замирают на пуговице, Дестини округляет глаза, машинально пятясь на шаг назад. Она почти уверена, что Роман сейчас отпустит комментарий по поводу её полурасстёгнутых джинсов, но он молчит, пристально глядя на её лицо.       — Дверь была заперта. Как ты сюда попал?       — Через окно.       Он что-то медленно крутит в руках, ловко вращая пальцами, но не следит за фокусом. Его куртка лежит на стуле, а сам он похож на тень со сверкающими глазами, каких она у него раньше не замечала.       — У меня же второй этаж…       — Папочка-длинные-ноги.       — Почему… — она хочет узнать, почему он здесь, но где-то в глубине души она не хочет, чтобы он «нахрен свалил из её дома».       — Почему ты избегаешь меня? — спрашивает Роман. Его рука опускается на подлокотник, продолжая пальцами перебирать грани спичечного коробка. Едва слышное шуршание перекатывающихся спичек раздаётся в наэлектризованном воздухе. О, нет. Дестини старается не поддаваться эмоциям, но от его взгляда ей ужасно неуютно.       — Потому что весь Хемлок Гроув теперь только и шепчется о том, с кем мутит цыганка Дестини. Мы приехали сюда жить тихо и не отсвечивать.       — Ну, вас трудно не заметить, — произносит Роман, и Дестини фыркает, складывая руки на груди в деловитой позе, будто её джинсы не расстёгнуты и не обнажают живот под короткой блузкой очередной нелепой расцветки. — Неприятна мысль, что ты мутишь со мной? Полшколы мечтает мутить со мной. А их мамки подогадливее.       — Роман, ты отвратителен. Зачем тебе их мамки? — вздыхает Дестини.       Господи, просто выгони его!       — Они горячие, — пожимает он плечами.       Собравшись с духом, максимально непринуждённо она стягивает джинсы и ловко ныряет в царство комфорта любимой домашней одежды. Никаких виляний задом, ничего сексуального, как считает она.       — Ну и зачем эти ужасные шорты?       — Не твоего ума дела, Роман, — стараясь игнорировать его провокацию, отвечает Дестини, — я у себя дома. Ты вломился в мой дом.       — Вломился.       — Я ведь могу вызвать полицию.       — Не можешь и не станешь.       — Это ещё почему?       — Ты будешь, — он отбрасывает коробок в сторону своей куртки, медленно поднимается с кресла и шагает к Дестини, спиной заслоняя постель, застеленную покрывалом ковровой расцветки, — несколько занята.       Он подходит спокойно, будто девушка перед ним — картина в чужом доме, которую он решил рассмотреть, пока хозяева хлопочут на кухне. Он подходит так близко, что она не замечает, как упустила момент выставить руки и оттолкнуть его. Он подходит так близко, что его тёмная, сладкая аура окутывает её с головой, проникая в лёгкие томным ароматом табака, кожи и жжёного сахара.       — Я не стану играть в твои игры. Я не трофей. В меня все будут тыкать пальцем, а ты как всегда выйдешь сухим из воды.       — А ты лицемерка, Дестини. Делаешь вид, что не имеешь со мной никаких дел.       Чем ближе он становится, практически соприкасаясь с нею, тем тише её голос, и слова раздражения становятся больше похожи на шипение, рискуя вовсе перейти в шёпот.       — Я не имею с тобой никаких дел! С такими как ты.       — Это с какими?       — Вы все поверхностные… Вы ради забавы используете людей вокруг себя, потому что стесняетесь, что кто-то подумает, будто вы всерьёз заинтересованы кем-то не своего…. круга. — Дестини задирает подбородок, чтобы гордо посмотреть ему в глаза, но оказывается не готова выдержать невозмутимый, тёмный взгляд. Роман вплотную прижимается к её телу, источая жар через тёмную одежду. Футболка слегка натянута в плечах, а ворот оголяет ярёмную впадину, и Дестини быстро переключает внимание, мучительно желая провести по его коже пальцами.       К нему нельзя прикасаться, это будет катастрофа!       — Я поцеловал тебя не ради забавы, — широкая ладонь Романа ложится на стену чуть выше её головы. Другой же рукой, он учтиво подбирает прядь её волос и медленно заправляет за ухо. Типичный пикапер.       — Ну конечно. — Дестини решается мягко оттолкнуть его руку, пока её мозг ещё способен соображать, чтобы избежать прикосновения и не уложить её себе на грудь, где ей, на самом деле, самое место, но Роман успевает указательным пальцем скользнуть по внутренней стороне её ладони по линии жизни, и это лёгкое движение заставляет Дестини вздрогнуть и ещё сильнее разозлиться за свою предательскую реакцию.       — Более того, ты ооочень этого хотела. Не знаю, что ты там нашаманила, но я видел, как ты смотрела на бутылку. — он практически переходит на шёпот, и в своей тихой панике Дестини замечает, как внимательно он блуждает взглядом по её лицу.       — Ничего ты не знаешь!       — Думаешь, я поверю, что твои способности ограничиваются цыганскими фокусами с таро и бубнами?       Отрицать очевидное, когда он сыплет этим в глаза с такой проницательной точностью — просто невыносимо.       Роман наклоняется к её уху, мягко скользнув щекой и парой выбившихся прядей чёлки по её лицу, шепчет:       — Смотри-ка…. вокруг никого. — его дыхание обжигает до кончиков пальцев ног. — …я мог бы…. поцеловать тебя без свидетелей. Тебе же этого хотелось? — Роман скользит губами по виску к чувствительной коже у самого уха. — …никто не видит, никто не указывает пальцем…       Дестини не понимает, почему он действует на неё так фатально, почему дыхание не выравнивается, почему она не может его оттолкнуть. Почему он так восхитительно пахнет…       — Расслабься. — Роман проводит руками по её плечам, и Дестини пытается дёрнуться, однако с удивлением замечает, что прикосновение его ладоней действительно приносит расслабление. Всё же указательный палец Романа застывает перед её лицом и он едва заметно грозит:       — Не дёргайся. — в это мгновение она удивляется про себя тому, каким взрослым он кажется. Она отчаянно убеждала себя в том, что он лишь красуется, самодовольно заигрывая со всеми, но, кажется, она понимает, почему женщины так ведутся на его соблазн, и почему она тоже стала его жертвой — дело вовсе не в его смазливой мордашке.       — Смазливый школьник играет во взрослые игры, да? — ёрничает Дестини. Это её абсолютно безуспешная попытка вернуть себе инициативу, но она давно и надолго в его руках.       — Я играю в них намного больше, чем ты, цыганочка.       — Так выходит не я шлюха, а ты?       — Выходит. — не похоже, что его вообще может задеть хоть какой-то ярлык, тем более сейчас, когда глаза его лучатся сладким тёмным пламенем.       Внезапно Роман пальцами сжимает её челюсть, заставляя рот разомкнуться. Горячий язык проскальзывает внутрь и заполняет своей влажной мягкостью, и дальше рука Романа угрожающе плавно скользит по горлу девушки, сжимая. У Дестини подкашиваются колени, она едва сдерживает стон и с мягким шорохом футболки лишь скребёт пальцами по его груди.       Этот поцелуй похож на секс — Дестини чувствует его промежностью прежде, чем пальцы Романа доберутся туда. О, она так хочет их почувствовать. Мокрые, скользящие толчки языка заставляют её буквально захлёбываться им в поцелуе, практически не успевая отвечать вмиг ослабевшим ртом. Она шумно дышит носом, слабея с каждой секундой, ловя крохотные глотки воздуха ртом между манёврами. Роман вылизывает её рот в абсолютно подавляющей манере. Несмотря на напор, его язык и губы лишены напряжения, они нежные и мягкие, чего не скажешь о Дестини, чьё тело пронизывают судороги в попытках сохранить равновесие.       Волна влаги устремляется вниз, наверняка пропитывая шорты, и Дестини чувствует предательское скольжение ткани между собственных ног, Роман почувствует это тоже, если коснётся её пальцами, но он будто специально избегает касаний там, где ей больше всего хочется. Он сильнее вжимает Дестини в стену, шурша одеждой, целуя с медленной, яростной местью за то, что игнорировала его. Оказавшись в корсете его горячих ладоней у себя на талии Дестини делает сбивчивый вдох, обнимая Романа за шею.       — Я собираюсь поцеловать тебя как следует. — шепчет он и медленно целует её в шею, не занимая рот, влажным скольжением языка обещая то, что собирается сделать без слов. Дестини бёдрами отчаянно ищет контакта с его пахом, но получает лишь издевательски учтивые поглаживания большими пальцами вдоль пояса шорт. Не выдержав, Дестини давит на его плечи, чтобы опустился на колени на пол, но безуспешно.       — Не терпится?.. — шепчет Роман, и она чувствует, как он проводит языком ей по горлу снизу вверх, отчего подкашиваются колени. — Нужно попросить. — каждое слово ползёт по её шее к уху.       Она напрягается и очень хочет его треснуть, но он прижат к ней вплотную.       — Как же ты меня бесишь…       Как же хочется трения…       — Это делается немного другими словами. — Роман повторяет свои действия, посасывая её горло. — Попроси меня.       Это не так просто, как кажется. Даже сейчас он заставляет её переломить себя. Дестини Руманчек не станет ни о чём просить у такого как он!       Ни за что не станет.       Волна дрожи прокатывается по её телу миллионами мурашек и затягивается в тугой узел в животе, когда он предупредительно сжимает её бёдра пальцами.       — Пожалуйста… — движения его пальцев у самого паха, но не у цели, мучительно ограниченные тканью, и сладкий-сладкий язык на её шее невыносимы. — Мне… нужен твой…. рот….       — Мой рот и так здесь, — бормочет Роман с нежным чмоком в подбородок.       Подонок.       — …мне, — Дестини нервно облизывает вмиг пересохшие губы и тут же ощущает, как её шорты многообещающе сползают по бёдрам на пару сантиметров. — я хочу твой рот… твой язык и твои эти губы…. между своих ног.       Она с себя в шоке, ведь ей ничего не стоит заниматься непотребством со своими клиентами в угоду их иллюзий о тонких мирах, а сейчас она не может выговорить элементарное «о, да, отлижи мне, Роман».       Он останавливается, как бы взвешивая её слова, глаза мутные, щёки тронуты жарким румянцем. В мягком свете торшера губы блестят сочностью обещания.       — Я думаю, вполне сойдёт, — очень тихо, издевательски соглашается он, и Дестини нерешительно кивает. С насмешливым прищуром Роман повторяет её робкие кивки, еле сдерживая победоносную ухмылку, и опускается на колени.       Дестини бросает взгляд на свою кровать, поразившись, что он до сих пор не перебрался с нею туда, но тогда ведь она совсем за себя не ручается, да? Шорты вместе с трусиками падают к лодыжкам, и Дестини неуклюже перешагивает, теперь ещё ярче ощущая, сочащуюся влагу у себя между ног. Роман с медленным любованием проводит пальцами по лобку и они теряются в складках её плоти. Она готова провалиться сквозь землю от того, с каким победоносным наслаждением он следит за своими медленными поглаживаниями. Дестини мысленно молит его проникнуть внутрь и просто не дразнить её больше. Она возвышается над ним, но победителем выглядит, конечно же, он.       — Вместо тысячи слов, да? — бормочет Роман, чуть отстраняя блестящие от влаги пальцы.       — ЗАТКНИСЬ.       — О, с удовольствием, — с шумным полустоном он приникает ртом к её промежности, утягивая себе на плечо её левую ногу, и Дестини с трудом удерживается от падения, она готова тут же осесть на него всем телом, совершенно потеряв контроль. Она хватается рукой о край комода для опоры и испускает неконтролируемый стон, потому что Роман идёт с козырей, с силой втягивая её пульсирующий клитор, надавливая языком с такой силой, что она уверена, что не продержится так и минуты. Дестини дышит стонами, не в состоянии закрыть рот, пока Роман ритмично чередует всасывания с круговыми движениями языка, и эти действия заставляют её едва ли не подпрыгивать с каждым разом. Он смещается чуть ниже, языком толкаясь в центр абсолютного потопа, которое устроило её тело. Несмотря на бесцеремонные движения рта, руками он нежно поглаживает бёдра Дестини, и этот контраст буквально подводит её к обрыву. Тугой узел внизу живота теперь пылает, пульсируя издалека, предвещая абсолютный шторм. Она беспомощно запускает руки в его аккуратно уложенные волосы, моментально приводя их в хаос.       Роман снова переключается на клитор и без труда вводит в неё два пальца, свободной рукой крепче сжимая бедро.       — Оххх!!! — нехитрое сочетание его медленных действий тяжёлыми опасными волнами накатывает в самой близости к шторму, что готов разразиться с взрывной силой. На сколько её хватило? На пару минут. Дестини чувствует, как напряжение нарастает уже с невозвратной скоростью, её взгляд мутнеет, до ушей доносятся звонкие откровенные звуки его поцелуев на её киске, прежде чем Роман с новой силой принимается гладить языком и всасывать клитор, глубоко двигая пальцами, и покалывание в нём быстро превращается в тяжёлый, мощный оргазмический спазм. Дестини выкрикивает стон, судорожно скручиваясь в агонии, хватаясь за плечи и голову Романа, держась на ногах лишь благодаря опоре его тела. Она кончает так сильно и долго, на задворках сознания благодаря Романа за то, что позволяет ей всё это прочувствовать до самого конца, не отрываясь, не останавливаясь, не отстраняясь. Она видит через помутневшее зрение, что он улыбается, всё ещё обхватив её ртом, но внезапно и наверное впервые за весь этот процесс его глаза открываются, косясь куда-то в сторону. Именно в этот момент Дестини слышит тихий голос Питера из гостиной.       — Дес, ты там что….не одна?       Господи, как давно он там?       — У меня ритуал! — задыхаясь, выкрикивает она.       — Теперь это так называется? — влажными губами шепчет Роман, чуть задрав голову. Дестини инстинктивно закрывает ему рот ладонью, и Роман прикрывает глаза, сладко чмокая её в линию жизни. Его губы такие горячие, что ей с трудом удаётся собраться с мыслями, не то, чтобы отвечать Питеру.       — Ты же говорила, что сегодня свободна.       — Питер, прости! Это внезапный ритуал!       Господи, какая чушь!       — С тобой там точно всё нормально? Помощь нужна?       — НЕТ!       — Ладно. Я… пойду. Позвони мне, как… освободишься.       — Хорошо!       Просто уйди уже, молю!       Роман сидит на коленях, с небрежной сексуальностью вытирая щёки и рот. Боже, ну что за порнография… И как ему это чертовски идёт, думает Дестини. У него такой развратно-невинный вид — эти огромные блестящие глаза кота и такая же кошачья ухмылка. Он абсолютно доволен собой, и Дестини к своему стыду отмечает, что она им тоже очень довольна.       Едва за Питером закрывается дверь, Роман хватает Дестини и бросает её на кровать.       — Чёрт бы тебя побрал, Годфри, — ругается она, опасливо отползая от него подальше к изголовью. Глаза, почерневшие от страсти, глядят с опаской.       Роман сбрасывает обувь, даже не глядя под ноги, стягивает футболку и швыряет её через комнату. Он одним движением руки зачёсывает назад растрепавшиеся волосы и, пока Дестини не устроила саботаж, решительно зыркая в сторону выхода, успевает забраться на постель и схватить её за лодыжки, подтягивая к себе. Он наклоняется над нею, уперевшись рукой в матрас, нависая своим длинным, гибким телом, и свободной рукой принимается расстёгивать пуговицы на блузке. Желание обнять его за шею и приласкать в этот момент становится просто невыносимым, но Дестини сдерживается, и уже в следующее мгновение Роман втягивает её сосок ртом, попутно втягивая и часть груди, поджимая её рукой. Вблизи его невероятные губы, упивающиеся вкусом её плоти, выглядят и ощущаются как рай. Сладкая пытка с посасыванием сменяется покусыванием, и он вскоре переключается на другую грудь. Роман жарко дышит носом и в тишине даже без слов и стонов он звучит эротично. Дестини выгибает спину ему навстречу, но Роман отстраняется и садится. Где-то в кармане джинсов у него был презерватив. Движение такое привычное: выудить, разорвать, натянуть. Но едва он касается зубами фольги, Дестини выхватывает пакетик и демонстративно отшвыривает его.       — Вот как, значит?       — Вот так! — злобно выпаливает она с вызовом, всё же опасливо поджимая колени.       — Не боишься заразиться всеми болезнями на свете или детьми?       — …       В ответ Дестини лишь провокационно упирается ногой Роману в пах, отчего он втягивает воздух через зубы — в штанах невыносимо тесно. Он расстёгивает пуговицу и ширинку, затем разворачивает Дестини на бок и звучно шлёпает по заднице, моментально оставляя розовый след.       — Ай! Я тебя вообще не боюсь!       — А стоило бы. Ты передо мной с голой задницей.       Ещё шлепок, и вскрик девушки больше похож на стон. Он сжимает порозовевшую ягодицу, большим пальцем поглаживая пострадавший участок. Ему требуется лишь пара секунд, чтобы избавиться от остатков своей одежды, и уже через пару мгновений шорохов Роман подтягивает бёдра Дестини выше, хватает подушку и помещает под нею.       — Только без глупостей, — предупреждает Дестини приглушённо. Роман наклоняется к её лицу, предусмотрительно оставляя руку на ягодице.       — Уверена? — шепчет он, большим пальцем захватив влаги у самого её центра и медленно с нажимом ведёт им вверх между ягодицами. — Ты течёшь как Ниагара… Уверена, что не готова сейчас абсолютно на всё? — Он нажимает, и у Дестини закатываются глаза, а по телу пробегает дрожь. Она хочет его до умопомрачения.       — Даже. Не. Смей.       Роман молча отстраняется и дальше она слышит лишь его низкий стон, пока он протяжным движением растягивает её своим членом.       — Твою мать… — бормочет она в простыни, ощущая его будто впервые. Глубокие, неторопливые толчки заставляют её буквально зажмуриваться от мучительно-сладкого трения внутри, ритмично сокращаясь вокруг члена эластичными стенками. Роман сминает её талию и бока, и ей почти щекотно, но все ощущения сейчас сосредоточены на её чувствительной промежности, ещё не оправившейся от первого оргазма. Она приподнимает бёдра, стараясь не касаться промежностью подушки, потому что это грозит разорвать её на части прямо сейчас, но в таком положении Роман проникает глубже, и ситуация выходит из-под контроля — она не продержится долго. Дестини чувствует и слышит, как он вбивается в неё бёдрами, ускоряясь.       Они оба громко дышат, Дестини буквально всхлипывает, но вибрации голоса не приносят облегчения, потому что Роман принимается поглаживать её по спине, и это прикосновение посылает по телу заряд тока, лишь усиливая растущее напряжение внизу живота. Дестини чувствует, как её тело оседает, опасно касаясь ткани, и за секунду до взрыва рука, что скользила у неё по спине, ловко ныряет по плечу к шее, Роман отбрасывает подушку, расталкивает её колени и прижимает спиной к своей груди, яростно и быстро вбиваясь.       Она отчаянно хочет кончить, но в то же время молит, чтобы это не заканчивалось. Ощущения становятся такими яркими, что тело буквально немеет. Дестини задыхается, закатывает глаза, опалённая горячим дыханием Романа на своей шее, он зарывается лицом в её волосы, словно готовый вцепиться зубами в шею. По его судорожным хаотичным толчкам она понимает, что он уже очень близко, но всё же рассеянно хватается за его предплечье, когда Роман стремительно ведёт рукой к её промежности. Ей удаётся лишь скользнуть дрожащими пальцами по его коже, как рука плотно прижимается к клитору, поджимая с такой силой, что Дестини выкрикивает, и следом её тело начинает неконтролируемо дрожать, содрогаясь в конвульсиях в объятиях Романа. Он сжимает её крепко, бурно изливаясь, кончая со стонами, больше похожими на рычание…