Глава 5. Маковое поле

      Нейт очнулся и его встретила непроглядная темнота, которую больше не способен был разогнать ни один даже самый яркий луч света. Грудь маленького мальчика слабо вздымалась, а измазанные кровью посиневшие губы периодически нервно вздрагивали и сжимались, образуя тонкую полосочку. Нейт лежал пластом, находясь не в силах пошевелиться. Глазницы резало и щипало. По ощущениям они будто полыхали огнëм, и мальчику казалось, что при соприкосновении с ними можно обжечься, словно об раскалённые уголья костра. Безликий взгляд алых изрезанных глазных впадин был направлен вверх. В пустоту. И смотрел куда-то сквозь пространство. Далеко-далеко за пределы этой комнаты и всего мира в целом. Слабым медленным движением Нейт приподнял руку. Коснулся дрожащими кончиками ледяных пальцев липкой и такой же холодной щеки, неспеша провëл ими вдоль, к краю пустых глазниц. Пальцы испачкались в чëм-то жидком и склизком на ощупь. Сам не зная зачем, Нейт поднëс пальцы к носу и тут же почувствовал уже знакомый запах озера и почвы. Как в тумане, в голове мальчика, словно бабочка, пропорхнула мысль, казалось бы, столь отдалëнная и не совсем уместная в данный момент.       "Как там моя семья... Мама, папа, братья, Элена, Мишель, Данте... Надеюсь, с ними всë хорошо..."       Нейт опустил руку. Он пролежал так ещё по меньшей мере минут двадцать, когда наконец почувствовал, что очень сильно хочет пить. Где-то поблизости должна была стоять миска с водой. Но где?.. Приложив усилия, Нейт привстал и начал беспомощно водить руками вокруг в попытке нащупать миску. В результате мальчик нечаянно задел еë, из-за чего миска дëрнулась и большая часть воды расплескалась на пол. Оставшегося могло хватить только на то, чтобы смочить губы и стереть с них кровь. На утоление режущей горло жажды воды не было. Оставалось только ждать следующего прихода графа Розенда, который должен был наполнить опустевшую миску. У Нейта вырвался тихий едва слышный вздох. Мальчик лëг обратно на своë место и, отвернувшись к стенке, попытался снова заснуть. Он был настолько измучен, что это не составило ему особого труда. И вот, Нейт переместился из своей каменной темницы в абсолютно иной мир. Вокруг было много деревьев с яркой изумрудной листвой, ласковое солнце своими нежными и мягкими лучами освещало всю землю. Неподалёку слышалось журчание кристально-чистого ручейка, над которым склонила шею гордая красавица-лань. Совсем рядом пробегали лесные звери, кружили птицы. Они совершенно не боялись Нейта. Одна маленькая синичка даже села ему на плечо и игриво клюнула в щëку. Сквозь сон на бледном усталом личике Нейта появилась слабая добрая улыбка.       Многое происходило во сне. Там Нейт увидел и своих любимых друзей, и маму с папой, и братьев. Все они были весëлыми и счастливыми и очень радовались его возвращению. Даже вечно хмурый Данте вëл себя крайне дружелюбно. Когда Нейт проснулся, то в первую минуту не мог сообразить, где он находится и почему тут так темно. Но вскоре к мальчику начало приходить осознание того, что всë случившееся было лишь сном. Несбыточной фантазией, не имевшей ничего общего с реальностью. Нейт перевернулся на другой бок и попытался вновь заснуть, чтобы вернуться в сладостный пленительный мир чудес и грëз, но у него так и не вышло этого сделать. К сожалению, каждый сон, даже самый волшебный, рано или поздно должен кончиться. Разочарованный Нейт не без труда приподнялся и сел, обняв руками колени и сжавшись в комок. Ему стало страшно. Что будет дальше? Что с ним собираются делать и когда? От этих вопросов у Нейта по коже раз за разом пробегали всë новые и новые мурашки. Он задрожал. Нужно было срочно бежать прочь, как можно дальше от этого ужасного места. Но как? Прошлая попытка покинуть комнату завершилась сокрушительным провалом, а теперь, после полной потери зрения, побег был чем-то на грани фантастики. Нейт отчаянно старался что-то придумать, но один вариант побега, приходивший ему в голову, был несбыточнее другого.       Разодранные глазницы всë ещё болели. Нейт растерянно прикрыл ладонями то место, на котором раньше были два небесно-голубых глаза, будто это действие могло каким-то образом уменьшить боль. В этот момент мальчик почувствовал себя очень жалким и беспомощным, слабее самой маленькой мушки. Крохотная муха, даже та смогла бы протиснуться в какую-то щель и улететь вон отсюда. Не в силах более сидеть на одном месте, Нейт попробовал встать на ноги. Вцепившись руками в выпирающие камни, он поднялся и, держась за стену, пошëл вдоль неë, в попытке найти проделанную ранее дыру. Ни то чтобы до потери зрения Нейт мог особо хорошо разглядеть в темноте подземелья окружающее его пространство, однако порой всë же выходило различить отдельные слабые контуры. Теперь он не мог увидеть даже их. Помогало только то, что за долгое прибывание в комнате ноги сами успели примерно выучить расположение стен и углов.       Буквально сразу Нейт смог нащупать между камней нужную ему выемку в стене. Ему ничего не оставалось, кроме как продолжать еë раскапывать. Краем сознания Нейт уже понимал, что у него навряд ли получится выкопать себе путь наружу, а уж тем более успешно сбежать через него домой, с учëтом отсутствия зрения. Однако полное бездействие было бы ещё мучительнее, чем эта практически бессмысленная работа.       "Может быть меня ещё отыщут?.. Но уже прошло так много времени... Вдруг они бросили поиски?.. Что если никто и никогда не найдëт меня здесь?.."       Нейта в очередной раз посетила мысль о том, что он, возможно, никогда больше не окажется на свободе. Никогда не вдохнëт свежего чистого воздуха без примеси озера и почвы. Никогда не услышит добрые заботливые голоса родных ему людей. Если так подумать, каков шанс, что кто-то найдëт эти подземелья и отыщет в них эту комнату? Нейт отчаянно замотал головой.       "Нет, прочь такие мысли! Нельзя так думать! Я обязательно выберусь отсюда ни одним, так другим способом! По-другому быть не может и не должно!"       На пол шмякнулся уже второй камень. Нейт вытер со лба пот. Пальцы пульсировали и тряслись. Голова закружилась. От напряжения из правой глазной впадины потекла тëплая багровая струйка. Почувствовав, что его силы на пределе, Нейт аккуратно сел. Впервые за всë долгое пребывание в серой комнате Нейт внезапно вспомнил про графиню Колхард. При мысли о ней в душе появились весьма противоречивые чувства. Когда Нейт думал о времени, проведëнном с графиней, у мальчика возникало ощущение, будто эти воспоминания принадлежали кому-то другому. Кому угодно, но явно не ему. Настолько нечëткими и размытыми они были.       "Очень странно, такое чувство, что тогда я был будто сам не свой... А ведь мне казалось, что я люблю еë... Похоже на какое-то наваждение, никогда бы не подумал, что могу быть настолько влюбчивым..."       Несмотря на подобные мысли, Нейт не мог сказать, что воспоминания о молодой графине были ему столь уж противны. Сейчас он испытывал к ней скорее дружеские чувства лишь с небольшой долей восхищения еë красотой и элегантностью. И всë оставалось бы так, если бы не известные обстоятельства, из-за которых фигура графини Колхард стала представляться Нейту намного более угрожающей. Конечно, до сих пор она ни разу не появлялась в этой комнате, но кто знает... Что-то подсказывало Нейту, что эта внешне дружелюбная и открытая девочка сыграет ещё далеко не последнюю роль. Вопрос только в том, какую. От липкого предчувствия чего-то очень нехорошего мальчику вновь стало не по себе, но он постарался побыстрее откинуть это неприятное ощущение, дабы лишний раз не нагнетать своë положение, которое и без того было достаточно тяжëлым.

***

      Очаровательный мальчик с пушистыми чëрными волосами, собранными в небольшой хвостик при помощи малинового бантика, шëл вперëд по тропинке, ведущей через прекрасное маковое поле. Большие и добрые голубые глаза мальчика сверкали, словно звëзды на тëмно-синем ночном небосклоне, распростëртом в этот момент над его головой. Где-то среди алых цветов, чьи лепестки были раскрыты, несмотря на позднее время суток, стрекотали кузнечики. Вокруг не было ни души. Только крохотные алые бабочки то и дело сновали с цветочка на цветочек, трепеща своими маленькими крылышками, на которых отражалась и искрилась яркая луна.       Внезапно одна из прекрасных алых бабочек упала. Мальчик остановился и всмотрелся, пытаясь разглядеть бедняжку среди травы. Единственное, что он увидел - это маленькие красные крылышки, дрожащие в предсмертной судороге. Лицо мальчика преисполнилось печалью, но он ничем не мог помочь несчастной крохе. Наконец крылышки перестали двигаться и поникли. Мальчик наклонился и хотел забрать бабочку, но она уже бесследно исчезла в траве, будто еë и не было вовсе. Подняв голову, мальчик увидел, что прямо перед ним вырос необычный особняк, которого раньше там не было. Ноги сами повели мальчика внутрь. Он никогда не видел домов похожих на этот. Особняк состоял из трëх этажей и был окрашен в белые и серые тона. В его дизайне было очень много квадратных и прямоугольных элементов, вместе создающих впечатление геометрической правильности. Однако при этом оконные рамы, заборчики и даже чëрная матовая черепица были покрыты разнообразными узорами и завитушками. На стене над входной дверью висела, в качестве украшения, железная паутинка, в которой находился такой же железный паучок. Этот паучок приковал внимание мальчика. Было в нëм что-то таинственное и опасное, но при этом неведомым образом внушающее доверие.       Дверь открылась сама по себе и мальчик прошёл внутрь дома. С разных сторон и в тоже время из неоткуда раздавались голоса. Они что-то говорили и обеспокоенно шептали, но слова было невозможно разобрать. Повсюду летало множество непонятных и чудных, на взгляд мальчика, вещей. Странные картинки с чересчур реалистичными изображениями и загадочные рукописи, причудливые украшения, предметы декора. Даже шкафы, кресла и прочая мебель парили высоко над полом. Но мальчик проходил мимо всего этого. Он двигался вперëд и только вперёд, к одной конкретной комнате на втором этаже. Дверь в неë была приотворена. Мальчик зашëл внутрь и замер.       Всю комнату освещал ядерно-голубой свет, бьющий из открытого нараспашку окна. Занавески вздрагивали от порывов ветра, и их края то и дело приподнимались. Где-то на улице завыла бродячая собака, что придало общей картине ещё более зловещую и гнетущую атмосферу. Посередине комнаты стояла огромная и роскошная багрово-красная кровать, на которой по бокам располагались аккуратные светло-красные подушечки. На одной из этих подушечек лежала отрубленная голова. Голова принадлежала красивой молодой девушке, лицо которой почему-то казалось мальчику знакомым. Из еë шеи до сих пор продолжала течь кровь, тонкими струйками сползая на раскинувшиеся вокруг голубые, словно небесная лазурь, волосы. Прелестные нежно-салатовые глаза застыли в муке, к которой примешивалось, как показалось мальчику, выражение раскаяния и тихой грусти. Всë ещё аккуратные, но изрядно посиневшие губы были слабо приоткрыты и на них виднелась засохшая кровь, следы от которой также каким-то образом отпечатались на бледных щеках и лбу. На этом ужас представшего перед глазами мальчика зрелища не ограничивался. На всей остальной кровати были небрежно разбросаны расчленëнные части тела, принадлежавшие, видимо, всë той же несчастной красавице. Тут были и две тоненькие бледные ручки, и две стройные ножки, и туловище, представляющее из себя изрубленный тяжëлыми яростными ударами живот и грудь, слегка видневшуюся за порванной и мокрой от крови одеждой.       В комнате стоял мерзкий запах истерзанной плоти, от которого мальчика в первое мгновение чуть не стошнило. Подавив рвотный рефлекс, мальчик на секунду зажмурился. Когда он снова открыл глаза, головы на подушке уже не было. На ней оставалось только огромное кровавое пятно. А вокруг отрубленные конечности. После того, как первый шок прошëл, мальчик ощутил смятение, скорбь и неправильность всего увиденного им. Он начал смотреть по сторонам, в надежде увидеть что-то или кого-то, кто сможет помочь. И взгляд его остановился на стоявшей неподалёку странной девушке с бледно-розовыми волосами. Она стояла совсем близко, но почему-то мальчик увидел еë только теперь. Девушка была худощавого телосложения и с невероятно бледной кожей. С длинными руками, длинными ногами и длинными пальцами. Под непроницаемыми фиолетовыми глазами лежали глубокие серые мешки, от одного вида которых хотелось поскорее лечь спать. Внешность этой необычной высокой девушки по некой причине навевала тоску. Девушка стояла, замерев. Еë грудь быстро вздымалась, выдавая волнение. На лице застыло выражение ужаса и отчаяния, а в глазах блестели слëзы. Губы девушки шептали:       -Это я, я во всëм виновата... Но как же... Как же это могло произойти...       Внизу послышался треск огня. Зрачки девушки сузились, а губы искривились от бурного приступа гнева. Не сказав больше ни слова, она бросилась к рабочему столу, стоявшему неподалёку. Видимо, девушка не обнаружила там того, что искала, из-за чего громко выругалась. Взволнованно замотав головой, она побежала вниз по лестнице, так и не заметив присутствие мальчика. Или она попросту не могла его видеть? Мальчик продолжал стоять, печально смотря вслед этой странной девушке, которую ему почему-то стало очень жалко. Когда мальчик повернулся обратно к комнате, ему в глаза бросился блеск какого-то предмета, лежащего на полу возле кровати. Мальчик подошёл ближе и негромко ахнул. На полу лежал огромный окровавленный топор.

***

      Нейт проснулся в холодном поту и с бешено стучащим сердцем. Спустя пару минут у мальчика вышло более-менее успокоиться. Однако что-то вокруг него было не таким, как обычно. Подумав, Нейт понял, что дело в запахе. К нему теперь стали примешиваться некие сладковатые оттенки, взявшиеся не пойми откуда. Покопавшись в воспоминаниях о жизни до подземелья, Нейт вспомнил, что это запах свежих спелых мандаринов, смешанный с запахом молодой цветущей сирени. И озером. Мальчик не мог вспомнить, где он раньше встречал подобное сочетание запахов, поэтому, не ожидая ничего хорошего, решил на время притвориться спящим. Однако запах всë не исчезал. Скоро Нейт устал мучаться от догадок и, желая прервать томительное неведение и встретиться с новой напастью лицом к лицу, приподнял голову. Об этом решении Нейт пожалел практически сразу, поскольку по помещению тут же прокатился знакомый звонкий голос, от которого сердце упало куда-то далеко в желудок.       -Привет, Нейт! Вижу, ты уже проснулся, - прозвучал до неуместного живой и радостный женский голос, в котором, тем не менее, Нейт обнаружил неприятный и едва заметный томный оттенок. - У тебя было такое забавное выражение личика, пока ты спал, и я решила тебя не будить.       С опаской Нейт повернулся в сторону, откуда раздавался голос.       "Графиня Колхард... Она всë-таки пришла, но что ей от меня нужно?"       Сильно сбивало с толку то, что голос Катрины Колхард звучал почти точно так же, как и тогда, когда она гуляла вместе с Нейтом в дни перед его заточением. Графиня говорила всë тем же дружелюбным и весëлым тоном, что производило на мальчика несколько жутковатое впечатление. Ощущение чего-то зловещего, скрытого за оболочкой из напускной доброты.       Послышались приближающиеся шаги и Нейт понял, что девочка присела совсем рядом с ним. Неожиданно мальчик почувствовал, что Катрина приподняла его голову за подбородок, и кожей ощутил на себе еë внимательный обволакивающий взгляд. Графиня снова заговорила. Всë также просто и весело.       -У тебя такая мягкая и гладкая кожа... Знаешь, а ты всë ещё очень хорошенький. Даже и без своих влажных голубых глазок. Хотя, если бы ты вëл себя, как подобает, то папа не стал бы их вырезать. Точнее... Не так уж сразу.       После слов Катрины во рту у Нейта пересохло. Он в страхе отпрянул от еë руки, словно от кипятка. Графиня Колхард не стала его удерживать и продолжила:       -Помнишь, мы ведь уже встречались два года назад. Из окна кареты я видела тебя только мельком, но ты уже тогда мне немного приглянулся. Честно, я даже капельку обрадовалась, когда Астор рассказал, что ты учудил, и "нами" было решено поймать тебя. Конечно, ты младше меня, но, знаешь, так даже лучше в каком-то смысле... Эй, не хмурься, ты портишь этим своë прелестное личико.       Лицо Нейта, и правда, немного исказилось. Он не понимал, к чему клонит Катрина и зачем решила вести с ним беседу, но от каждого еë слова мальчику становилось всë более и более некомфортно. Пропустив последние слова Колхард мимо ушей, Нейт никак не поменял выражение лица, за что получил звонкую пощëчину. От неожиданности мальчик упал и из его пустых глазных впадин потекла странная субстанция, представляющая из себя кровь, смешанную с непроизвольно выступившими от боли слезами.       -Слушай меня внимательно, балда!       Нейт снова приподнялся и вытер грязным рукавом вытекающую из глаз прозрачно-алую жидкость, после чего повернул голову в том направлении, где, по его мнению, должна была находиться графиня.       "По сравнению с другими, она более общительная... Каков шанс, что у меня каким-то образом выйдет с ней договориться? Стоит хотя бы попробовать."       Старательно заглушая в себе острую боль, возникающую при соприкосновении обрубка языка с нëбом, Нейт попробовал сказать: "Графиня, прошу, отпустите. В память о нашей дружбе, умоляю". В результате, как обычно, вышло всего лишь жалкое слабо разборчивое мычание, но до Катрины, видимо, дошëл общий смысл его слов. Девочка заливисто расхохоталась и ответила:       -Ха-ха! Ты звучишь очень забавно. Эх, мой бедный наивный маленький человечек. Должно быть, ты уже совсем отчаялся.       Не успел Нейт опомниться, как графиня Колхард схватила его за шею и стремительным движением прижала к полу. Зубы больно клацнули друг о друга, из лëгких вырвался хриплый кашель. Нейт попытался освободиться, но хватка этой девочки была такой же крепкой, как и у графа Колхарда с графом Розендом. Вырываться - значило только впустую потратить силы. Таким образом, единственное, что оставалось слепому мальчику - это затравленно глядеть своим окровавленными невидящими глазницами в пустое пространство напротив.       "Что она собирается делать? Неужели она убьëт меня?.."       В отчаянном порыве Нейт снова попытался вырваться. Всë также безуспешно.       -Перестань брыкаться, от этого тебе будет только больнее, дорогой. - Голос Катрины больше не звучал так весело и беззаботно, как прежде. Теперь он стал угрожающим, твëрдым и немного насмешливым. Подумав, графиня добавила с какой-то издëвкой: - Только не обольщайся лишний раз, хорошо, Нейт?       Катрина Колхард наклонилась и быстро поцеловала его в губы. Буквально через минуту Нейт почувствовал усталость. Он обмяк, находясь более не в состоянии оказывать хоть какое-то сопротивление. Тогда графиня навалилась на него ещё сильнее. Нейт ощутил в районе бëдер прикосновение еë руки, которая начала постепенно стягивать с них штаны. Губы мальчика дрогнули, его правая рука слабо пошевелилась в попытке что-нибудь предпринять, но тут же без сил шлëпнулась обратно на пол. Нейт хотел что-то сказать, но словам тоже не суждено было вырваться наружу, и из его рта вместо речи вылетел лишь слабый звук, чем-то похожий на отчаянный детский всхлип. На бледном личике застыло выражение страха и абсолютной беспомощности. Пустые глазные впадины вновь устремили своë слепое виденье куда-то за пределы пространства, а пыльные посеревшие чëрные пряди слипшихся волос безвольно разбросались по каменному полу.

***

      Графиня Колхард покинула подземную комнату. И Нейт снова остался абсолютно один. Поднявшись на локте правой руки он, содрогаясь, пополз в другую часть комнаты. Его штанишки всë ещё были приспущены. Лицо заливал нездоровый фиолетово-синий румянец. Перестав ползти, Нейт залился тяжëлым хриплым кашлем, после которого на траве остались алые пятна. Губы мальчика задрожали и он заплакал. Впервые за всë долгое пребывание в этой комнате Нейт не стал сдерживать рвущиеся наружу рыдания. Упав на траву, он громко и душераздирающе закричал, закрыв лицо руками и размазывая по нему "кровавые слëзы", струящиеся из опустошëнных глазниц. Его плечи содрогались и ходили ходуном. Если бы кто-то мог видеть Нейта в этот момент, то он бы смог обнаружить, что его левая нога неестественно согнулась в колене и безвольно тянулась за остальным туловищем, одежда во многих местах была нещадно разодрана, а на теле кое-где не хватало целых кусков кожи. И это уже не говоря о множестве синяков, укусов и царапин, сплошь покрывавших руки, шею и живот мальчика. Нейт нервно трясся, не желая останавливать всë новые и новые дикие приступы рыданий. В его голове непрерывно звучали слова графини Колхард: "Знаешь, а ты всë ещё очень хорошенький"; "Эй, не хмурься, ты портишь этим своë прелестное личико". Вспоминая их, Нейт вцепился ногтями в своë лицо, начиная со лба. Ногти вошли глубоко внутрь, под самую кожу. Тогда Нейт быстро и с яростью провëл ими по всему лицу. Содранная кожа в основном задержалась под ногтями, а частично осталась висеть на лице безобразными полосками. Из проделанных ран сочилась кровь, но мальчик даже не замечал этого. Нейту было стыдно, противно и мерзко от самого себя. Он чувствовал себя неизмеримо жалким, ничтожным, беспомощным и слабым. Как бы Нейту не хотелось перестать вспоминать всë то, что делали с ним на протяжении последнего часа, он не мог прекратить об этом думать. Воспоминания засели в его душе и нещадно грызли еë, словно могильные черви. Нейт чувствовал, что начинает сходить с ума, но никак не мог этому противостоять. Рыдания постепенно затихали, и крохотный мальчик, скрючившийся на прохладном полу, всë больше и больше съëживался и сжимался в комочек. Наконец он полностью замолк. Лишь его плечи периодически слабо подëргивались. Комнату снова наполнила звонкая всеобъемлющая тишина.

***

      Графиня Колхард приходила снова. И снова. И снова. И с каждым разом она становилась всë злее и злее. За это время Нейт стал очень нервным. Ему то и дело мерещились разные похожие на шëпот звуки, прорезавшиеся сквозь тишину. Каждый раз Нейт вздрагивал от них, жался к стене и в панике мотал головой из стороны в сторону, будто забывая про свою слепоту и надеясь разглядеть что-то. Снова Нейт, не шевелясь, лежал на полу после очередного прихода Катрины Колхард. Он не двигался, у него даже не было сил заплакать. В его голову опять пришла, казалось бы, совсем неподходящая под ситуацию мысль.       "Сколько времени пролетело с тех пор, как я тут очутился?.. Должно быть, уже прошëл мой день рождения... Причëм давно... Мне уже четырнадцать..."       Губы мальчика слабо дрогнули и только данное лëгкое движение лица выдало, какую боль причинила Нейту эта мимолëтная мысль. Он снова вспомнил про жизнь до комнаты, про свою семью и своих дорогих друзей. Всë это казалось теперь таким далëким и невозвратным, будто бы никогда не существовавшим вовсе.       "Может быть, я их сам себе придумал?.. А если нет, то где они?.. Неужели я им больше не нужен?.. Наверное, так и есть... "

***

      За дверью вновь послышались шаги. Нейт задрожал. Граф Розенд приносил еду совсем недавно, а значит это был явно не он. Мальчик вцепился обеими руками в свои волосы и с силой натянул их. Послышался негромкий хруст, и в каждом его кулаке осталось по приличному клоку седых волос.       "Кто это? Ни уже ли опять Кат... Она так давно не появлялась... Пожалуйста, я не хочу ещё раз... ох... это так отвратительно... я..."       Нейт почувствовал, что цепенеет от страха. А затем впадает в жар, который тяжëлым потоком прокатывается с макушки до самых кончиков пальцев. Мальчик прислушался к звуку шагов и вздохнул с облегчением, когда не узнал в них походку графини. Эти шаги были гораздо более тяжëлыми, нежели у неë или даже графа Розенда. Неожиданно Нейт сообразил, что, вероятнее всего, шаги принадлежат графу Колхарду. Голова пошла кругом, а каждый вздох стал даваться с трудом. Дверь открылась. Почти сразу же после этого Нейт почувствовал, что его схватили за левую ногу. Это прикосновение обожгло мальчика похлеще раскалëнной стали, и он уже практически инстинктивно сдвинул правую ногу поближе к левой. Нейт даже не пытался вырвать схваченную ногу, поскольку она была, по всей видимости, сломана. После колена мальчик еë едва чувствовал и почти не мог контролировать. По ощущениям нога в этом месте сильно опухла и онемела. Невидимая рука сильным движением выпрямила левую ногу Нейта. Раздался хруст костей, от боли у мальчика с губ вырвался тихий измученный стон. Нейт понимал, что его ждëт, но не пробовал ничего предпринять. Он уже выучил, что сопротивление не приведëт ни к чему, кроме ещё более нестерпимой боли. Несмотря на это ему до сих пор было страшно. Нейт покорно опустил голову и в бессилии обнял себя руками за исцарапанные плечи. Раздался сильный удар чем-то крупным и острым в районе лодыжки. Мальчик сгорбился и захрипел. Кричать он не мог, поскольку ещё совсем недавно успел в очередной раз сорвать себе голос. Видимо, лодыжка не перерубилась полностью с первого раза, потому что за первым ударом последовал второй, а потом третий. Нейт дëргался в болезненных судорогах, ëрзая по траве и слушая непрерывный громкий звон в ушах. Слюна во рту приняла железный привкус и невольно вытекала наружу из приоткрытых губ. Всë вокруг дрожало. Нет, тряслось. Металось из стороны в сторону. Напоминало странный ужасающий больной экстаз. Мальчик не осознавал ничего вокруг. В моменте забыл всë на свете, даже собственное имя. По голове будто бы раз за разом проходились молотом. Но вот звон начинал постепенно затихать, а голова переставала ощущаться и будто бы становилась невесомой. В конце концов звон полностью затих. Вместе со всем остальным погрузился в бесконечное пространство. В бесконечную пустоту.

***

      После странного кошмара, приснившегося Нейту перед первым приходом графини Колхард, его вовсе перестали посещать добрые сны. Засыпая, он либо не видел ничего, либо видел кошмары. Сюжет у последних был примерно одинаковым. Повсюду раздавались крики, ругань и многочисленные обзывательства. На Нейта со всех сторон сыпались удары. Повсюду его трогали тысячи и тысячи рук, топтали тысячи и тысячи ног. Вокруг мелькали странные чудовищные, будто звериные, лица. Некоторые из них смеялись, некоторые смотрели беспристрастно, а на некоторые читалось отвращение. И в завершение, Нейт непрерывно чувствовал на себе чей-то колючий и липкий взгляд. Кто-то в безмолвии непрерывно следил за ним. Кто этот некто? О чëм он думает? Такие вопросы непременно приходили в голову Нейта. Затем он просыпался.       Порою Нейт не мог отличить кошмар от реальности. Постепенно сон и явь начинали сливаться воедино. Повсюду мальчика преследовали боль, темнота и унижение. И от этого было попросту невозможно куда-то деться. Ни убежать, ни спрятаться. Нейт уже не пытался раскапывать дыру в стене. Он устал. К тому же ему приходилось прилагать большие усилия для того, чтобы встать, поскольку в распоряжении оставалась только одна нога. Более того, Нейт даже не мог долго находиться в сидячем положении. Его бëдра были немного скошены, несмотря на то, что, по ощущениям, кости были целы. Единственное положение, которое почти не доставляло боли, было лежачим. Однако даже при этом всëм Нейт, будь у него достаточно желания, смог бы, пусть и ненадолго, приподняться и продолжить копать. Но мальчик этого не делал. Он больше не верил в то, что каким-то образом сможет выкопать себе проход достаточного размера, а уж тем более успешно убежать через него домой в таком-то жалком состоянии. А если бы и смог, то что бы он делал дальше?..

***

      Нейту больше не хотелось жить. Он окончательно потерял надежду на то, что однажды выберется из своей личной мучильни. А даже если бы его каким-то чудом спасли, то какой в этом смысл?.. Нейт понимал, что больше никогда не сможет вернуться к прежней нормальной жизни. Его лишили части языка, и он не мог нормально говорить. Он потерял глаза, а вместе с ними зрение. У Нейта не было уже половины левой ноги, не было пальцев на правой ноге. И это не говоря уже о других травмах. Однако телесные повреждения не были единственной причиной. Нейту было мерзко и стыдно за самого себя. Он не хотел, чтобы кто-то видел его, говорил с ним. А больше всего не хотел, чтобы кто-то касался его, пусть даже и без цели нанести вред. Его тело - омерзительная, гадкая бесполезная кожура, заставляющая раз за разом претерпевать такую ужасную боль и унижение. Мясная тюрьма, из-за пребывания в которой хотелось блевать от отвращения.       Нейт решил покончить с собой. И с помощью этого наконец прервать своë заключение. У него уже не было сил влачить такое беспомощное и жалкое существование. Ему хотелось заснуть. И погрузиться в состояние вечного беспробудного сна без сновидений.       Ещё до того, как Нейт посмел задуматься о смерти, у него полностью пропал аппетит. Он перестал и есть, и даже пить самостоятельно. Тогда граф Розенд будто бы стал наведываться к нему чаще обычного и с каждым своим приходом насильно заставлял его глотать воду и пищу, не позволяя Нейту умереть от голода и жажды. Это было неприятно, но всë же мальчик продолжал игнорировать принесëнную еду до того момента, пока его не принуждали еë съедать. Порой от ухода до прихода графа Розенда Нейт мог пролежать на одном месте, не пошевелив даже пальцем. При этом он не спал и даже не думал ни о чëм. Нейт находился в состоянии полного оцепенения и неспособности мыслить или двигаться. В такие моменты о том, что он жив, свидетельствовала только грудная клетка, которая раз за разом медленно и слабо вздымалась.       Однажды, когда Нейт снова лежал не шевелясь среди травы, он с трудом приподнялся и пополз к углу комнаты, в стене рядом с которым некогда была проделана проплешина. Оказавшись в нужном месте, слепой принялся водить руками по полу, в попытке что-то отыскать. Как и предполагалось, вскоре он смог найти один из камней, вынутых из стены много, очень много дней назад. Нейт принялся его ощупывать. Он был острым, Нейт нечаянно порезал подушечки пальцев о его края, но даже не заметил этого. Мальчик сжал камень в руке и направил на него безликий взгляд своих пугающих окровавленных глазниц. Нейт в который раз вспомнил свою жизнь до этого места, всех дорогих его сердцу людей, да и просто знакомых. В горле застрял тяжëлый солëнный ком. Несмотря на это из растерзанной глазной впадины смогла вытечь лишь одна скупая капелька, отдалëнно напоминавшая слезинку. Располосованное, покрытое шрамами и потерявшее всë своë былое очарование личико Нейта поморщилось от желания заплакать. Рука с камнем задрожала. Нейт почувствовал, что не хочет умирать, что хочет вернуться домой, ко всем, кого так сильно любил раньше, чтобы всë было также хорошо и счастливо, как прежде. Но это было уже невозможно. Мальчик закрыл свободной рукой своë изуродованное лицо, и из его горла вырвался тихий жалобный всхлип.       "Я так скучаю... "       Нейт медлил. Несмотря на то, что мальчик уже начинал привыкать к постоянной боли, он никак не мог осмелится сделать то, ради чего стал искать этот камень. В голове Нейта стали пролетать беспорядочные мысли о том, что, возможно, у него ещё есть шанс спастись. Но мальчик понимал, что это бред. И если он не умрëт сейчас, то рано или поздно ему всë равно придëтся это сделать. Но только спустя множество новых и новых, всë более и более изощрённых пыток. Тогда, когда от сознания не останется и следа и Нейт полностью сойдëт с ума в этом каменном мешке. Измученный мальчик продолжал с нерешительностью сжимать в своей ладошке острый камень. Будто надеясь на то, что с секунду на секунду к нему наконец придëт помощь. Но этого не произошло. Беспорядочная череда воспоминаний быстрым потоком проносилась в голове у Нейта.       "Незадолго до попадания сюда я обещал своему братику Ричи, что на следующей неделе научу его считать до ста... Я так никогда и не сделаю этого, надеюсь, он не слишком расстроится... "       Нейт вздохнул дрожащим голосом. Он с трудом сел, облокотившись на стену и поëжившись.       "Всего лишь несколько быстрых движений..."       Покрепче сжав камень, Нейт резким, но в тоже время сильным движением провëл острым концом камня по внутренней стороне руки в том месте, где должны были находиться вены. Затем проделал тоже самое ещё несчëтное количество раз. Порезы получились очень глубокими и дошли до самой кости. Нейт стиснул зубы от боли. Его голова закружилась, а во рту появился знакомый солоноватый привкус.       "Мама... Мама... Я так хочу к маме..."       Из последних сил мальчик переложил камень из правой руки в левую, с которой уже стекала струйками тëплая алая жидкость. Нейт принялся разрезать кожу на правой руке. Раны вышли менее глубокими, поскольку располосованная левая рука плохо слушалась, но всë равно сильно кровоточили. Мальчик почувствовал, что начинает склоняться на бок и через пару секунд упал на пол, тяжело дыша. Нейт ощущал, будто проваливается куда-то глубоко-глубоко под землю. Приоткрыв рот, он инстинктивно хватал им ускользающий воздух. Отовсюду раздавался звон. Руки болели и дрожали. Мальчик снова почувствовал, что вот-вот упадëт в обморок. Но, возможно, этот раз наконец будет последним?.. Нейт слабо вздохнул. Его сознание расплывалось и пропадало. И вскоре мальчик перестал ощущать даже пол и траву под собой. Всë это заменила пустота.

***

      Нейт очнулся, и вскоре до него дошло осознание, что он всë ещё жив. Руки до сих пор болели, но кровь из них уже не текла. Тогда Нейт с трудом провëл дрожащими и непослушными пальцами по левой руке, пытаясь определить, что же случилось с раной. Мальчик обнаружил на месте порезов знакомое ему вещество с запахом озера. Нейт растерянно затряс головой и опустил на неë онемевшие и потерявшие чувствительность руки.       "Почему? Ни уже ли мне не позволено даже просто умереть?.."       Мальчик стал ползать по комнате, в надежде отыскать камень и попробовать вскрыть начинавшие заживать раны, а может и вовсе перерезать себе горло, на что в прошлый раз он так и не решился. Однако Нейту не удалось ничего найти. Мало того, что он не смог отыскать тот самый камень, так ещё и другие камни, которые Нейт выколупал из стены, куда-то пропали. По всей видимости, граф Розенд их унëс. О том, чтобы попытаться достать новый камень не могло быть и речи. Мальчику и раньше давалось это с трудом, а сейчас его изрезанные руки уж точно не справились бы с такой нагрузкой. Нейт тяжело дышал, находясь в ещё большем отчаянии, нежели раньше. Ему пришла в голову безумная мысль: просто-напросто сгрызть кровавые корки на руках. Зубы же ему пока что не выдрали. На посиневших губах Нейта появилась нервная практически сумасшедшая улыбка.       "Да, зубы мне пока что не выдирали. "       Нейт поднëс правую руку ко рту и вцепился зубами в одно из едва начавших заживать мест порезов. Мальчик почувствовал на своих губах привкус тëплой крови и мази с запахом озера. А также ощутил, как его зубы соприкоснулись с собственной выпирающей костью.       -Кхе-кхе... - Нейт отвернулся и с отвращением принялся отплëвываться. Его голова загудела, Нейту стало жарко.       "Я не могу! Я не могу!"       Нервным движением Нейт прижал похолодевшую руку к животу. Отгрызать кровь - это слишком мучительно. Нейт был просто не в силах сделать со своей собственной рукой нечто подобное. Абсолютно всë в нëм противилось этому, за что он невероятно злился на себя. Тогда Нейт попробовал содрать корки ногтями. Однако руки не слушались. Они настолько сильно ослабли от потери крови, что могли максимум несильно поцарапать кожу. Горло Нейта пересохло, а тело покрывал жар. Но даже это не заставило мальчика выпить хотя бы немного воды из миски. Нейт снова лëг. Его силы были исчерпаны. И ради чего? Всë безрезультатно. От осознания абсолютной безвыходности своего положения Нейт слабо заëрзал на месте. О нет, его не выпустят отсюда, пока не сломают полностью и не доведут до окончательной потери рассудка. Плечи Нейта задëргались, а из груди невольно стало раздаваться жуткое раскатистое подобие смеха. Мальчик ели ощутимо обнял себя за живот окровавленными руками и, перевернувшись на спину, стал, как умалишëнный, кататься по траве из стороны в сторону.       "Боль, больше, больше, больше боли!!! Больше! БОЛЬШЕ!"       Нейт трясся, ходил ходуном, а главное - не переставал смеяться. С каждой секундой его смех становился всë громче и всë безумнее. В промежутках между новыми раскатами смеха мальчик пытался что-то шептать себе под нос, но его слова по-прежнему было невозможно разобрать. На краях холодных синих губ выступила пена. Нейт извивался, его бросало из жара в холод. В темноте он напоминал жука, бьющегося в предсмертной агонии. Наконец мальчик остановился. Приступ взявшейся из неоткуда энергии прекратился также резко и внезапно, как и начался. Нейт притих и съëжился. Его руки безвольно упали на пол. В каменном погребе вновь повисла тяжëлая тишина. Тишина, которую не мог прервать ни единый звук. Ни единый шорох. Тишина, в которой не существовало никого и ничего.       Прошло неизвестное количество времени. Сколько именно, этого Нейт уже давно не мог осознавать. Он сидел напротив стены. Вдруг резким движением Нейт со всего маху ударился головой об выпирающие камни. С его лба стала стекать тоненькая алая струйка. Нейт даже не заметил этого и снова ударился головой об стену. А потом и в третий раз, который вышел уже намного более вялым. Нейт упал на пол и тут же с ненавистью вцепился в собственную шею, в попытке удушить себя. Но в его покрытых корками руках было недостаточно силы для этого. Из груди вырвался отчаянный безумный вопль.       "Всë без толку, без толку! Почему я не могу просто-напросто сдохнуть?!"       От ударов вскрылись старые раны на месте глазниц и из них маленькими капельками стала скатываться к подбородку уже привычная красная жидкость. Нейт прижал к себе левую руку, на которой полностью отсутствовали пальцы. Остатками рассеянного сознания мальчик вспомнил, как граф Колхард медленно, в течение пяти дней, отгрызал ему пальцы так, что каждый день Нейт лишался ровно одного пальца. Причëм, граф делал это очень неторопливо, по одной фаланге. Сначала Нейт ощущал, как Колхард кладëт его палец себе в рот. А затем твëрдые, словно сталь, зубы с громким хрустом смыкались и Нейт слышал прямо над своим ухом звонкое чавканье, с которым граф пережëвывал откушенную фалангу пальца.       Мысли Нейта резко сбились, и он в который раз вспомнил о жизни до своей каменной клетки. Эта жизнь казалась такой пустой и бессмысленной, как и всë на свете в целом.       "Ма.... ма.... Мама... Сколько мне осталось умирать? "

***

      Нейт много раз пытался приблизить свою и без того неминуемую смерть. Всë было тщетно. Ему не позволяли умереть, и в результате Нейт лишь самостоятельно пополнял длинный список собственных увечий. Наконец он бросил все попытки самоубийства. Нейт смирился с тем, что из этого места невозможно выбраться без воли его хозяев. И тогда мальчик с головой окунулся в омут своих страданий. Здравые мысли стали посещать Нейта всë реже. Постепенно он переставал в полной мере осознавать, что с ним происходит. Вся его жизнь превратилась в нескончаемый поток из боли и ожидания боли. И так минута за минутой. Час за часом. День за днëм. Месяц за месяцем. В редкие моменты какое-то полусознательное воспоминание о прошлом приходило в отупевшую от боли голову мальчика. Тогда он понимал, что абсолютно все, прежде так хорошо знакомые, лица близких стали размытыми, а их имена забылись. Однажды Нейт с ужасом осознал, что не может вспомнить даже собственное имя. Только его первую букву "Н", да и то с огромным трудом. Однако вскоре Нейт перестал задумываться и об этом. От природы одарëнный светлой головой мальчик всë больше и больше начинал походить на маленькое замученное неразумное существо. Боль, темнота, бесконечная тишина и одиночество, нарушаемые лишь приходом мучителей - всë это отразилось на сознании и психике четырнадцатилетнего мальчика и в прах уничтожило его способность мыслить и рассуждать.       Нейт всë слабее и слабее мог реагировать на новые глумления и пытки, но похитители и не думали прекращать издевательства и отпускать своего пленника в мир иной. Постепенно тело маленького мальчика всë больше и больше напоминало обрубленный кусок мяса. Его конечности отнимали постепенно, зачастую с весьма длительными перерывами, дабы не позволить Нейту умереть от слишком большой потери крови.       Вот, прямо сейчас мальчику полностью отрубили левую руку. Больше от неë не оставалось даже жалкого обрубка. Несмотря на то, что Нейт был уже намного менее восприимчив к боли, чем прежде, это было тяжело даже для него. Воздуха предельно не хватало. Пот безжалостно стекал по лицу. Из лëгких вырывались слабые беспомощные стенания. Левое плечо представляло из себя ужасное кровавое месиво. Багровый сгусток кожи и костей, покрытый прозрачной смесью с запахом озера. Частично сдерживаемая мазью алая жидкость капля за каплей скатывалась с плеча на пол. На помятую солому. От чудовищной боли тело мальчика неистово содрогалось и в этом безумном порыве размазывало кровь вокруг себя. Расчленëнное туловище Нейта лежало на спине. Если бы оно находилось в спокойном положении, то можно было бы подумать, что это труп. Но внутри этого истерзанного тела всë ещё слабо теплилась жизнь. Живой труп дëргался и корчился, находясь не в состоянии умереть. Жалкая ужасающая картина раздавленного, но всë ещё живого существа. Стонущего, хнычущего, испытующего боль. Но неспособного еë остановить.       Вновь прошло неизвестное количество времени. Возможно, всего день. Возможно, несколько недель. Мальчик покорно лежал на полу. Не двигаясь, не осознавая ничего вокруг себя. Вдруг дверь в его подземную комнату открылась. И внутрь зашëл мужчина. Нейт даже не шелохнулся. А уж тем более не смог понять, кем был вошедший, графом Розендом или же графом Колхардом. А может быть, это вообще был кто-то третий? Человек подошëл прямо к Нейту и остановился. Мальчик никак не отреагировал, и неизвестный пнул его ногой в живот, дабы удостовериться в том, что он ещё жив. Сухие губы приоткрылись и под ногами мужчины раздался тихий кашель. Тогда человек присел на пол и перевернул тело мальчика на живот. Ему легко удалось это сделать, поскольку Нейт совершенно не сопротивлялся. Также легко каждый из нас мог бы перевернуть сумку, камень среднего размера или любой другой неодушевлённый предмет. Без дальнейших церемоний человек наклонился над мальчиком и стянул с него штаны. Тело Нейта слабо задрожало. Твëрдой хваткой мужчина пригвоздил холодные и пыльные плечи мальчика к полу, чтобы он не дëргался. Однако эта мера была абсолютно излишней. Нейт не двигался. Только нервно трясся, будто в ознобе. Послышался звук растягиваемого и подающего на пол ремня.       Нейт не шевелился. Своим сломавшимся сознанием он даже не отдавал себе отчëт во всей мерзости происходящего. Мог только чувствовать боль от действий неизвестного. И периодически негромко всхлипывать или кашлять от приступов рвоты. Эти новые придуманные его мучителями пытки длились очень долго. Много часов. Казалось, им не могло быть конца. Однако в конце концов мужчина ушëл, бросив едва живого мальчика на полу всë той же проклятой комнаты. Оставшиеся подобия конечностей Нейта периодически вздрагивали от судорог. Та часть одежды, которую не стянул с него неизвестный мужчина, была изорвана. Кое-где на туловище мальчика образовались гематомы и кровавые разводы, а кожа и одежда в некоторых местах были испачканы чем-то беловатым и тягучим. Седые слипшиеся волосы частично упали на лицо и затрудняли дыхание. Но мальчик не убирал их, да и не мог, если бы даже захотел. Обрубок, оставшийся от его правой руки, явно не дотянулся бы до лица.       Внезапно всë измученное тельце мальчика резко содрогнулось, изогнувшись в мучительном рвотном позыве. Инстинктивно Нейт захотел приподняться, но это было невозможно. Он невероятно ослаб, а после случившегося ещё и не мог сидеть. Его стошнило. Не в силах даже отползти в сторону, мальчик уронил голову прямо в лужу из собственной рвоты. Подобное уже было не способно вызывать у него отвращение. И в принципе какие-либо эмоции. Нейт лежал, тяжело дыша и подëргиваясь. Это дыхание чем-то напоминало всхлипы, и их тихое звучание наполняло собой всю комнату.       Пусто. Невероятно пусто. Бесконечная смена пустоты на извращëнные болезненные оргии. Медленное разрезание плоти, при котором еë насквозь протыкают острым ножом и отрезают цельными кусками. Сдирание кожи. Ломание костей. Разбивание их чем-то твëрдым на мелкие-мелкие осколки. Ожоги, из-за которых на коже образуются пузыри и обугленные участки. Постепенное отрубание конечностей. Долгие отвратительнейшие пытки и надругательства сексуального характера. И многое-многое другое, ничуть не менее мерзкое. Этой боли нет и не будет предела. Никогда.

***

      Минуло восемь месяцев с момента пропажи Нейта. Зима постепенно подходила к концу. Наступила оттепель. На деревьях, в преддверии скорой весны, уже начали появляться почки. Данте вместе со своими друзьями сидел дома в своей уютной комнате на мягком стуле и со скучающим видом попивал вкусный тëплый чай с лимоном, параллельно смотря в окно на трëх воробьëв, весело перелетающих с ветки на ветку.       -Знаете, а ведь уже прошло больше полугода с тех пор, как Нейт исчез... - Тихо сказала Элена. Данте отвернулся от окна и посмотрел на сидевшую напротив девочку. За прошедшее время она заметно изменилась. Потеря лучшего друга сильно подкосила Элену. Внешне она будто немного постарела, лицо приняло более грубые черты, но в тоже время на них был виден отпечаток глубокой скорби. Поведение Элены тоже претерпело изменения. Она стала вести себя молчаливее и немного резче. Однако никто на неë не злился, поскольку все понимали насколько тяжело ей было смириться с исчезновением Нейта.       -И вправду... - ответил Данте без особо ярко выраженных эмоций.       -Нейт... А ведь мы так и не узнали, что на самом деле с ним произошло. Очень странно... - Грустным тоном произнесла Мишель.       -Да чего странного, и без того ясно, что на него волки напали. Зачем тут гадать лишний раз? Ну что поделать, и такое тоже бывает ведь. Жалко, конечно. - Данте быстро пожал плечами и отпил ещё чаю.       -Жалко ему, ага, я прям вижу... - проворчала Элена.       -Оставь его, Эл. Столько уже воды утекло... - С печальной задумчивостью произнесла Мишель, опустив глаза и всматриваясь в свой чай и плавающие там кусочки лимона. - Сначала пропажа Нейта, потом смерть его матери, которая не выдержала потери старшего сына. Ещё и графиня Колхард, вышедшая замуж за графа Розенда...       Элена презрительно фыркнула, а Данте, который в это время делал новый глоток чая, подавился им и залился тяжëлым кашлем. Мишель посмотрела на него неожиданно проницательным взглядом и произнесла контрастно наивным тоном:       -Данте, ты чего? Настолько удивился? Да ведь это произошло чуть ли ни сразу после исчезновения Нейта. Ни уже ли ты не слышал?..       -Н... Н-нет... Н-не с-слышал... - С трудом откашлявшись, прошептал Данте.       -Странно, видимо, ты совсем не интересуешься внешним миром... Говорят, она ждёт ребëнка и находится уже на седьмом или восьмом месяце беременности.       -Шустрая девчонка, - нервно хихикнул Данте, в попытке скрыть свой шок от услышанной новости. Мишель, прищурившись, посмотрела не него, видимо, ожидая услышать грязное продолжение начатой шутки. Однако Данте даже не думал добавлять что-либо к сказанному. Ему было не до этого. Странная догадка засела в его голове и заставила Данте всего похолодеть.       -Знаете, я до сих пор так скучаю по нему... - Элена опустила голову. Вероятнее всего, для того, чтобы скрыть выступившие на глазах слëзы. Мишель приобняла еë за плечи.       -Я тоже... Не знаю, как у него это получалось, но он всегда был так добр ко всем. Даже ко мне при нашей первой встрече, хоть она и была не из приятных, ха-ха... - Губы Мишель немного дрогнули. Она грустно улыбнулась. - Уверена, даже наш ворчун Данте по нему скучает... Хотя и всячески делает вид, будто ему всë равно.       Данте отвëл взгляд и ничего не ответил на слова Мишель. В его серо-карих глазах с лиловыми мешками блеснули слëзы, но он с усилием их подавил. Элена с благодарностью посмотрела на Мишель, после чего высвободилась из еë объятий.       -Спасибо, Миша... Спасибо вам обоим. Не знаю, что со мной было бы, если бы это произошло до моего знакомства с вами двумя. Я хочу сказать... Я вас очень люблю, ребят. Простите, если иногда могу быть немного резка с вами...       -Ничего, Эл, мы понимаем... Мы тоже тебя любим. Думаю, то время было тяжëлым для нас всех...       Худые руки Данте задрожали. Он сжал их в кулаки и резко встал со стула.       -Я тут внезапно вспомнил... Мне надо срочно сходить кое-куда. Извините, что так ухожу, можете посидеть тут, я скоро вернусь...       Сопровождаемый недоумевающими взглядами подруг Данте сорвался с места и покинул свою комнату. Буквально через пару минут он оказался возле нужного дома. У порога Данте помялся, никак не решаясь постучать. Он потëр холодные руки друг о друга, переминаясь с ноги на ногу. Наконец костяшки его худых пальцев коснулись двери. Данте постучал. Дверь ему открыл мужчина среднего возраста. Его лицо было уставшим и печальным, но несмотря на это его светлые голубые глаза смотрели на пришедшего мальчика ласково. Взъерошив свои чëрные волосы, мужчина с недоумением в голосе сказал:       -Привет, Данте. Давненько уже я тебя не видел... Что привело тебя сюда?       -Здравствуйте, мистер Муншери. - Мальчик отвëл глаза. Он и забыл как сильно Нейт и его отец были похожи. Из-за этого Данте стало немного не по себе. - Простите, пожалуйста, что потревожил... Но у Вас случайно не осталось одной книги?.. Она называется "Энциклопедия нечисти", если я не ошибаюсь.       -Хм-м... - Взгляд мистера Муншери заметно погрустнел. - Не знаю даже... Можешь посмотреть на чердаке. Там раньше жил и занимался Нейт, я оставил все его вещи нетронутыми.       -Хорошо, я посмотрю, спасибо Вам большое. - Данте с благодарностью кивнул.       На чердаке всë было точно таким же, как и тогда, когда Данте последний раз находился здесь. Мальчик внимательно осматривал пространство вокруг себя. У него возникло ощущение, будто он переместился во времени на год назад. Сердце Данте болезненно защемило. В задумчивости он прикоснулся к одеялу, лежавшему на давно опустевшей кроватке Нейта, и вытер с него пыль, после чего сел и грустно уставился на деревянные доски пола. Данте беззвучно вздохнул и встал. Найти нужную книгу не составило особого труда, она лежала прямо по центру рабочего столика. Когда книга оказалась у Данте в руках, он заметил что-то, выглядывающее между еë страниц.       -Что это...- прошептал Данте и открыл книгу. В ней, в качестве закладки, лежал сплошь исписанный какими-то заметками листок бумаги. Данте сразу узнал почерк Нейта. Оторвав взгляд от заметок, мальчик обратил внимание на страницы, между которыми находился этот листок, и вслух прочитал заголовок, - "Блайшер"...       Данте замер и тотчас захлопнул книгу, крепко прижав еë к себе. Как преступник, он бешено озирался по сторонам, будто боясь, что прямо сейчас на него кто-нибудь выпрыгнет из недр чердака. Но ничего не произошло. Тогда Данте прерывисто вздохнул и, продолжая обнимать книгу, поспешно покинул пределы чердака.