Часть 2. Чем завтракают птицы ?

      Шум моря, порывы ветра и кряхтение птиц были до того будничными, что приравнивались к тишине. Но даже подобная «тишина» иногда переходила все допустимые границы. Очередная пара чаек, гнездящаяся, казалось, в каждой щели, опять что-то не поделила. Сначала они просто орали. Затем начали кидаться друг на друга и, наконец, врезались в окно.       Фрида, до этого свернувшаяся на простынях и прижавшая пышную подушку поверх головы, чтобы поспать еще хоть немного, резко села, злостно раздвинув плотный бархатный синий балдахин, и зажмурилась от ворвавшегося к ней света.           — Чтобы вами дракон закусил! — прошипела девочка не хуже змеи, бросив раздраженный взгляд на улетавших от окна чаек.        Поняв, что продолжить сон не получится, Фрида спустила босые ноги на пол и потянулась. Тапочки так и остались лежать у кровати. Пол в Бургимфельзене был зачарован оставаться теплым независимо от погоды. По мнению Фриды, это было одной из лучших деталей замка. Обычно её будил один из домовиков, принося воду, чтобы Фрида умыла лицо и окончательно проснулась. Затем она выбирала одежду в гардеробной комнате, примерно тогда же приходила гувернантка — фрау Винтерхольм — и помогала фройляйн Гриндевальд облачиться, обговаривая планы на день и проверяя, надела ли Фрида корсет, предательски посылающий фрау Винтерхольм сообщалку каждый раз, когда девочка не держала идеально ровную осанку.        Но для домовика было еще слишком рано, а гувернантка и вовсе сегодня не планировала свое появление. У Фриды был выходной. Она намеревалась поспать чуть дольше, так как ей не сразу удалось уснуть прошлой ночью. Девочка обдумывала разговор с отцом. В моменте, как обычно, Фрида действовала без страха, ощущая себя главной героиней сценки, а осознав, что ей отвечают таким же изысканным театральством, — заигралась. Ставить условия и, по сути, шантажировать опаснейшего мага Европы было, пожалуй, не самым разумным действием. Тем не менее Фриде понравилось, так что, в конце концов, засыпая, она пришла к выводу, что ни о чём не жалеет.        Девочка бросила взгляд в сторону гардеробной. Сегодня был выходной, а по выходным в замке, кроме неё и домовиков, всё равно никто не водился. Значит, можно не переодеваться. Она подошла к дивану, проведя пальцами по свисающей из высокого мраморного вазона лиане плюща. Двери на балкон открылись, и фройляйн высунула нос на улицу, вдохнув свежий соленый воздух, и тут же поежилась от проникшего в комнату утреннего тумана.        Красные скалы, что едва прорисовывались сквозь туман, были оккупированы птицами с черной спиной, белым брюхом и большим оранжевым клювом. А на спинке её плетеного стула сидел упитанный дирикол. Проснувшись из-за появления Фриды, он наклонил набок голову с бирюзовым оперением. Затем что-то недовольно пророкотал толстым клювом, легонько дернув своими короткими крылышками. Видимо, ночью он выпал из гнезда и продолжил сон на её балконе.         Проигнорировав недовольство незваного гостя, девочка стянула с дивана плед, вышитый сверкающими звездами, и набросила его поверх длинной белой ночнушки из мягчайшего льна. Но птица, видимо, была всеядной и углядела в домашнем растении приятную утреннюю закуску. Перепрыгнув со спинки стула на углубление, вырезанное в двери балкона, упитанное создание стало жрать лиану.        — Кыш, от моего плюща! — хлопнула по клюву тут же отпрыгнувшую птицу фройляйн. — Или твое оперение пойдет на украшение шляпки, — добавила она следом.        Чуть подумав, Фрида также надела на распатланные волосы любимую серебряную тиару и, как была, босиком, скрывая рукой смачный зевок, пошла к выходу из своих покоев. Она напоследок бросила взгляд на балкон, отметив, что дирикол уже исчез.           Птицы были одновременно гордостью и занозой в одном месте для небольшого, скрытого от немагов острова Гальттанд, находящегося одинаково близко как к землям Германии, так и Дании. Фрида иногда раздумывала, что, если бы эти земли не были исключительно волшебными, здесь можно было бы соорудить отменный птичий заповедник, построить еще парочку гостиниц и зарабатывать на магловских пенсионерах, любящих подобные мирные и спокойные места. В прошлой жизни она бы с радостью проводила отпуска на острове, где можно полюбоваться птицами, погулять по скалам и дюнам, отмокнуть в термальных ванночках, появившихся в этих скалах из-за водопада, а затем сытно и вкусно пообедать свежей рыбой и вкуснейшим северным пивом, любуясь морем из окон ресторана.       Поправив плед, девочка остановилась у лестницы. Почесала подбородок и посмотрела сначала вверх, а затем вниз. Ей хотелось отомстить чайкам за ранний подъем. Это можно было сделать, поднявшись в башню чаек. Но со второго этажа уже пахло гренками и беконом. Видимо, Педант и Зевака как-то прознали, что юная госпожа не спит, и накрыли завтрак. Фрида недовольно скривила лицо и побежала вниз. Перепрыгивая сразу по две ступеньки, она шлепала быстро замерзающими стопами по необогреваемой графитовой лестнице и облегченно выдохнула, лишь оказавшись на опять теплом полу второго этажа.       Когда двери в зал для завтраков открылись, Фрида едва не споткнулась на ровном месте, застыв у дверного проема.       — Что вы здесь делаете? — наклонив голову, спросила фройляйн, увидев Геллерта, сидящего в кресле на открытой террасе в темно-бордовом шелковом халате с серебристой подкладкой. На небольшом столике перед ним стояли фарфоровая чашечка с золотой окантовкой и блюдцем, сахарница, латунная пепельница и серебряный кофейник, вдруг взмывший в воздух, чтобы долить в чашечку горячего крепкого кофе с отчетливым запахом кардамона. В воздухе парила газета «Волшебный Трибунал», трепыхаясь от порывов ветра.          — Доброе утро, Лягушонок, — Геллерт лениво стряхнул пепел сигары в пепельницу и перевел от газеты ставший насмешливым взгляд. — Завтракаю в собственном доме. Тебя это удивляет?       — Впервые на моей памяти, — усмехнулась Фрида, подходя к основному столу и накладывая в тарелку сыр, бекон и гренки с джемом. Забрав и остальной сервиз для еды, она вышла на террасу и бахнула свой завтрак на маленький столик рядом с кофейником папеньки. Геллерт слегка закатил глаза и взмахом руки заставил стоящее в нескольких метрах кресло подлететь к Фриде.       — Благодарю, — кивнув, забралась в кресло с ногами девочка, тут же укрывшись пледом, затем положила кусочек сыра на гренку и откусила, став рассматривать газету.       — Педант, — домовик тут же явился с тихим хлопком, — принеси и мне кружку кофе.        — Пока рано, — остановил его Геллерт, — принеси ребенку чай.       — Конечно, хозяин, — поклонился эльф и исчез, и секунду спустя возле Фриды появился глиняный чайник, от которого исходил тонкий пар, и пустая фарфоровая кружка, разрисованная бирюзовыми волнами. Из сахарницы вылетел квадратик сахара; Фрида махнула рукой, отгоняя его, и тот упал обратно. Немного настоявшийся чайник взлетел, наполняя кружку насыщенным черным чаем. Посмотрев с завистью на кофейник, девочка краешками пальцев подняла кружку и, скривившись, заглянула внутрь.       — Благодарю, папенька, — с радостью питающегося одними лимонами человека проговорила Фрида, делая глоток.       Мало по чему в новой жизни она скучала столь же сильно, как по кофеину. Еще столетие назад дети пили разбавленное вино и пиво вместо воды, а теперь юной фройляйн не разрешали жалкую кружку вкуснейшего кофе.         — «МКМ вновь выражает обеспокоенность деятельностью Геллерта Гриндевальда», — вслух прочитала Фрида заголовок, написанный большими буквами на первой полосе газеты, и посмотрела на фотографию снизу. Оттуда на неё смотрел распатланный и бородатый Геллерт в тюремной робе, держащий табличку с собственным именем и ухмыляющийся.          — Уже второй раз за неделю, — отметил маг, сделав глоток кофе.       — Занятная прическа.         Геллерт прикрыл газету и взглянул на снимок на развороте.       — МАКУСА не соизволили нанять заключенному парикмахера.           — Какая жалость, — даже не потрудилась изобразить печаль в голосе Фрида, то и дело проводя завистливым взглядом по заманчиво пахнущей кружке кофе в руках отца.        — Я все еще не согласился на твою просьбу. Продолжишь язвить, Лягушонок, и я быстро приму решение.        — Так ведь утро… — слабо оправдалась фройляйн, тут же преувеличенно довольно отпив чаю, — и вам идет.         — Тюремная роба?        — Мне четыре, папенька. Я понятия не имею, что такое тюремная роба.  Геллерт хмыкнул на столь очевидную ложь. Отчего-то он был уверен, что мелкая егоза прекрасно знает и о том, что такое тюремная роба, и даже о МАКУСА с МКМ.        На балкон залетела огромная сова. Широкогрудый коричневый филин с черными полосами и большими янтарными глазами. Чуть выше, вместо бровей, у совы торчали длинные пучки перьев, похожие на рога. Сова подлетела к столу, сдвинула клювом пепельницу и положила на её место стопку каких-то бумаг. Затем взлетела, гордо усевшись на наивысший на террасе столб, оказавшийся её насестом.         — Спасибо, Горгулья, — обратился к сове Геллерт.       Американская газета «Волшебный Трибунал» опустилась на пол, и Фрида лишь сейчас обратила внимание, что под столом уже лежала стопка других газет на разных языках. Ей удалось рассмотреть «Der Zauber Bote», написанную на родном в новой жизни немецком языке; «Il Corriere Magico» , итальянскую газету, которую она бы пока не бралась читать, так как лишь два месяца назад ей стали преподавать язык Данте; и «La Gazette Enchantée» на французском, на котором с Фридой общались едва ли не чаще, чем на родном немецком и датском. Названия оставшихся в стопке журналов ни понять, ни прочитать ей не удалось.           Достав из кармана халата палочку, Геллерт взмахнул ею над бумагами. Затем, отложив волшебный инструмент на стол, взял первую из них руками и открыл. Вчитавшись в текст, он стал что-то бормотать под нос. Фрида с интересом прислушалась.           — Значит, министр Австрии пока нейтрален. Но молодежь заинтересована в моих идеях. Это хорошо.        Бумажка полетела к газетам, а Гриндевальд потянулся к новой.        — Какой флоббер-червь писал этот отчет? Серьезно, у гиппогрифа и то почерк понятнее. Самопишущее перо что, для маглов придумали? — недовольно бурча, вглядывался в текст маг, не видя, как фройляйн скрывает смешок за чашкой, запоминая понравившиеся выражения и продолжая прислушиваться. — О? Министр Франции нас поддерживает? Наверное, чистокровные надавили. Хотя французы, как и итальянцы, просто не хотят проблем. Потеряю власть — спрячутся быстрее садового гнома. Еще и заявят в МКМ, что яростно сопротивлялись, а их не поддержали.       Следующие бумаги летели одна за другой.        Болгария. Швейцария. Испания.        Очередная бумажка отправилась под стол, сменившись новой. А Геллерт, прочитав новый отчет, демонстративно закатил глаза.        — Не удалось убедить министра Румынии? Понижу жалованье этим… Мозгов меньше, чем у соплохвоста. Как можно было налажать с Румынией? У них ведь постоянные кризисы с драконьим заповедником. Достаточно было поманить обещанием признания его мировым магическим наследием и выделением постоянных ресурсов на содержание в случае нашего успеха. Ну и подкуп. Мне что, самому все делать?       Бросив не самое лучшее известие к остальным, маг слегка улыбнулся, потянувшись за следующим отчетом. Фрида заинтересованно подняла бровь, заметив слишком довольную реакцию на еще не прочитанный документ.          — Британия… Ну, министр Селвин, конечно же, на нашей стороне. И, конечно же, ничего не может сделать… Опять. Ну да, Альбус... Ну да, хитрый рыжий пикси, — с восхищенной улыбкой пробормотал Геллерт, будто весть была дивно какой хорошей, и, поведя по отчету пальцем, еще раз хмыкнул и отбросил его, сразу читая следующую бумагу.       — Эти радикалы… Ну сколько раз им повторять, что демонстрации без моего одобрения устраивать нельзя? — мужчина цокнул, пригубив опять наполнившуюся кружку кофе. Сделав глоток, он ненадолго прикрыл глаза.       — Мантикора побери... Я, конечно, не невинная девица, но и вы совесть имейте!  Нужно больше лояльных газет. Не «Темный маг вновь дестабилизирует ситуацию в Европе», а «Лидер движения за реформу Статута выступает перед сторонниками».       Отбросив очередной отчет, Геллерт чуть помассировал виски и резко встал.       — Педант, Зевака, отнесите бумаги в мой кабинет, — велел он появившимся домовикам. — И принесите еще кофе, — махнул он прежде, чем те исчезли.        — Горгулья. Можешь быть свободна. Я позову тебя, когда напишу указы.       Мужчина стремительным шагом направился к выходу из зала для завтраков. Он остановился у двери, бросив на сидящего на террасе ребенка чуть удивленный взгляд. Видимо, позабыв, что на завтраке у него была компания.        — Фрида... — маг обвел глазами помещение, пытаясь что-то придумать. — Займись чем-нибудь. 

***

      Оставшись одна, девочка меланхолично дожевала гренки, не особо раздумывая об их вкусе. Как только она доела завтрак, тарелка и прочий сервиз исчезли со столика. Фройляйн глубоко зевнула, не потрудившись даже прикрыть рот, натянула плед до шеи и зарылась в кресло, став наблюдать за волнами, бьющимися о скалы. Море лишь недавно перестало быть черным, приобретая синий цвет с серебристым оттенком. Туман все еще наполнял воздух влагой, а тюлени только-только лениво вылезали на камни, готовясь греться на солнышке. Фриде не нужно было смотреть на часы: море ей показало, что время сейчас чуть позже рассвета и слегка раньше утра. Она еще раз зевнула, мазнув взглядом по пустому креслу, где раньше сидел Геллерт.       «Даже по выходным встает в столь несусветную рань и тут же берется за работу», — мысленно посочувствовала Фрида.       В книгах тёмные лорды занимались наведением зла и провоцированием несправедливости. Работали их подданные, замученные круциатусом. А тёмные лорды расхаживали по школам и детским домам со злобным смехом, одаривая окружающих Авадой.        Очередной порыв ветра прошмыгнул по террасе, окатив Фриду с ног до головы. Она задрожала, обняв себя руками.       — Педант, — домовик тут же объявился, кланяясь. — Мне холодно. Чары на одежде опять рассеялись?       — Педант всё проверит, юная госпожа, — заверил домовик, делая пасы руками. — Плохая ночнушка. Совсем не согревает маленькую хозяйку, — причитал домовик, накладывая на Фриду утепляющее заклинание.         — Это четвертая за месяц. Они ведь зачарованы служить годами. Почему чары меньше недели держатся?        — Простите, юная госпожа. Педант не знает.            — Я переоденусь и позову тебя, — замотавшись сильнее в плед, сказала Фрида, вставая с кресла. — Отнесешь ночнушку в ателье Унтерфельса. Пускай обновят чары. Мне ведь, как обычно, барьер не позволит спуститься в город? — уточнила девочка.       Она давно хотела исследовать весь Гальттанд, включая магический городок Унтерфельс. Но вокруг территории замка Бургимфельзен был защитный барьер, за который её пока не выпускали.        Домовик в очередной раз поклонился и исчез. А фройляйн, недовольно цокнув, пошла обратно в свои покои менять наряд.        Для человека из современного мира развлечений в древнем пустующем замке было не особо много. Но все же парочка интересных занятий находилась. Из любимых Фрида выделяла несколько: гонять чаек, читать книги в книжной башне, устраивать фехтовальные дуэли с учебным манекеном, пытаться проникнуть в закрытые помещения, ставить перед домовиками пьесы в домашнем театре и летать по прилегающей к замку территории на метле.         Последняя идея выглядела наиболее соблазнительной. Достав из гардеробной комнаты костюм для полетов, Фрида стянула ночную сорочку и провела ладонью по родимому пятну на груди, прямо под сердцем. Пятно напоминало надбитое стекло, пошедшее многочисленными темными трещинами по телу. Фрида прищурилась, присмотревшись; на миг ей показалось, будто одна из трещин стала короче. Она моргнула… Нет, наверное, освещение. Пожав плечами, девочка надела плетёный свитер. Она уже успела привыкнуть к пятну, воспринимая его как странную декорацию, так что, наверняка, ей просто привиделось.        Натянув светлые, узкие снизу, но расширенные на бедрах брюки с защитными вставками на коленях и укороченную твидовую мантию синего цвета с красной атласной подкладкой, Фрида позвала домовика. Отдав ему ночнушку, фройляйн пошла к лестнице, чтобы спуститься на нижний этаж. Окна этого этажа иногда полностью скрывались под морем. Там находились комнаты слуг, которые теперь занимали два эльфа. Также были кухня, прачечная и небольшая комната возле кладовки, где на стене висела её Комета. Фрида сняла небольшую метлу с мягкой фиолетовой сидушкой и амулетом-звездочкой, висящим на ручке, и поднялась на первый этаж.       Сменив возле выхода домашние балетки на высокие сапожки и надев кепку-хулиганку с пилотскими очками, девочка вышла на улицу, тут же запрыгивая на метлу.       Фрида вспомнила, с каким скепсисом она относилась к этому транспорту поначалу. А то как же: зная канон, книги и сцены из фильмов, она думала, что метла — это тонкое голое деревце без каких-либо удобств.       Как выяснилось, волшебники тоже не были идиотами. Например, на спортивных метлах, созданных для скоростных и маневренных полетов, вроде игры в квиддич, сидушка тонкая, а подножки высоко задраны. Метла Фриды была от компании «Комета», из детской серии «Маленькая Комета». Очень безопасный транспорт с удерживающей магией и ограничителями. На «Комете» невозможно подняться выше пяти метров и разогнаться сильнее 30 километров в час. Жаль только, не туристическая. В книгах её даже называют «метлой-диваном» из-за громоздкого сиденья. Вот там уже и подогрев, и подставка под кружку, и разогнаться можно — почти как на настоящей спортивной метле.        При первом полете Фриде казалось, будто её вот-вот сдует ветром. Она тогда взлетела чуть выше роста взрослого человека, но отчего-то ощущала себя так, словно летит выше и быстрее самолета. Вцепилась в рукоять с такой силой, что ладони еще двое суток болели. И постоянно озиралась на страхующую её фрау де Вьен, самую молодую из наставниц, что обучала юную фройляйн музицированию.       Теперь же она спокойно парила в воздухе, а пик высоты и скорости детской «Кометы» стал ей ничтожно мал. Не то что новая модель «Метеора» из туристической серии...        Пролетая над скалой с греющимися на солнышке тюленями, Фрида увидела Криденса. Парень пытался приманить и накормить животных куском багета. Безуспешно. Геллерт вчера предупреждал, что Криденс поживет в комнатах в гостевом крыле замка, правда, фройляйн не ожидала, что он заселится так быстро.        — Они рыбу любят, — вместо приветствия произнесла девочка, приземлившись рядом с содрогнувшимся юношей. Она говорила размеренно, стараясь произносить английские слова без явного немецкого акцента.       — Прости? — тихо переспросил он.       — Тюлени. Они не едят хлеб. Но любят рыбу. Предложи им скумбрию, треску или кильку.        — У меня нет.       — Ты ведь гость Бургимфельзена. Значит, можешь пользоваться эльфами рода. Позови Педанта или Зеваку. Они принесут угощение.       — Я правда могу? — уточнил парень, немного стушевавшись от собственного вопроса. — Спасибо. Я, кстати, Криденс.        — Гриндевальд. Фрида Гриндевальд, — представилась привычной, выученной до автоматизма формулой фройляйн, едва успев сдержать себя от неуместного сейчас приветственного поклона. — И советую сменить обувь. По Гальттанду в туфлях не ходят. Лучше непромокаемые сапоги. Как у меня и у моего папы, — быстро добавила девочка, чтобы смягчить ставшую еще более неловкой обстановку.        — Я не знал.        — Ну... Туфли красивые, — поняв, что звучит как заучка, раздающая непрошеные мудрости, Фрида слегка растерялась. — Просто ты возненавидишь весь остров после прогулки в низкой обуви.             — Тут влажно, — осознав смысл совета, кивнул Криденс. — Я никогда раньше не видел настоящего моря.       — Нравится?       — Очень.        — Я рада… Попробуй позвать домовиков, чтобы покормить тюленей.         — Зевака, — неуверенно произнёс юноша, смотря куда-то вбок. С хлопком появилась домовушка и тут же поклонилась.       — Зевака тут. Чем Зевака может служить дорогому гостю хозяев рода?        — Можешь, пожалуйста, рыбы тюленям принести?       Было очевидно, что юноша не привык отдавать приказы. Он теребил манжет на рукаве и совершенно не знал, как себя вести с домовыми эльфами. Эльфийка опять поклонилась и лениво закивала.        — Конечно, дорогой гость хозяев. Зевака может.        И осталась стоять на месте. Фрида тихонько фыркнула и слегка потянула Криденса за рукав. Поняв намек девочки, он наклонился, все еще бросая непонимающие взгляды на Зеваку. Фройляйн привстала на носочки и прошептала ему на ухо:       — Это был вопрос. Она ждет приказ.  Выдав тихое «A...», юноша благодарно кивнул Фриде. Он опять выпрямился, лишь слегка сутулясь, и неуверенно произнёс:       — Принеси рыбы тюленям… Пожалуйста?        В этот раз, после поклона, домовушка исчезла. В следующий миг возле лежащих на камнях тюленей появилась горка сырой рыбы. Крупные серые животные, до того с интересом следящие за Фридой и Криденсом, мгновенно заметили лакомство. Зафыркав, они, неуклюже переваливаясь, подползли к угощению и меньше чем за минуту поглотили всех рыбин целиком. Доев, тюлени пару раз хрюкнули и чуть присвистнули, видимо, благодаря за угощение, и опять лениво развалились на камушках под солнцем.         Фрида с Криденсом пару минут стояли молча, наблюдая за этой сценой. Фрида, не сумев удержаться, рассмеялась.        — Ты хотел их накормить лично? — отдышавшись после смеха, поинтересовалась фройляйн, глядя на застывшего Криденса. Тот неопределенно пожал плечами и кивнул.       — Любишь лошадей? — Криденс наконец-то отмер и кивнул более уверенно.          — Мне гувернантка рассказывала, что на острове живет табун диких фестралов. Они иногда заходят на территорию Бургимфельзена. Я их не могу видеть. Но это правда. Они ели яблоки и морковку с моих рук. Такие забавные. Лакомство будто съедается само по себе. И еще у них носы влажные, а кожа — как у ящеров. Я люблю ящеров. А ты?       — Ящеров? Наверное.        — Тогда пойдем. Может, выйдет покормить фестралов, — Фрида перехватила рукоять метлы, а другой рукой взяла Криденса за руку, поведя за собой. — Они возле каменной беседки иногда появляются. Видишь маяк? — Она кивнула на наивысшую точку на скале, где стоял серебристый маяк с синими линиями. — Беседка совсем рядом.       Юноша даже не сопротивлялся, позволяя ребенку тянуть себя куда-то. Фройляйн шла по скалам широким размашистым шагом, но для Криденса темп был комфортно-неторопливым.        — Знаешь, почему остров называется Гальттанд? — повернула голову и споткнулась о выступающий из скалы корень Фрида. Криденс едва успел крепче сжать её руку и потянул на себя. — Ой, спасибо. Так вот. Знаешь?       — Смотри вперед, — легонько улыбнулся парень. — Почему Гальттанд?        — На старонорвежском это значит «клык кабана». Очень давно, больше тысячи лет назад, проплывающий мимо капитан увидел этот утес, — Фрида указала на серую скалу, по которой они шли, — и сказал, что он похож на клык огромного кабана, поднимающегося из моря. Потом они нарисовали карту. И, представляешь, Гальттанд похож на гигантскую голову разъяренного вепря с серым клыком, торчащим из открытой пасти. Вот все скалы тут красные, а клык — серый. Вот и назвали «клыком кабана». А ты из Америки, верно?       — Я жил там. В Нью-Йорке. Но... я не знаю, откуда я на самом деле, — Криденс о чем-то задумался, слегка поежившись.       Они как раз проходили возле замка. Юноша бросил задумчивый взгляд на окна.       — Он тебя очень любит, — совсем тихо проговорил парень.       Фрида едва не фыркнула. Любит? Да он даже имя совы запомнил, в отличие от её. Девочка заставила себя улыбнуться.        — Ты прав. Мне сильно повезло.        Вдруг фройляйн ощутила резкую боль в макушке. Будто на секунду с головы потекла теплая жидкость, а череп стал раскалываться. Фрида не успела даже вскрикнуть. Боль исчезла так же стремительно, как появилась. Но ей непреодолимо сильно захотелось сделать шаг назад. Отступив, фройляйн услышала сухой:       ТК!        короткий и деревянный звук удара. А затем: «Крр…».       В одном шаге от неё, клювом вниз, упал дирикол. От столкновения со скалой пара кусочков известняка откололась и покатилась вниз. Из сломавшегося клюва торчала и слабо трепыхалась рыба.       Фрида сглотнула, осознав, куда едва не упала птица. Криденс побледнел. Тишину нарушали лишь волны, с силой разбиваясь о скалы, будто готовились к шторму.