Что делать?

      Дорогой чёрный тонированный седан — поистине редкость где-либо за пределами Нью-Пари. Особенно, когда он рассекает сельскую местность в сопровождении кортежа. Люди, работающие в теплицах, испуганно перешёптывались, когда процессия свернула в Ле Лож. Никакими пограничными постами деревенька похвастаться не могла. Разве что хилым шлагбаумом, который работал на крепком слове сторожа и воле Единого.       Старик, не выходящий из запоя даже в своей сторожке на рабочем месте, подумал было, что к нему неожиданно нагрянула белая горячка, когда один из охранников сообщил, что кортеж Приора запрашивает право на въезд. Впрочем, бедному деревенщине не нужно было проблем. Поэтому он не стал узнавать зачем и почему столь большая шишка решила приехать в такую дыру.       Охрана остановилась чуть поодаль от полицейского участка. По всем правилам и регламентам, Иво был обязан дождаться знака, что можно покинуть автомобиль. Но ему было некогда заниматься собственной безопасностью. Похитители наконец-то вышли из своего подполья, а это даёт шанс найти их и уничтожить. Кей, почувствовавший намерения начальника, пулей выскочил на улицу, сканируя всё пространство. На открытом воздухе это было делать значительно легче, чем в машине.       Жонсьер тоже не стал задерживаться в салоне и тенью последовал за Мартеном.       — Что скажите, Стоун? — подходя ко входу, спросил Приор.       — Страх, волнение и злость чувствуются наиболее ярко, но опасности не принесут.       Громкие шаги лакированных туфель были едва ли привычным звуком в такой лачуге. Кей уже знал расположение кабинета и без проблем привёл своих спутников. Охрана осталась снаружи. Не было никакого смысла брать их внутрь. Кей и Марк справятся самостоятельно даже в том случае, если полицейский решит напасть.       За дверью послышалась мужская брань и знакомый женский голос.       Эмпатик счёл нелишним просканировать пространство вновь: эмоции были яркими, тревожными. Обстановка для культурного приветствия явно не располагает. Он распахнул дверь без стука.       — Я ещё раз тебе говорю, тупая овца... — инспектор оборвался на полуслове, завидев вошедших.       — Кей Стоун, аколит Корпуса Содействия, — выходя вперед, шатен достал из кармана жетон. — Месье, Вы отправляли обращение в Корпус.       — Отправлял, — прищурился полицейский, заглядывая за спину псионика, за которой появились двое инквизиторов. Лицо второго было слишком знакомым в кругах светских правоохранительных органов. — Единый...       Перепуганная и истерзанная переживаниями женщина, проследила за его взглядом и позволила себе с облегчением вздохнуть: эти бессмысленные унижения и оскорбления сейчас закончатся. Понимая, что смотрит слишком долго на высокую фигуру в чёрном, она понуро опустила глаза.       В кабинете появился Марк, а за ним и сам Приор. Оба прекрасно слышали слова полицейского и были даже не удивлены. Эта структура никогда не отличалась особой дисциплиной и субординацией, начиная с их руководства.       — М-месье Приор, — залепетал мужчина, пряча руки за спину и робея. — Неожиданный визит.       — Ваша фамилия и звание, — холодно и без лирических вступлений потребовал Мартен.       — Лейтенант Файк, месье.       — Лейтенант, проясните происходящее.       — Месье... Вы о чем? Наверное, со стороны показалось странным мое высказывание, но Вы не так поняли!..       На лбу мужчины выступил холодный пот: он прекрасно понимал, что, если Приор явился сюда сам, то девка эта пропавшая очень не простая, а значит и за грубость с её матерью его могут вышвырнуть. Даже несмотря на то, что полиция — светская структура, вся эта властная верхушка варится в одной тусовке. Поговорить с главой полиции для Приора проблемой не будет.       — Что здесь можно неправильно понять, лейтенант?! — фыркнул Жонсьер, хмурясь. — В протоколе полиции прописано обращение к пострадавшим «тупая овца»?       — Нет, конечно... — скривился тот, стараясь из последних сил выкрутиться: — Это вырвано из контекста...       — Достаточно, — поднимая ладонь, отрезал Мартен. — Передайте все материалы дела дознавателю Инквизиции. О Вашем нарушении должностных обязанностей будет сообщено Вашему руководству.       — Месье... Я бы рад, да только материалов у меня и нет... — чувствуя свою призрачную возможность избежать наказания, он уже более смело добавил: — Гражданка отказалась давать показания и выдавать на руки все вещественные доказательства!       Взгляды всех троих мужчин обратились на затравленную фигурку худой женщины, которая беспомощно обнимала себя, сжимая собственные предплечья до побелевших костяшек. Энн всё ещё смотрела в пол, едва ли дыша. Ей нужно ещё немного побыть сильной... Ради дочки. Она не может разрыдаться или пасть в ноги её начальнику. Как бы сильно она не боялась. Сглотнув вязкую слюну, Рид встала на онемевшие от страха ноги. Голову поднимать она боялась, но только времени робеть не было.       Чуть расправив плечи, она посмотрела на Приора, который стоял всего в паре метров от неё.       — Месье Приор, — тихо начала она, надеясь, что хоть так не будет слышна дрожь её голоса. — Инспектор неправильно понял мои слова. Я отказываюсь давать показания ему, но никак не хочу препятствовать следствию. Тем более если это касается моей дочери... Я просто побоялась, что их неверно истолкуют.       Иво несколько раз приходилось представлять Энн Рид, когда Лу затрагивала тему своего детства. Дочь была на неё удивительно похожа. Женщина выглядела молодо, даже несмотря на тяжелый деревенский образ жизни. Но сейчас, очевидно, очень боялась. Возможно, даже самого Мартена. Их встречу он представлял совсем не так, но что поделать, если у жизни другие планы?       — Мадам Рид, — начал Иво, смягчая тон, — я попрошу Вас проехать вместе с нами в Инквизицию для беседы.       — Конечно, месье, — склоняя голову, она схватила со стула свою сумку и в пару торопливых шагов оказалась рядом с Кеем.       Из всех присутствующих она доверяла ему больше всех. Быть может, дело было в его эмпатии, а может, весомую роль играла их встреча и знакомство.       Юноша лишь ободряюще ей улыбнулся, аккуратно касаясь плеча и провожая к одной из машин кортежа на улице. Марк и Иво тоже задерживаться не стали, как и обращать внимание на никудышного деревенского инспектора.

***

      Они прибыли к центральному зданию Инквизиции.       Энн Рид этой части города совсем не знала, да и куда простой деревенщине знать о Центре? Но смутное чувство не давало ей покоя. Всё казалось очень странным: сам Приор лично приехал в деревушку и пригласил её в город. С ней слишком учтиво обращается его охрана: открывают дверь машины, любезничают. Кей, несмотря на свою должность, отходит от Мартена и идет рядом с ней. Массивность здания вызывает мурашки, и женщина уже готовится к тому, что её отведут в допросную — уж очень много вокруг охраны.       Но её ожидания не оправдываются. Охранники отходят в сторону, а её ведут к лифтам. В кабине только она и трое мужчин. Они едут на самый последний этаж. Всё это время она старается не отрывать взгляда от своей обуви, будто заключенная, которую вот-вот казнят на эшафоте одним взмахом руки Палача. Однако в приемной Приора женщина позволяет себе на секунду поднять глаза и удивиться красоте помещения. Иво Мартен учтиво распахивает перед ней дверь:       — Прошу, мадам.       И ей не остается ничего, кроме как следовать его указаниям. Уж слишком страшно. И всё меньше её мозг соглашается с тем, что Лу работает здесь на постоянной основе. Простая девушка из Ле Лож, псионик, и такая роскошь вокруг.       Кабинет главы Инквизиции впечатляет её не меньше его владельца.       Огромное помещение без окон. Невероятно стильное и пропитанное властью. Мартен направляется в правую часть кабинета, к диванам. Инквизитор садится на диван рядом с Кеем. Мартен, заняв кресло, указал женщине на противоположное:       Она молча садится на самый край, ставя сумку себе на колени.       В кабинет заходит приветливая секретарша Мартена с подносом, на котором стоят чашки очень ароматного ромашкового чая. Это для женщины кажется ещё более странным. Вряд ли в Инквизиции так даются показания. Возможно, многие и считали Энн Рид инфантильной дурнушкой, но она таковой не являлась. И прекрасно понимала, что всё далеко не просто.       — Благодарю, — принимая из рук Даниэль чашку, коротко улыбнулась она.       — Мадам Рид, я приношу свои искренние извинения за то, что Вам пришлось терпеть по отношению к себе, — начал Иво, стараясь свести беседу к максимально доверительной.       — Месье... Разве есть тут Ваша оплошность? Полиция и Инквизиция совершенно разные структуры. Я сама сглупила и обратилась не туда.       — Расскажите, пожалуйста, максимально детально всё произошедшее за сегодняшний день, мадам, — Жонсьер нарушать доверительную политику своего начальника не собирался. Да и смысла в этом не было никакого. Женщина итак запугана дальше некуда.       — Хорошо, месье Жонсьер.       — Когда Вы успели узнать мою фамилию?       — Не беспокойтесь, я не общалась ни с кем из охранников... Дочь пару раз в разговоре упоминала, что ей доводилось работать с Вами. По её описаниями посмела предположить что это Вы, — потупив взгляд пожала плечами, Энн. Само же описание Лу она предпочла умолчать. Не нужно инквизитору знать, что он «истеричка с отвратительным характером». — Утром я не заметила ничего необычного, кроме группы новых рабочих около моего дома.       — Сколько их было? — уточнил Мартен.       — Человека четыре.       Тот лишь кивнул, понимая, что речь идёт об охранниках под прикрытием.       — Когда я пришла на работу, ко мне подошел один из рабочих, Тедд Бакс, он отдал мне конверт. Адресата он не знает. Видимо, оставили на вахте, — с этими словами она вынула из сумки столь важную улику и аккуратно положила её посередине кофейного столика. — Я вскрыла его на складе... А потом... Отпросилась с работы и пошла в полицию.       Воспоминания о содержании конверта были очень свежи. Энн инстинктивно потянулась рукой к шее. Вслух она произнести этого не сможет... Точно не сможет. Либо разрыдается прямо на этом месте.       — С вашего позволения, месье Мартен... Это все. Содержимое Вы можете проверить сами... Там всё как до вскрытия.       Дрожащей рукой женщина взяла чашку со стола, делая маленький глоток. Ей не хотелось больше находится рядом с этим письмом. Хотелось, чтобы всё это было просто глупой шуткой, и Лу просто вышла куда-то покурить и совсем скоро вернётся.       Мартен, в свою очередь, вынул из кармана пару кожаных перчаток. Точь-в-точь таких же, как и у Жонсьера. Должность дознавателя обязывала носить с собой подобный элемент одежды, чтобы осмотр улик не стал проблемой в любое время и в любом месте.       Хотя, нельзя сказать, что сейчас ему хотелось их осматривать. Предчувствие уже подсказывало, что ничего хорошего там нет. И это совсем не профессиональная интуиция. Дознаватель он сейчас или простой мужчина?       Длинные бледные пальцы скрыла чёрная кожа. Аккуратным движением он вытащил всё содержимое. Прядь волос. Письмо с похабным текстом. Но взгляд вцепился в фотографию.       Мартен готов был поклясться, что в этот момент его будто бы ударили в грудь с ноги и выбили весь воздух.       Откладывая конверт, он взял снимок двумя руками, вглядываясь во все детали. Мозг отказывался принимать тот факт, что это Лу. Его Лу... Вся в крови и ранах. Лежит на полу, будто грязная тряпичная кукла, которую выбросили. Вся одежда разодрана, руки и ноги связаны. Догадка происходящего с ней была будто канистрой бензина, вылитой в разгорающийся огонек. Шок сменился злостью и яростью. Кто посмел с ней это сделать?! Кто посмел пойти против Приора и отнять у него самое ценное?       Эти вопросы с каждым повторением вызывали всё более гневные чувства. Хотелось разорвать эту дрянную фотографию, а после всех виновных. Казни таким животным мало. Глядя на её измождённое лицо, ему хотелось лично разрубить похитителей на мелкие куски или сжечь заживо. Хотелось изобрести самую изощрённую пытку для этих ублюдков, чтобы последние часы их жизни прошли в смертной агонии.       Однако это эмоции. Эмоции простого мужчины — Иво Мартена, которой может себе их позволить. Только вот Приор не может. Ему нужно собрать всю свою выдержку и вновь запереть их глубоко внутри. Нужно... Обязан... Хорошие слова, которые прописаны в уставе Инквизиции. Прекрасно подходят для роботов или людей без малейших чувств к окружающим. Таким всегда был Иво Зола. И, быть может, он смог бы продолжать нести свое безэмоциональное бремя, если бы в один день не повстречал Лу Рид.       — Medre... — выдохнул мужчина, опуская улику к прочим и стягивая перчатку.       В кабинете стояла мёртвая тишина. Все внимательно наблюдали за Приором, и он прекрасно это знал. Сдержанно откинувшись на спинку кресла, мужчина потёр ладонью лицо, надавливая пальцами на плотно сомкнутые веки. Хотелось бы надавить сильнее, и больше не видеть ничего. Хотелось бы просто закричать от собственного бессилия. Пока они сидят здесь, в безопасности и тепле, она страдает. Страдает ни за что, по прихоти больных и слабых людей, которые жаждут мести и стремятся привлечь внимание объекта своей ненависти. Жалко. Омерзительно. Противно. Но только ли от поведения манифестантов? Отнюдь... Он виноват в этом тоже. Человек, который обладает колоссальной властью и силой... Не смог обеспечить безопасность той, что бросалась под пули за него. Был одурачен кучкой шпаны... Разве он не жалок?       — Письмо и волосы нужно отправить на экспертизу. Убедимся, что это не дешёвый трюк с псевдопохитителями.       — Волосы, видимо, срезали ножом. Биохимический анализ и сверка по базе ДНК займет долгое время, — подал голос Жонсьер. Происходящее не сулило ничего хорошего.       Мартен вдруг встрепенулся. Хищный взгляд впился в подчиненного. Он злился. На себя, на Жонсьера и его людей, которые безрезультатно шатаются по катакомбам.       — Мы и так достаточно потеряли его, — жёстче, чем следует, ответил Приор.       С этими словами он подскочил на ноги, и, не комментируя своих действий, подошёл к стене, за которой был тайный проход в его апартаменты. Кей и Марк встревоженно переглянулись.       Если Стоун работал не столь долго, но всё равно почувствовал весь коктейль эмоций начальника, то Марк прежде никогда не видел Иво в таком неуравновешенном состоянии. Энн же не понимала ничего из происходящего. Однако в голове крутилась навязчивая мысль: «Иво Мартен переживает за Лу».       Через пару минут он вернулся с чёрным гребнем в руках. В мелких зубчиках были запутаны блондинистые длинные волосы. Они явно не принадлежали самому Мартену.       — Марк, отдай образец её волос и эти образцы в лабораторию. Пусть установят идентичность. Детальный химический анализ и отчёт о нём я жду позже, — вновь холод и спокойствие в голосе, а взгляд направлен в пустоту: — Стоун, сопроводи мадам Рид в приёмную и передай Даниэль, чтобы нашла временные апартаменты в Центре.       Его взгляд вдруг обратился на женщину, что смотрела на него снизу вверх.       — Мадам Рид, я вынужден попросить Вас остаться в городе на неопределённое время до окончания поисков. Для Вашей безопасности. Все расходы на временное жильё и Ваше пребывание здесь я покрою. На место Вашей работы от Инквизиции будет направлено письмо. Можете не переживать за сохранение зарплаты.       Энн отвела взгляд, жмурясь от подступающих слёз. Пришло горькое осознание... Она поняла, что дело закручивается слишком серьёзное и даже сам Приор не знает, где искать её дочь. Волна отчаяния накрыла с новой силой.       Перед глазами появилось мёртвое лицо Альфреда в морге. Бездыханное тело человека, которого она считала центром своей жизни, как и дочь. Только не опять...Она не вынесет. Смысл всей её жизни без них? Что ей делать? Уже не столь молодое сердце пропустило удар. Рид поморщилась от боли, прикусывая губу.       — Как скажете, месье... — хрипловато ответила она, боясь разгневать Приора.       Кей, сидящий не столь далеко, уловил её состояние. Бездействовать больше нельзя: либо у Мартена сдадут нервы, либо матери Лу станет плохо от навалившихся переживаний.       — Мадам, проследуйте за мной, — натянув на лицо добродушную улыбку, Стоун поднялся с дивана и протянул ей руку.       Марк не стал оставаться наедине с Иво.       Вышел следом за ними с уликами, не говоря ничего начальнику. Да и что он мог сказать? Что экспертиза выдаст несовпадение биоматериалов, и Рид в полной безопасности? Жонсьер не был идиотом и давно понял, что Мартен по уши влюблен в неё. Чего только стоит тот звонок после экспедиции... А что может чувствовать влюбленный мужчина, когда видит подобный снимок? Ничего приятного.       Дверь в кабинет закрылась беззвучно, отрезая его владельца от внешнего мира. Видеонаблюдение отключено. Его никто не видит и не слышит. Больше не нужно притворяться... Тяжелый вздох. Шаг. Ещё один. И ещё. В пустоту, в никуда. Мужчина упёрся в собственный стол. Бросил небрежный взгляд на пачки личных дел инквизиторов. Резким взмахом руки они разлетелись в разные стороны. Следом полетели и все прочие документы, канцелярия, дорогая аппаратура. Голографический монитор, не рассчитанный на такие удары, лишь мигнул пару раз, прежде чем окончательно потухнуть. Замысловатое чудо техники стоило немалых денег даже по меркам его зарплаты. Но как же сейчас на это плевать. С каждой падающей вещью, контроль рассыпался на мелкие кусочки. Становился пылью, развеянной по ветру. Душе было тесно этом блядском кителе. Да и чем он помог?       — Бесчеловечные твари, — сквозь зубы прошипел Иво, тяжело дыша.       Проклятое изображение стояло перед глазами, как бы крепко он их не закрывал. Воспалённый мозг создавал сцены издевательств над ней. Будто он стоит рядом, смотрит, как ее бьют, как течёт кровь по бледной коже. Будто слышит ее истошный крик с бранью. Будто смотрит в полные ненависти и слёз глаза.       И он заслужил этой ненависти. В полной мере заслужил. Он не смог защитить, не смог исполнить своих обещаний. Будучи Приором, он не в состоянии обеспечить безопасность одного единственного человека. Что можно говорить о толпе жителей? Что он может сделать для неё сейчас? У него ведь нет ни единой лазейки. Такие поиски — всё равно, что бродить в темноте в поисках света.       Прежде ему не доводилось испытывать это чувство. Чувство отвращения к себе. Осознание дикой беспомощности и ничтожества душило невидимой рукой. Было нечем дышать на физическом уровне. Лёгкие горели от недостатка кислорода, но глубоко вдохнуть не получалось. Словно запертый в клетке зверь, он метался по кабинету, раскидывая мебель. Едва ли мужчина вообще соображал, что делает. Едва ли понимал, что ему нужно делать. Прилив неконтролируемого бешенства длился недолго. Иво отрезвил звук упавшего с ужасным грохотом стола. Офисный стол из натурального дерева с огромным трудом заносили двое рабочих. Сейчас же он лежал на полу у ног мужчины.       — Твою мать... — он осел на пол, опираясь спиной о столешницу.       Рука потянулась к тугому шнурку. Тот поддался без особых стараний. Чёрная копна волос беспорядочно рассыпалась по плечам и спине. Уткнувшись лбом в собственные колени, он вновь попытался обуздать собственную ярость и затолкать её под полы кителя. Даже если он разгромит здесь всё и сровняет с землей — это никак не поможет. Разумнее тратить свои силы на нечто более полезное. Например, заниматься поисками тех, кто сможет привести к Лу. Если она всё ещё жива, конечно...

***

      Йонас не мог сидеть на месте после разговора с Приором. Отойдя на приличное расстояние от бездушных высоток Центра, пальцы сами набрали номер нужного человека. Шаза был удивлен столь раннему звонку, хоть и формулировка «не телефонный разговор» его не смутила.       Руководитель Термитской преступной группировки был наслышан о судьбе сестры хилера и был даже готов к этому разговору. Встречу назначили в нетипичном месте: обычный дневной ресторан без громкой музыки, курева и шлюх.       Йонасу дважды повторять не нужно было. Такси класса эконом с прокуренным салоном и хамоватым водителем приехало через десяток минут. Другое туда просто не поедет после произошедшего. Всю дорогу юноша бесцельно смотрел в окно и лишь мысленно повторял:       «Сука, если ты вообще существуешь... Умоляю, пусть она будет жива. Сбереги»       Он сам не знал, как докатился до того, что презирал всего пару месяцев назад. Скажи ему кто-то, что он будет молить бесполое нечто о помощи, он бы покрутил пальцем у виска и отправил бы придурка в Церковь, из которой он вылез. Однако судьба любит шутить. Только вот юмор у нее, мать его, черный иногда. Если бы Бэр только знал, что ценой за все пропущенные проповеди будет жизнь одного из самых близких людей, он бы, прикусив язык, просмотрел все проповеди и даже выучил бы парочку наизусть.       — Идиотизм, — тихо хмыкнул хилер, поражаясь ходу собственных мыслей.       Недовольный шофер зыркнул на него через зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Возможно, он принял слова парня за ответ на свою болтовню, которую Йонас благостно пропустил мимо ушей. И будь ему хоть немного стыдно, он бы обязательно извинился перед ним. Но стыда, как и позитивных мыслей, не было. Поэтому Бэр молча вышел из авто, стоило ему затормозить у входа средней высоты здания.       Это был «офис» Шазы, если у такого человека он вообще есть. В здании был ресторан, зарегистрированный на его имя, и Йонасу даже доводилось бывать там пару раз. Давно, правда. И всегда по неприятным обстоятельствам.       Этот раз исключением не стал. Охрана пропустила его без особых вопросов, ведь знали вошедшего лично. В принципе, для Термитника распространенная система. Как бы далеко не шагнул прогресс, доверяют тут не сенсорным устройствам с электромагнитными сигналами и биометрическими системами, а собственным глазам. В сопровождении одного амбала в костюме он дошёл до заветной стеклянной двери.       Ресторан не выделялся примечательным интерьером.       Можно сказать, что был «средним». Слишком минималистичный для Термитника, но слишком незатейливый для Центра. Никакой напускной роскоши и лоска. Ретро картины на стенах, но светлые тона интерьера. Учитывая имидж владельца, место отчасти парадоксальное.       Глядя на Шазу и его ярко-красные кожаные брюки, скорее поверишь, что он владеет сетью ночных клубов (что тоже было правдой). Однако Йонас за время, проведенное на темной стороне Термитника, понял одну важную вещь — нужно уметь отличать оболочку и нутро человека. И даже под таким интересным амплуа может быть скрыт обычный нестабильный мужчина, семьянин и любитель доштормовской эпохи 80-х. Сложно воспринимать все эти факты в одной личности? Тем лучше для него самого и его семьи.       Сидел Шаза за одним из столов, и, очевидно, поглощал завтрак. Увидев своего молодого приятеля, он жестом подозвал его к себе.       — И что же у тебя стряслось в такую рань? — поинтересовался он, оглядывая слегка растрепанного хилера.       — Мне нужно найти одного человека.       — Найти прямо найти и побеседовать или найти и сделать так, чтобы больше не беседовал?       — Нет, — качнул головой псионик, усаживаясь на стул напротив. — Беседовать с ним будут другие. Мне нужно просто найти без лишнего шума.       — Даже так, — чуть приподняв бровь, Шаза задумчиво прожевал кусок омлета, прежде чем спросить: — Кто тебе нужен?       — Хакер. Зовут Фокси. Якобы очень крутой и популярный в своей тусовке. Раньше в Нитро прятался... А там... Сам помнишь, — он нервно барабанил пальцами по столешнице.       — Конечно помню, — прищурился бандит. — Он же инквизиторским нужен был.       — И сейчас нужен, — Йонас не стал врать. Дороже выйдет и доверие подорвёт.       — Йонас, — серьезно произнес Шаза, откладывая приборы и внимательно смотря в глаза парню. — Какого хера ты спутался с Инквизицией? Не надоело ради не своей девки стараться и важных людей напрягать? Или он тебе для сестры?       Последний вопрос прошелся лезвием по свежей ране, которая всё ещё кровоточила. Ирма сейчас тоже по уши в дерьме. Причем в таком, что даже вылезти невозможно... Но у неё есть время. Она жива, в убогих, но минимально человечных условиях. А Лу... Тяжело выбирать между двумя родными людьми по крови и духу. Несправедливо и неправильно.       Только вот некогда об этом думать. Приходится исходить из простого, и, к сожалению, жестокого подхода: Ирма сама влезла в это дерьмо, пусть даже с самыми благородными намерениями, а Лу стала жертвой каких-то утырков, которые хотят дорваться до власти.       — Не для сестры, — сухо выдал Бэр. — И впрягаться не надоело, — рука потянулась к сигаретам.       Курить у Шазы не запрещалось в часы без посетителей. Молчаливый жест пачкой в знак предложения считался даже чем-то вроде правил этикета за столом. Отказа за ним не последовало. Закурили.       — Ну и на кой он ей опять? Мало церковным ищейкам крови после мясорубки на площади, так они решили пол Термитника вырезать?       — Не ей, — нехотя протянул псионик, выдыхая клубок дыма. — От него нужна только информация. Никого убивать Приор не собирается.       — Слишком уверенные заявления у тебя в защиту того, кто может повесить твою сестру и друга. Или решил подыграть пропаганде, чтобы получить лояльность?       Откинувшись на стул, Шаза с прищуром наблюдал за хилером. Сигарета вертелась между пальцев в хаотичном танце, а пепел небрежно падал на чистую скатерть.       — Не приведи Единый, — не без доли сарказма скривился Йонас. — Лу пропала больше суток назад. Сейчас им нужны любые зацепки без лишнего шороха.       — И тебе, стало быть, тоже, — закончил фразу бандит, втыкая тлеющий окурок в белоснежное блюдце.       Молчаливый кивок хилера был более чем достаточным ответом для него. Будучи увлеченный тушением сигареты несколько секунд, Шаза взвешивал правильность выбора.       С одной стороны, никаких особых махинаций от него не требуется. Может быть, для стражей порядка, поиск кого-то в местных улочках и является чем-то сложным, но для «своих» всё проще синтетического бутерброда. «Своими» считались все представители криминального мира, пустившие в кислотно-ярком и свободном районе города корни.       Они жили по иным законам, не как люди Центра. Суд вершили сами, как и исполняли приговор. Частенько это даже случалось с разницей всего в десяток секунд. Связи и выгодные взаимоотношения стояли здесь во главе угла. Перейдя дорогу наркобарону или поставщику оружия, можно было рассчитывать только на то, что все твои части тела окажутся в одном мешке. Пусть даже и сутью конфликта была пьяная драка или шлюха в клубе, чьё внимание и услуги не поделили.       У Шазы никаких проблем с этим не было — пара нужных звонков уже бы вывели на этого компьютерного гения. Но во всем этом деле был неоспоримый, тревожащий аспект: Инквизиция. Помогать этим шавкам на собственной территории — крах репутации любого добропорядочного бандита. Прослыть шпионом, подонком и потерять круглые суммы на счетах из-за пропавшей девки? Её уже могли сотню раз четвертовать и выбросить в канализационный поток.       — Виски подай! — чуть гневным голосом рявкнул Шаза одному из официантов в другой части зала. Пить утром — сомнительное решение, но обстоятельства это более чем оправдывают.       В молчании и компании алкоголя прошло несколько мучительно долгих минут. Йонас успел уже мысленно представить все направления, в которых его может послать Шаза, и начал выстраивать в голове альтернативный план действий.       — Хуй с тобой, — хрипло гаркнул мужчина, отставляя граненный стакан. — Найду я тебе твоего хакера. Но больше ниче сделать не могу. Мне и без церковников в жизни перца хватает.       — Спасибо... — выдавил из себя с облегчением Бэр, тут же добавляя: — Я в долгу. Скажешь, сколько тянуть должен.       — Сочтёмся, — отмахнулся Шаза, доставая из кармана телефон.

***

      Минута. Вторая. Третья. Тишина. Осознание. Ужас.       — Сука, — прошептала девушка, в панике осматривая окровавленные руки и труп под собой.       Растерзанное тело вызывало рвотный позыв.       Лу была даже в какой-то степени благодарна, что в её желудке не было никакой пищи. Заблевать труп — ещё более мерзкая картина, чем то, что есть сейчас.       Пришлось отвернуться, чтобы вернуть разуму остатки трезвости. Хотя можно ли её вообще назвать разумной?       Адреналин схлынул столь же внезапно, как и появился в крови. На его место пришел бесконечный ужас. Ужас от совершенного собственными руками.       Тело становилось будто ватным и тяжёлым. Лу неуклюже сползла на пол, группируясь и искоса поглядывая на труп Ганса. Хотя едва ли тело с почти отрубленной башкой и десятком ножевых можно было считать Гюлером.       — Что это, блять, было?... — подумала Лу. — Как?       Ответа она все равно не знала.       Память содеянное будто бы не зафиксировала. Всё как в тумане: нож, лицо Гюлера и кровь... Нет четкой картины убийства перед глазами. Живи Рид в доштормовское время — решила бы, что в нее вселился какой-нибудь дьявол и заставлял убить. Но, к сожалению, таковое объяснение не соответствует их времени.       Она сделала это сама. Без какой-либо потусторонней помощи зверски зарезала человека. Чистого, бывшего инквизитора. За такое её без суда и следствия повесят сразу, если узнают.       — Хорошая оговорка, — пронеслось в голове, — «если»       Смысл бояться наказания за преступление, если нет никаких гарантий, что прежде тебя не убьют? Она ведь даже не знает, что за этой дверью. Не знает, что делать дальше.       Импульсивная расправа была опрометчивой, непродуманной и просто блядски тупой идеей. Но уже ничего не исправить. Воскрешать людей Лу не умела, да и такую тварь не стала бы. Понимая, что время определенно не на её стороне, псионичка вновь вспомнила курсы Инквизиции.       — Всегда нужно сохранять хладнокровие, — наставляла она сама себя, медленно вдыхая и выдыхая сырой воздух. — Нужно убираться отсюда.       Однако уходить с пустыми руками было бы ещё глупее. Сдерживая рвотный позыв, девушка бросила взгляд на труп. Тяжело. Противно. Просто охуеть, как отвратительно. Но ничего не остается. Набрав в легкие побольше воздуха, она вновь приблизилась к нему. Встала на колени, обыскала каждый карман окровавленных тряпок.       Среди бесполезного мусора было и много полезного: фонарик на аккумуляторе, фляга воды, рация, связка ключей, пистолет.       — Шансы на выживание растут, — хмыкнула про себя Рид. — Эти ублюдки используют рации. Значит, если настроюсь на нужную волну, то смогу подслушивать всё, что они говорят и отслеживать передвижение.       Вставать на ноги было непривычно и тяжело. Её одежда была безбожно разодрана, как и тело. Старые раны не заживали, а начинали гноиться в такой антисанитарии. Кожа горела от воспаления. Голова кружилась от голода и кровопотери.       Но разве у неё есть выбор? Затягивая драные полоски ткани в импровизированные жгуты, она распихала находки по карманам, что-то прикрепила к целым участкам пояса брюк.       Вздохнув в последний раз, Лу вышла из места своего заточения, не оглядываясь на труп.