Часть 2

***

***

***

Дни сменялись неделями, те месяцами, а последние годами. Прошло суммарно четыре года с тех пор, как Карен делала тест на беременность чаще любой среднестатистической женщины за всю ее жизнь, а то и не женщины, а представительниц прекрасного пола целой страны. На этот раз на улице было тепло, солнечно. Такая погода не могла не радовать глаза и сердце, но все счастье уходило, стоило уловить взглядом бледную кожу Карен. Эта уже слегка обезумевшая девушка не выходила из дома несколько месяцев точно. Раньше Грег мог вытолкать ее на прогулку, так как работал меньше, но сейчас был в своем кабинете в офисе в городе почти по двенадцать часов на дню! От этого следить за вылазками супруги на улицу он следить не мог, а его сообщениям и звонкам она не следовала. -"Ну что там, Карен?" Грег порядком устал задавать этот вопрос. Жена напрочь отказывалась от искусственного оплодотворения, ибо это было против законов природы и считалось грехом, хотя Вэнс не понимал что в этом такого. Усыновлять ребенка было крайней вещью, которую они собирались сделать, ибо хотелось попытаться до предельного завести своих детей, а уже в худшем исходе взять бедных малышей из детского дома. Суррогатное материнство Карен также отвергала, Грегори даже не помнил почему. Впрочем ему было плевать. Если женщина так решила, то она не изменит мнения. -"Господи… Он услышал мои молитвы!" - голос Карен надломился от нахлывнувшей волны счастья в груди, а сердце ушло в пятки и вернулось обратно, сделав еще несколько таких заходов точно. Грегори сам подскочил от перемены в голове жены. Мужчина за быстрые два шага оказался рядом с ней и заглянул на две полоски на тесте. Беременна… Она беременна! - "Ох, Карен… Ты даже не знаешь как сильно я люблю тебя. Ты только что сделала меня самым счастливым мужчиной в мире.." Мужчина притянул жену к себе и зарылся лицом в ее шею, вдыхая сладостный запах ее кожи и ее каштановых волос. Карен всегда пахла домом, уютом и любовью, если бы они имели запах, конечно же. Это все было со шлейфом душистого персика и молодых почек на деревьях, распускающихся весной после оттепели. Погода будто предчувствовала радостную новость и сейчас приятные лучи яркого солнца не слепили глаза раздражающим жестом, а лишь усиливали радость о новости. Карен счастливо обняла его за шею и начала плакать от счастья и облегчения. Наконец-то у нас будет семья… *** Сказать, что беременность Карен была тяжелой - не сказать ничего. Токсикоз, то есть постоянная тошнота от буквально всего и невозможность поесть хотя бы чуть-чуть; сильные боли в спине и пояснице, усугубившиеся с ростом груди и живота; отеки ног и перемены настроения. Все это было приправлено еще сотней мелочей ее изменившегося поведения на гормональном фоне. Грегори чувствовал, как сам сходит с ума, когда среди ночи просыпался от ее плаксивой просьбы съездить и купить ей сливок и сыра в круглосуточном. В итоге он возвращался и в большинстве случаем женщина спала и не вспоминала про продукты даже на следующий день, либо, что было реже, извинялась и просила уже совсем другой набор, добавляя ко всему: "Было бы неплохо, если бы все это было сбито в смузи". Грега бросало в дрожь в последние дни до родов. Карен внезапно стала спокойной, словно штиль в море. Как и их сын в ее животе. Седьмой месяц едва подошел к концу, как в середине дня, в выходной день, за обедом, у Карен отошли воды. Женщина до смерти перепугалась, ведь это было на месяц-полтора раньше ПДР, поставленной врачами. Мужчина не растерялся и сориентировался, тут же вынеся в машину родовую сумку жены, где уже миллион раз было подготовлено все необходимое и перепроверено миллиард раз. Карен вышла, опираясь на стену, ковыляя медленно и едва едва держась на ногах. Грег увидел ее возле входной двери и подошел к ней, взяв за руку и мягко подведя к машине. Времени не было обращать внимание на окружение, ведь Грегори больше волновало то, что раз сейчас обед, то будут пробки. Это самый час пик, когда многие люди возвращаются домой с работы, чтобы перекусить.