Часть 9

Приют оставил в памяти лишь смутные следы. Постоянный шум, крики, хаос. Мелькали какие-то лица: “Разумовский, иди сюда”. “Ешь, кому говорю”. “Все встали!” “Все на прогулку!” Неизвестные люди, чужие руки, чужие запахи. Зато Птица был в своей стихии: скандалил, дрался, лгал и изворачивался, как мог. Сереже не всегда было понятно, почему он, к примеру, ввязывается в ссору из-за кровати, но потом признавал, что это место и правда было удобнее, этот апельсин слаще, а булочка мягче. Когда путевка в “новый дом” была получена, Сережа услышал полный облегчения вздох: “Наконец-то этот ублюдок свалит отсюда”. Скрипучая красная калитка с облупившейся краской пропустила их во двор. Он в сопровождении очередной тетеньки вошли в двухэтажное серое здание. Внутри стоял полумрак, только тусклая лампочка разгоняла темноту тесного коридора. Скрипнули еще одни двери, открываясь в длинный коридор с лестницей наверх. Пахнуло тушеной капустой и сырым тестом. - Пошли наверх, - тетенька потянула его за руку, - сдам тебя по-быстрому директору - и свободна. Их остановил голос еще одной неизвестной: - Ой, вы новенького привели? - Нет, блин, на экскурсию пришли, - прошипел сквозь зубы Птица. - Привет, - женщина присела перед ним на корточки, - меня зовут Валентина или мама Валя, как тебе удобнее. А ты Сережа, я уже знаю. Пойдем, я все покажу, а бумаги можно и без тебя подписать, - и она взяла его за руку. Рука была теплая и мягкая. Эта женщина выглядела старше мамы, вокруг глаз уже разбежались лучики морщинок, темные волосы собраны в узел на затылке, от нее пахло яблоками. Этот день слился в пятно из шумов, света и запахов. Перед ним мелькали новые места, лица и вещи. Сережа был оглушен происходящим, даже Птица нахохлился и не сказал ни слова за все время, только подозрительно зыркал по сторонам. В себя Сережа пришел на кровати с ворохом новых вещей. Напротив него на точно такой же кровати сидел темноволосый мальчишка: - Привет, а ты новенький да? - он не успел ничего сообразить, как тот продолжил тараторить, - а меня Вадик зовут, я здесь уже три года, мне шесть. Ты не бойся, тут норм. А у тебя мама умерла, да? В его глазах горело жадное любопытство, на лице читался неподдельный интерес, он аж подался вперед, так что Сережа сжался в комок, не зная, что ответить, а вот Птица вылетел, схватил Вадика за волосы и впечатал головой в шкаф, что стоял рядом с кроватью. Визг боли. Из разбитого носа брызнула кровь. Сережа в испуге попытался оттащить Птицу, но тот дернул плечом, сбрасывая его руки. В тень ему пока не хотелось. На шум в комнату влетела Валентина, подняла Вадика, ощупала его и дала носовой платок. - Что случилось? Вадик взахлеб рыдал, слов было почти не разобрать: - Я просто спросил! А он! А я ничего! Валентина махнула рукой на разбирательства и отвела пострадавшего в медпункт, после чего они оба предстали перед директором. Им оказался плотный седой мужчина в строгом костюме: - И кто мне объяснит, что произошло? Успокоившийся Вадик вышел вперед: - Я ничего не делал! Хотел познакомиться с новеньким! Все показать! А он псих какой-то! Конечно, Птица не хотел объясняться, оставив все на Сережу. - Он спросил про маму, - промямлил Сережа и расплакался. Директор тяжело вздохнул и потер лицо руками, потом вышел из-за стола и присел перед Сережей на корточки, чтобы заглянуть ему в глаза: - Понимаешь, Сергей… Я же могу тебя так называть? Ты же уже взрослый? Сережа кивнул, пусть даже себя так и не чувствовал. - Так вот, Сергей, я понимаю, что сейчас тебе очень трудно, да и потом тоже часто будет так, что ты столкнешься с чем-то непонятным, несправедливым или обидным, но нельзя бить людей. Всегда нужно искать общий язык и договариваться. Понимаешь? Птица хотел было нагло рассмеяться и сплюнуть на пол, чтобы показать свое отношение к этой ванильной чуши, но Сережа вовремя его оттолкнул и снова кивнул. Да, он был согласен со своим другом. Эти люди его никогда не поймут. Они даже не захотят его понять, потому что для этого придется потерять маму. Они никогда не смогут представить, каково это - чувствовать себя настолько маленьким, беспомощным, ненужным и одиноким. Птица тихо коснулся его локтя и взглянул своими желтыми глазищами. “Ничего, прорвемся”, - читалось в его взгляде. Хорошо, что он не один. Директор, довольный воспитательной речью, отпустил всех обратно. Ночью Сережа лежал под уже привычно тонким одеялом и смотрел в стену. Сон не шел. Казалось, вот-вот откроются двери и войдет мама. Скажет: “Как долго я тебя искала!” И все окажется большой ошибкой. Они уедут домой, он окажется у себя в кровати, мама укроет его и поцелует на ночь. Но ничего не менялось. Тихо посапывал Вадик, за окном свистел ветер, старое здание шуршало и скрипело.