Скверна

Хвойный лес в ночи был жутким местом. Величественные ели и сосны, широко раскинувшие свои лапы, словно тëмные великаны возвышались над миром, заставляя каждую забредшую сюда душу ярко чувствовать свою незначительность. В их непроглядно-чëрных тенях затаились сотни, а может и тысячи больших или маленьких, запуганных или озлобленных, но непременно голодных зверей, светящиеся глаза которых непрерывно следили за названным гостем. Но Существу не было до них дела. Даже его заражëнный Бездной разум понимал, что медведь или несколько волков — мелкая, лëгкая добыча, не способная ни прекратить его вечных страданий, ни утолить всепоглощающую жажду насилия. Но этот лес услужливо подготовил ему другую, более достойную цель: в ветре надрывающейся метели Существо уловило запах человека. Одной только мысли о льющейся рекой человеческой крови, так приятно согревающей промëрзшую насквозь глотку, было бы достаточно, чтобы наполнить пасть слюной, если бы не полное отсутствие необходимых желëз. Запах вывел Существо на широкую, ровную поляну, укрытую незапятнанным Бездной белым снегом. Его уже ждали: человек издалека увидел фиолетовое свечение тëмной энергии, смешанной со льдом наростов, вырывающихся из худых боков. На вид он был невелик, хрупок и довольно элегантен... Кажется, смертные называли таких женщинами, Существо не знало точно. Оно в принципе едва ли понимало человеческую речь, а осознать, почему одних людей подзывают по-разному, а других — одинаково, не зная своего пола и имени, было ещё сложнее. Возможно, у него их вообще не было... Зато они были у людей. Чëрная зависть заполня опороченное сердце Существа. Почему мир был к нему так несправедлив? Разве же оно хуже людей? Разве жалкие смертные более достойны?! Разве справедливо то, что эта женщина была так красива? Даже тëплая одежда не могла скрыть силы, таящейся в еë маленьком тельце. Еë яркие голубые волосы обрамляли острое лицо, светлое, как только-только выпавший снег. Белые руки сжимали тëмный меч, таинственно светящийся крио элементом, а глаза, тëмные, как глубины океана, суровым, безжалостным взглядом прожигали его, Существа, загрязнëнную Бездной шкуру. Неяркие обветренные губы сжались в тонкую линию. Она была похожа на ледяную скульптуру некой богини войны: удивительно прекрасна, но в то же время опасна, жестока и холодна... Ощерившись и утробно зарычав, Существо напряглось, готовое в любой момент напасть. Пылающая ненависть, перемешанная с завистью, фиолетовой дымкой застилала его взгляд. Оно хотело бы быть так же прекрасно, но Катаклизм разрушил его судьбу ещё до того, как Существо появилось на свет. Вырвавшаяся из-за грани реальности Бездна загрязнила ранее чистые, никем не тронутые снега, исказив, обезобразив тело и сознание духа, что должен был вскоре выйти из них, сделать свой первый вдох. То, что должно было быть мягкой, белоснежной шëрсткой пропиталось тëмной энергией, посерело и слиплось. Вместо элегантной морды у него был белый, усеянный длинными и острыми зубами череп, с которого давно сползла плоть, а изогнутые когти оказались способны лишь рвать плоть и ломать кости. Разъедающая разум Бездна бушевала в его теле и, с болью вырываясь из спины и боков, смешивалась с крио элементом, создавая светящиеся изнутри ледяные наросты. В местах, где своеобразный панцирь откалывался от тела, больше никогда не росла шерсть, оставляя чëрную, сухую и мозолистую кожу у всех на виду. Взревев, Существо ринулось на прекрасную человечку, желая не столько убить, сколько изуродовать. Уничтожить еë красоту, одним укусом содрав с лица белую кожу, сломать еë ровную спину, мускулистые руки и ноги, а затем вырвать и проглотить еë красивые, восхитительно суровые глаза. Женщина нахмурилась, сильнее сжав в руке меч. Внезапно она исчезла, оставив от себя лишь облачко взметнувшегося снега — и в тот же момент Существо почувствовало ужасную боль: нижний ряд зубов был срезан так просто, словно острые клыки были не прочнее бумаги, а по спине и бокам расползлись глубокие раны. С безумным взглядом фиолетовых глаз Существо обернулось: его противница стояла позади, отряхивая меч от чëрной крови, в еë показательно спокойной позе читалась насмешка. До ужаса сильная, быстрая воительница игралась, не воспринимая Существо всерьёз. Она давала ему фору, ожидая следующей атаки. Вспышка гнева заставила загрязнëнные шипы на теле Существа засветиться ещё ярче, и оно, поддавшись этому чувству, обратилось к витающему вокруг крио элементу. Кривые ледяные шипы тут же начали вырываться из-под промëрзшей земли, преследуя женщину, заставляя ту прыгать с места на место. Набрав воздуха в грудь, Существо с ужаснейшей болью запустило в человечку широкий поток энергии Бездны, не прекращая атаку шипами. С умопомрачительной скоростью женщина продолжала уклоняться, словно на мгновение исчезая, всегда оказываясь на шаг впереди и нисколько от этого не уставая. Атаки Существа становились всë яростнее, на боль от ран оно уже не обращало внимания, с каждым мгновением всë сильнее желая растерзать и сожрать свою оппонентку. Даже вьюга теперь начала помогать осквернëнному детищу севера, обратившись в острые ледяные иглы, но женщина не только оставалась невредимой, но и начала атаковать в ответ. Правда, относительно слабо, желая растянуть удовольствие, раззадорить Существо и сделать эту игру интереснее. Вдруг она, отвлëкшись на очередной норовивший пробить еë череп ледяной кристалл, не смогла полноценно увернуться от особо сильного потока фиолетовой энергии — кожа вокруг ожога на левой щеке тут же начала чернеть и шелушиться, причиняя сильную боль. Голубоволосая нахмурилась. Резко взмахнув мечом, она в один момент подчинила бушующую вокруг стихию себе, сковав Существо голубым льдом и прекратив смертельно опасный град. Медленно подойдя к обездвиженному противнику, она запрыгнула на образовавшуюся глыбу так, чтобы оказаться у головы Существа, и, замахнувшись, угрюмо что-то произнесла. Голос у неë оказался звонче капели. Существо даже на мгновение пожалело, что так и не научилось человеческому языку. Прикрыв глаза, оно успело заметить, как сверкнуло лезвие.

***

Фирн подскочила на кровати, с немым криком, застрявшим в горле, хватаясь за шею. Девушка задыхалась, в накатившей панике не осознавая, что единственным, что мешало сделать вдох, был воздух, уже заполнявший лëгкие. Беспомощно оглядываясь, взглядом впиваясь в тëмные углы гостевой комнаты и судорожно сжимая в руках тëплое одеяло, она постепенно начала понимать, что то до ужаса реалистичное видение было лишь сном, бесплотным кошмаром, и наконец догадалась сделать выдох. Положив руку на грудь, Феодора посидела немного, восстанавливая дыхание, пытаясь унять быстрое, как у пташки, сердцебиение. На трясущихся ногах она встала с кровати и подошла к тумбочке, на которой стоял изящный графин, и, даже не попытавшись найти стакан, поднесла сосуд с водой к губам. Сделала несколько жадных глотков, а после, вылив на свободную руку немного жидкости, небрежно умылась, не беспокоясь о закапанной сорочке. С каким-то странно большим усердием Фирн подняла взгляд и увидела своë растрëпанное, уставшее отражение. Образ из ещё свежего в памяти кошмара сам собой всплыл в еë голове: уж слишком сильно цвет еë волос совпадал с таковым у женщины из сна. Мог ли это быть образ кого-то из еë предков? Может быть. Девушка часто рассматривала множественные семейные портреты, хоть и вспомнить именно это лицо не могла. Сама она была похожа на женщину из сна разве что цветом волос и глаз, но... Возможно, если бы Феодору изначально тренировали так же, как еë брата-близнеца, их сходство было бы намного значительнее. «Так и есть...» Девушка вздрогнула. Сама собой возникшая в голове мысль была неестественно холодной, скрипучей и озлобленной, словно и вовсе не принадлежала Феодоре... Хотя, почему "словно"? Фирн медленно перевела взгляд на чуть светящийся в темноте Глаз Порчи. Его гладкая поверхность казалась непоколебимо спокойной в своей неодушевлëнности, но девушка, росшая в семье потомственных солдатов Фатуи, не могла быть обманута этой картинкой. Нахмурившись, она задумчиво постучала ногтем по символу Фатуи на прохладном камне. — Что тебе нужно? — грубовато, почему-то вслух спросила она, догадавшись, что и кошмар был его рук делом. Холодная капля скверны вдруг проникла в еë тело, заставив голубоволосую вздрогнуть, напрячься и зашипеть, чувствуя, как кусающийся мороз разливается по еë сосудам. Стоило только этому холоду достигнуть головы, девушку накрыла ненависть. Застаревшая, безграничная, бурлящая, она давно уже слилась с одержимостью, заставляя Существо практически возжелать свою убийцу. Неживое и немëртвое божество, путаясь и повторяясь в своих желаниях, хотело одновременно отомстить ей, обладать ей, управлясь ей и творить с еë телом всë, что ему будет угодно, причиняя то ли боль, то ли сладкое унижение... Резкое отвращение заставило Феодору бросить Глаз Порчи из рук и отшатнуться. Существо и само понимало, что та самая женщина давно была мертва, но его вполне устраивала и месть еë потомкам. Нужно было лишь получить контроль над телом и, по возможности, душой одного из них, а Фирн, похожая на неë куда больше, чем замечала сама, подходила на эту роль куда лучше, чем еë отец. Мысли снова опалило скверной. В этот раз ей послали образ светлого, многообещающего спокойствия, будто обещая, что всë будет хорошо, что, если Фирн согласится сотрудничать, божество будет к ней милосердно. С ним Феодора в безопасности. Оно будет ей другом. Сделает еë тело крепче, сильнее и выносливее, отомстит еë семье за неë и за себя и наконец сорвëт с неë оковы чужих ожиданий и собственной неуверенности. Подарит заботу и любовь. Не потому ли оно уже много лет заставляло одного родителя оберегать свою дочь? Голубоволосая схватилась за голову и сконцентрировалась на дыхании, пытаясь унять назойливые мысли — Не дождëшься — прошипела она и, схватив Глаз Порчи и отцепив его от книжки, твëрдым шагом направилась на выход, намереваясь сейчас же передать проклятый артефакт Капитану. Никогда ещё дорога до двери не казалась ей настолько сложной. Обман, в обычной ситуации показавшийся бы ей очевидным, за тонкой вуалью скверны становился едва заметной тенью, в то время как сладость неслышимых речей обретала свойства крепкого алкоголя. У девушки кружилась голова. Тело пробил озноб, контролировать движения стало труднее. Воздействие Глаза Бога давало организму шанс в сражении со скверной, но вызванное этим повышение температуры Феодору нисколько не радовало. Давно убитое Существо послало ей образ мягкой улыбки, с искренним злорадством воспринимая происходящее. В силу воли Фирн оно не верило. Наконец-то покинув свою комнату, девушка босыми ногами прошлась по коридору в сторону хозяйской комнаты. Чуть не споткнувшись, она остановилась недалеко от заветной двери, оперевшись на стену, пытаясь сконцентрироваться. Перед глазами всë плыло. Мысли, горячие, вязкие и по большей степени неприятные, путались, всплывали перед глазами мутными образами, не давали сделать и шагу и душили еë волю. Слащавые образы и нежные слова, произносимые в еë голове чужим голосом становились всë громче, заглушая собственный рассудок, обещая свободу, вечную любовь, общественное признание и необъятное счастье. Оттолкнувшись от стены, Фирн сделала ещё один шаг. «Ты хочешь разбудить его в такой поздний час? Не боишься впасть в немилость?» Существо зашло с другой стороны, надавив на страх перед Предвестником. Он и без того проявил к Феодоре невероятное для одного из Одиннадцати милосердие, но как долго она сможет испытывать его терпение? К тому же, всем известно, что Предвестники — сборище полезных Царице психов. Конечно, кто-то из них чуть более адекватен, кто-то — менее, но всë же. Кто знает, вдруг у Капитано есть пунктик именно на важности сна? Голубоволосая мелко задрожала. Как же ей сейчас не хватало той выдержки и хладнокровия, которое с младых когтей прививали еë отцу... Вдруг дверь распахнулась, чуть не ударив Фирн по лбу. Капитано, по всей видимости, услышавший еë копошения, подобно герою-спасителю одним своим появлением вырвал девушку из омута иллюзий скверны, прервал незримую, безболезненную пытку. На мгновение она даже готова была пасть ниц, словно перед Архонтом, но Феодора прогнала это наваждение достаточно быстро, чтобы не испортить свой образ ещё больше. Архонты, она же сейчас, должно быть, выглядела просто ужасно: в одной лишь ночнушке, растрëпанная, с наверняка покрасневшими глазами... — Феодора? — напомнил о себе Номер Один, прервав неловкую тишину. Названная, отведя взгляд, вытянула вперëд руку с крио Глазом Порчи на ней — Думаю, я ещё не готова обладать... Этим... — тихо-тихо протянула она. Увидеть действия Предвестника она не могла, не смея поднять взгляд, но как он тут же забрал у неë проклятый артефакт почувствовала — Прошу прощения за беспокойство. Мужчина, ничего не сказав, отошëл от двери, видимо, чтобы убрать Глаз Порчи подальше. Девушка хотела бы уйти прямо сейчас, искренне желая поскорее закончить это неприятное шоу непонятно кому на потеху, но всë ещё открытая дверь намекала, что разговор ещё не закончен. Вскоре Капитано и вправду вернулся — Почему Вы сразу не передали мне Глаз Порчи? — его голос был удивительно нейтрален, без капли обвинения или укоризны, но всë равно Фирн почувствовала себя ребëнком, которого отчитывает родитель. — ...Забыла — едва слышно прошептала она. Как бы абсурдно это ни звучало, но ответ был искренним: после "небольшой прогулки" с Анастасией Феодора вернулась в особняк намного раньше Предвестника и положила злополучные "подарки" у себя в гостевой комнате. Когда же прибыл и Капитано, она убежала прочь до того, как мысль о Глазе Порче посетила еë голову. — Ясно — всë так же спокойно ответил мужчина. Девушка поджала губы, подумав, что за такой короткий срок уже успела знатно потрепать ему нервы, хотя и сама того не хотела — Пожалуй, я пойду... Спокойной ночи — сказала она и, развернувшись, сделала пару шагов, как вдруг из-за слабости в теле снова споткнулась. Предвестник тут же оказался рядом, не давая Фирн упасть — Позвольте я провожу Вас до комнаты. Голубоволосая кивнула, хотя и была уверена, что еë ответ в этом вопросе был не так уж и важен. Спустя несколько секунд напряжëнного молчания, она всë же решила хоть как-то исправить положение — Прошу прощения. Я, должно быть, ужасно вам надоедаю — с некоторой досадой в голосе произнесла она и краем глаза посмотрела на мужчину. Почему-то на нëм снова была маска. Угол, под которым смотрела Феодора, не давал ей распознать мимику Предвестника, но почему-то ей казалось, что он немного улыбнулся — Вовсе нет — он покачал головой — Вам не за что передо мной извиняться. Дальше до гостевой комнаты они шли молча, в ставшей немного менее неловкой тишине. Уже открыв дверь и собираясь сказать последнее на эту ночь "спасибо", Фирн, чувствовавшая себя уже заметно лучше, вдруг остановилась и неуверенно посмотрела в скрытые чернотой маски глаза Капитано — Могу я... Поинтересоваться? — спросила она, всë же решившись задать мучавший еë вопрос — Почему Вы не снимаете эту маску? — продолжила она, увидев кивок Предвестника. Девушке было действительно интересно. В то, что ему было комфортно постоянно носить маску, закрывающую нос и рот, она не верила. Первый немного наклонил голову к плечу — Мне показалось, Вам было неприятно смотреть на моë лицо — ответил он, имея в виду, по всей видимости, тот необычный деффект, который голубоволосая имела честь лицезреть в первую их встречу. Удивлëнно вскинув брови, Фирн тут же покачала головой — Нет, совсем нет — довольно искренне ответила она — Мне просто показалось неприличным... Эм... — она замялась, стараясь подобрать более культурные слова, не зная, как сам мужчина относится к этому деффекту — Излишнее внимание..? — Вот как... — коротко, задумчиво ответил он и кивнул — Спокойной ночи — с этими словами Номер Один развернулся и ушёл, теперь уже точно оканчивая разговор. Девушка, недолго побуравив взглядом его спину, всë же прошла в комнату и легла на кровать, надеясь продолжить сон теперь уже без кошмаров.