Часть 88. Между строк
20 июля 2026, 13:11я хочу официально сообщить, что твоя победа в Кубке Норы всё ещё находится на рассмотрении комиссии, состоящей из меня, моего спортивного самолюбия и, возможно, Фреда с Джорджем, если они перестанут предлагать включить в правила пункт о “недопустимости капитанской тирании со стороны гостей”.
Ты выиграл честно, и это раздражает сильнее всего.
Гермиона сегодня сказала, что полёт на метле был “неприятным, но структурно понятным опытом”, Рон после этого выглядел так, будто она призналась ему в любви, а мама велела близнецам убрать старый тренировочный снитч из курятника, потому что куры теперь волнуются при виде всего золотого.
Не делай слишком довольное лицо, когда будешь это читать.
Джинни.
Гарри перечитал письмо дважды, хотя в нём не было ни одного слова, которое требовало повторного чтения, потом поймал себя на том, что улыбается слишком явно, и сел отвечать прежде, чем Джеймс успел спросить, не содержится ли в письме срочный приказ Министерства, раз оно вызвало такую неприличную радость. Уизли,если победа всё ещё находится на рассмотрении, прошу добавить к материалам дела твоё собственное признание, что я выиграл честно, раздражающе красиво и потому что вижу игру раньше остальных.
Я, разумеется, не делаю довольное лицо.
Я делаю лицо человека, который с уважением относится к выводам комиссии, особенно когда комиссия сама случайно говорит правду.
Передай Гермионе, что “структурно понятный опыт” — это лучший отзыв о квиддиче, который я когда-либо слышал, а Рону передай, чтобы он дышал ровнее, если Гермиона снова скажет что-нибудь про метлу, иначе к следующему матчу нам придётся искать нового вратаря.
Гарри.
Ответ Джинни вернулся на следующий вечер, и Гарри по тому, как Букля бросила письмо ему на колени и тут же улетела к миске с водой, понял, что сова успела стать невольной участницей спора, который, вероятно, не закончится до конца лета. Поттер,я сказала, что ты выиграл честно, а не что ты получил право становиться ещё невыносимее.
Это разные вещи.
И если ты ещё раз процитируешь моё “видишь игру раньше остальных” против меня, я лично организую реванш на таких условиях, при которых твоя капитанская самоуверенность будет вынуждена познакомиться с землёй.
Джинни.
Пока Гарри и Джинни обменивались угрозами реванша, в Норе последствия матча продолжали жить собственной жизнью: Рон уже третий день рассказывал всем, что Гермиона “вообще-то очень неплохо держалась”, Гермиона делала вид, что её это раздражает, хотя почему-то не просила его замолчать сразу, а Фред и Джордж успели составить список из семи причин, по которым победа Гарри должна быть пересмотрена специальной домашней комиссией. Гарри,у нас тут всё нормально, если не считать того, что Фред и Джордж теперь называют Гермиону “стратегическим препятствием”, Гермиона сказала, что если они ещё раз назовут её препятствием, она составит список всех их школьных нарушений и отправит маме, а Джинни уже два раза летала одна за домом, хотя говорит, что это не подготовка к реваншу, а “обычное поддержание формы”.
Я думаю, она готовится к реваншу.
Только не говори ей, что я это написал, потому что я хочу дожить до ужина.
И да, Гермиона правда хорошо держалась, даже если сама говорит, что половину времени просто боялась двигаться.
Рон.
Рон,Джинни готовится к реваншу, потому что Джинни не умеет проигрывать спокойно, но, учитывая, что именно из-за этого она играет так хорошо, я не собираюсь жаловаться.
Гермионе передай, что “бояться двигаться” в нужном месте поля — это уже тактика, если команда выигрывает.
Фреду и Джорджу передай, что я готов к пересмотру победы только при условии, что комиссия признает: капитанская тирания была эффективной.
А тебе советую продолжать говорить Гермионе, что она хорошо держалась, только не таким голосом, будто ты сейчас начнёшь писать гимн в её честь, иначе она догадается.
Гарри.
Драко узнал о Кубке Норы из письма Гарри, из письма Астории и, по всей видимости, из какого-то невероятного уизлевского пересказа, потому что уже к вечеру прислал Рону пергамент, который начинался с уверенного заявления, что они, разумеется, не находятся в личной переписке. Уизли,поскольку Поттер, очевидно, слишком занят тем, что принимает поздравления за победу в вашем деревенском подобии квиддича, я вынужден обратиться к тебе напрямую, хотя хочу сразу уточнить, что это не делает нас переписывающимися друзьями.
Во-первых, передай Грейнджер, что использование человека, впервые севшего на метлу, в качестве позиционного препятствия — это не “тактика”, а грубая эксплуатация чужого ужаса.
Во-вторых, передай Поттеру, что я заранее знал: если дать ему команду, состоящую из тебя и панически дисциплинированной Грейнджер, он всё равно найдёт способ выглядеть невыносимо компетентным.
В-третьих, если ты сейчас улыбаешься, перестань.
Д. Малфой.
Рон прочитал письмо три раза, первый раз из чистого удивления, второй — потому что хотел убедиться, что Драко действительно написал ему добровольно, а третий — потому что фраза “это не делает нас переписывающимися друзьями” показалась ему настолько смешной, что он всё-таки не выдержал и рассмеялся прямо за кухонным столом. Малфой,я не улыбался.
Ладно, улыбался, но только потому, что ты написал мне письмо почти на целый пергамент, чтобы объяснить, что мы не друзья.
Гермионе ничего не буду передавать про “эксплуатацию ужаса”, потому что она и так уже решила, что помогла команде стратегически, а я с этим согласен, потому что она правда помогла.
И Поттер выглядел не “невыносимо компетентным”, а просто хорошо играл.
Хотя да, невыносимо тоже.
Рон.
Уизли,ты поставил “просто хорошо” и “Поттер” в одном предложении, связанном с квиддичем, что почти трогательно, но всё ещё стилистически бедно.
И я не писал тебе “почти на целый пергамент”.
Это был половинный пергамент с полями.
Не привыкай.
Д. Малфой.
Малфой,ты снова написал.
Просто уточняю.
Рон.
Уизли,это была корректировка фактических ошибок.
Д. Малфой.
Малфой,конечно.
Друзья часто так делают.
Рон.
Уизли,я сейчас жалею, что умею писать.
Д. Малфой.
Когда Гермиона узнала, что Драко написал Рону напрямую, она сначала подняла брови так высоко, что Рон немедленно попытался объяснить, что “это не то чтобы письмо, это скорее Малфойский способ ругаться на расстоянии”, но к вечеру сама поймала себя на мысли, что ей тоже хочется написать не Гарри, не Рону и не Джинни, а Астории, потому что за последние месяцы та как-то незаметно перестала быть просто девушкой рядом с Драко и стала человеком, который смотрел на их компанию тихо, внимательно и, возможно, понимал больше, чем показывал. Астория,я понимаю, что это, возможно, немного неожиданно, но мне захотелось написать тебе отдельно, а не через Драко или общие письма, потому что за последние месяцы ты стала частью нашей компании гораздо естественнее, чем, кажется, сама думаешь.
Я впервые летала на метле.
Если быть точной, я впервые находилась на метле достаточно долго, чтобы это можно было назвать не случайным перемещением, а участием в матче.
Это было ужасно.
Но не настолько ужасно, как я ожидала.
Гарри сказал, что я помогла, Рон сказал это примерно двенадцать раз, Фред и Джордж назвали меня “позиционным препятствием”, а Джинни сказала, что если я ещё пару раз сяду на метлу, Рон окончательно потеряет способность говорить связно.
Я не уверена, что это мотивация, но почему-то мне всё равно приятно.
Гермиона.
Ответ Астории пришёл через три дня, аккуратно сложенный, без лишних украшений, но написанный так внимательно, что Гермиона, прочитав его, долго сидела над пергаментом и впервые подумала, что Астория, возможно, не просто тихо держалась рядом с Драко, а давно уже видела их всех куда яснее, чем большинство людей в шумной компании. Гермиона,мне приятно, что ты написала.
И я совсем не считаю это неожиданным.
То, что ты описываешь, звучит как очень точная форма храбрости: не полюбить метлу внезапно, не сделать вид, что тебе не страшно, а признать, что страшно, и всё равно остаться в воздухе, потому что команда на тебя рассчитывает.
Это гораздо достойнее, чем многие красивые манёвры, сделанные людьми, которые всю жизнь знали, что не упадут.
Что касается Рона, мне кажется, он перестаёт нормально говорить не только из-за метлы.
Но я напишу это достаточно осторожно, чтобы ты могла сделать вид, что не поняла.
Астория.
Гермиона сделала вид, что не поняла, ровно на четыре минуты, после чего всё-таки улыбнулась так, что Рон, заглянувший в комнату спросить, не видела ли она его перо, остановился на пороге и забыл, зачем пришёл. Когда Гермиона пересказала Джинни часть ответа Астории, Джинни сначала фыркнула, потом сказала, что “у Гринграсс слишком опасно спокойный мозг”, а вечером всё-таки села писать ей сама, потому что после Норы и Кубка ей вдруг стало любопытно, как человек, который не был на матче, умудрился понять его почти лучше некоторых участников. Астория,Гермиона наверняка уже написала тебе свою версию матча, где всё звучит так, будто она участвовала в серьёзном тактическом эксперименте, а не зависла в воздухе с лицом человека, который мысленно прощается с жизнью.
Справедливости ради, она правда помогла.
И Рон теперь ходит с таким выражением, будто лично тренировал будущую звезду квиддича, хотя на деле он просто каждые десять секунд спрашивал, всё ли с ней в порядке.
Гарри победил.
Это официальная версия.
Моя версия: Гарри воспользовался тем, что слишком хорошо видит поле, слишком быстро думает и слишком невыносимо улыбается после победы.
Это не комплимент.
Джинни.
Джинни,если человек “слишком хорошо видит поле”, “слишком быстро думает” и “слишком невыносимо улыбается после победы”, обычно это называется комплиментом, даже если написать в конце, что это не комплимент.
Но я понимаю твоё положение и официально сделаю вид, что поверила.
Гермиона написала мне о полёте с таким количеством уточнений, что я почти видела, как она пытается превратить страх в структуру, и мне кажется, именно поэтому Рон так гордится, хотя, судя по твоему письму, гордится он с опасной громкостью.
И, если тебе станет легче, Драко уже трижды назвал матч “деревенским квиддичным безобразием”, что в переводе с малфоевского означает, что он ужасно жалеет, что его там не было.
Астория.
Астория,ты слишком быстро поняла Гарри, Гермиону и Драко, поэтому я начинаю подозревать, что ты опаснее, чем кажешься.
Это комплимент.
Наверное.
Джинни.
Джинни,я принимаю “наверное” как начало дружбы.
Астория.
Совсем другие письма приходили из Малфой-мэнора: там не было пятен от джема, уизлевских угроз, споров о снитче и криво нарисованных схем поля, но в ровных строках Драко иногда слышалось больше усталости, чем он сам, вероятно, собирался показать; Гарри замечал это по слишком длинным замечаниям о пустяках, Астория — по тому, что он избегал прямых слов, а Рон, к собственному удивлению, однажды поймал себя на мысли, что Малфой ругается особенно много именно тогда, когда ему плохо. Астория,здесь всё как обычно: слишком тихие завтраки, слишком ровные разговоры, слишком много портретов, которые считают молчание семейной добродетелью, и отец, который говорит со мной так, будто каждое моё слово можно потом использовать как доказательство.
Мать почти не спорит с ним вслух.
Но она начала писать письма Сириусу.
Я не знаю, что именно это значит, потому что она ничего не объясняет, а когда Нарцисса Малфой ничего не объясняет, весь дом почему-то становится ещё тише.
Я не жалуюсь.
Просто сообщаю факты, потому что ты почему-то умеешь читать между ними.
Драко.
Драко,ты жалуешься.
Очень аккуратно, очень достойно и почти незаметно, но всё-таки жалуешься.
И я рада, что ты это делаешь.
Дом может быть тихим, но это не значит, что ты снова обязан молчать вместе с ним. Ты уже однажды сказал “я выбираю себя”, и одно лето не отменяет этого выбора.
Что касается твоей матери, возможно, она тоже выбирает слова, которые слишком долго не могла произнести вслух.
Пиши мне, даже если будешь называть это отчётом о погоде.
Астория.
Гарри узнал о письмах Нарциссы к Сириусу не от Драко сразу, а от самого Сириуса, который явился к Поттерам однажды вечером не с обычным шумом, не с драматичным заявлением о том, что скучал по крестнику, и даже не с очередной историей о том, как Джеймс в юности “почти совершил подвиг”, а с пергаментом в руке и выражением лица, которое Гарри видел у него редко: слишком серьёзным, чтобы спрятать всё за шуткой. Письмо Сириуса Гарри прочитать не дали, потому что Лили одним взглядом напомнила обоим мужчинам в доме, что чужие семейные письма не становятся общественной собственностью только потому, что Бродяга не умеет молчать, но уже на следующий день сам Сириус написал Гарри короткую записку, явно не выдержав необходимости поделиться хотя бы частью происходящего. Гарри,Нарцисса написала мне.
Не о Люциусе официально, не о “семейном положении”, не тем ледяным языком, которым взрослые чистокровные люди притворяются, что у них нет сердца, а нормально.
Почти нормально.
Для Нарциссы это уже революция.
Она спрашивала, может ли увидеть Андромеду без того, чтобы это превращалось в старый семейный суд, и может ли Драко приехать туда, где никто не будет смотреть на него как на продолжение отца.
Я сказал, что если ей нужен дом, где никто не умеет вести себя прилично достаточно долго, чтобы устроить суд, то Поттеры подходят идеально.
Лили уже согласилась.
Джеймс сказал, что мы можем устроить “спокойный семейный вечер”, после чего я напомнил ему, что в комнате будем мы с ним, и слово “спокойный” само покинуло разговор.
Не говори Драко раньше времени, если он сам не напишет.
Хотя, кого я обманываю, он уже всё подозревает.
Сириус.
Это было первым письмом, после которого обычная летняя переписка начала менять направление; до этого они спорили о квиддиче, реванше, Гермионе на метле, Роне, который слишком очевидно гордился, и Гарри, который слишком самодовольно принимал победу, но теперь между строк всё чаще появлялись другие слова: Нарцисса, Сириус, Андромеда, Поттеры, вечер, приглашение, без Люциуса. Гарри написал Драко не сразу, потому что понимал: если сделать это слишком резко, Драко тут же ощетинится, если слишком мягко — решит, что его жалеют, а если слишком нейтрально — поймёт, что Гарри старательно подбирал тон, и всё равно ощетинится. В итоге Гарри написал так, как писал бы Драко сам, если бы был чуть менее Малфоем и чуть более честным. Драко,Сириус что-то задумал.
Моя мать делает вид, что это просто ужин у Поттеров.
Мой отец делает вид, что это будет спокойный вечер.
Сириус делает вид, что не волнуется.
Все трое врут по-разному.
Если тебя позовут, приходи.
Не потому что кто-то решил за тебя, а потому что иногда полезно оказаться в комнате, где фамилии не используют как ошейники.
И да, я понимаю, что эта фраза звучит так, будто её написал Римус.
Я уже страдаю.
Гарри.
Ответ Драко пришёл быстро, но был короче обычного, и именно это сказало Гарри больше, чем если бы тот прислал три фута язвительных замечаний о поттеровской привычке вмешиваться в чужую жизнь с видом благородной миссии. Поттер,ты становишься подозрительно сентиментальным.
Это, вероятно, заразно, поэтому я предпочёл бы держаться на расстоянии.
Если меня позовут, я подумаю.
Не потому, что ты посоветовал.
Драко.
Гарри, разумеется, не удержался. Драко,“я подумаю” в переводе с малфоевского означает “я уже почти согласен, но мне нужно сохранить лицо”.
Гарри.
Поттер,твоя привычка переводить меня оскорбительна.
И, к сожалению, иногда точна.
Драко.
К середине июля письма перестали идти аккуратными парами: Рон отвечал Гарри, но в конце добавлял строчку для Драко, Драко делал вид, что эта строчка его оскорбляет, и всё равно отвечал, Гермиона пересылала Джинни фразу Астории, Джинни требовала уточнений, Астория спокойно разбирала всех по интонациям, а Гарри однажды получил такой пергамент, где на полях было сразу четыре разных почерка, что несколько секунд просто смотрел на него и думал, что лето каким-то образом стало похоже на гостиную Гриффиндора, только растянутую между разными домами. Гарри,Драко сказал, что ты выиграл не потому, что лучший, а потому что против тебя играли люди с “сомнительным пониманием пространства”.
Я сказал, что это неправда, потому что я понимал пространство отлично, просто оно всё время двигалось.
Гермиона сказала, что пространство не двигалось, двигались мы.
Джинни сказала, что двигался только ты, причём слишком самодовольно.
Фред и Джордж сказали, что требуют реванш, потому что Кубок Норы был украден капитанской тиранией.
Я просто пишу, чтобы ты знал: у нас тут всё нормально.
Рон.
Рон,если у вас “всё нормально” выглядит так, я почти боюсь узнать, как выглядит беспорядок.
Передай Драко, что его мнение о матче, на котором его не было, принято, рассмотрено и отклонено.
Передай Фреду и Джорджу, что я готов к реваншу.
Передай Джинни, что капитанская тирания звучит как признание моего таланта.
Гарри.
Поттер,ты опять сделал неправильный вывод из правильных слов.
Джинни.
Гарри,Джинни права.
Гермиона.
Поттер,разумеется, она права.
Драко.
Все,я не присутствовала, но даже отсюда чувствую, что Гарри улыбается слишком самодовольно.
Астория.
Астория,ты официально стала опасной.
Гарри.
Гарри,она стала опасной ещё тогда, когда спокойно сказала Драко, что он боится быть счастливым, а он не смог придумать ответ достаточно быстро.
Джинни.
Уизли,я придумал ответ.
Драко.
Драко,через три дня не считается.
Астория.
Смешные письма на время снова заглушили серьёзную тему, но не убрали её, и однажды утром Драко прислал Гарри пергамент, написанный слишком ровно для человека, который действительно был спокоен; Гарри открыл его у окна, прочитал первую строку и сразу понял, что все их шутки, споры и переводы с малфоевского всё это время вели именно сюда. Поттер,мать сказала, что Сириус пригласил её к вам.
Не в Малфой-мэнор.
Не в дом Блэков.
К Поттерам.
Она сказала это так, будто речь шла о простом ужине, но потом долго смотрела на письмо, прежде чем сложить его обратно.
Отец не знает.
И не должен знать.
Я не уверен, что понимаю, что происходит, но она спросила, хочу ли я поехать с ней, а не сказала, что я обязан.
Это было странно.
Я сказал, что подумаю.
Не смей переводить.
Драко.
Драко,не буду переводить.
Просто скажу: если она спросила, значит, выбор действительно твой.
И если ты приедешь, ты не будешь там один.
Гарри.
Поттер,вот именно это звучит хуже всего.
Драко.
Драко,потому что это правда?
**Гарри.
Поттер,потому что правда в твоём исполнении обычно приходит с невыносимым выражением лица.
Драко.
Пока Гарри и Драко осторожно обходили слово “важно” со всех сторон, Сириус писал Нарциссе, и в этих письмах уже не было мальчишеской бравады, которой он обычно прикрывал всё, что могло задеть слишком глубоко; он не показывал их Гарри полностью, но однажды, сидя за кухонным столом у Поттеров, всё-таки прочитал вслух несколько строк своего ответа, потому что голос его был слишком неровным, чтобы он мог сделать вид, будто это просто очередная семейная переписка. Нарцисса,приходи.
Без Люциуса.
С Драко.
Это не совет семьи, не суд, не чистокровный спектакль и не попытка поставить тебя перед людьми, которые будут спрашивать, почему ты сделала или не сделала что-то раньше.
Я не обещаю, что буду вести себя идеально, потому что мы оба знаем, что это было бы подозрительно и неправдоподобно.
Но я обещаю, что в доме Поттеров никто не будет называть тебя чужой.
Андромеда придет.
Тед с ней.
Дора, Римус и Тедди тоже будут.
Джеймс и Лили, разумеется, уже ведут себя так, будто это самый естественный вечер в мире, хотя Джеймс пытался составить список “нейтральных тем” и первым пунктом написал “квиддич”, что, по-моему, доказывает его полную непригодность к дипломатии.
Приезжай, если хочешь.
И если не хочешь приезжать ради себя, приезжай ради той части себя, которую ты слишком долго оставляла одну.
Сириус.
Ответ Нарциссы пришёл через два дня, и Сириус, получив его, долго стоял у окна в гостиной Поттеров, не вскрывая печать; Гарри видел это со стороны и впервые подумал, что для Сириуса имя Блэк было не только шуткой, не только старой болью и не только фамилией, от которой он всю жизнь отталкивался, а ещё и чем-то, что он, сам того не признавая, всё равно хотел однажды вернуть без яда, без портретов, без криков и без Волан-де-Морта, который когда-то украл у их семьи слишком многих. Позже Лили рассказала Гарри только последнюю строку письма, не больше, потому что остальное было не его тайной, но этой строки хватило, чтобы всё лето на мгновение изменилось.Я приду.
И Драко придёт со мной, если сам этого захочет.
Нарцисса Блэк.
Гарри не сразу понял, почему от одной подписи в комнате стало так тихо, но потом увидел лицо Сириуса, увидел, как Джеймс перестал шутить, как Лили мягко положила ладонь Сириусу на плечо, и понял: это было не просто имя в конце письма. Это была дверь. В тот же вечер Астория написала Гермионе и Джинни, потому что Драко, конечно, не сказал ей прямо, что согласился почти сразу, но написал так много о том, почему “подобные вечера обычно не имеют никакого смысла”, что она без труда поняла обратное. Гермиона, Джинни,Драко собирается к Поттерам вместе с матерью.
Он ещё не написал это словами, но уже перечислил три причины, по которым это “не должно иметь чрезмерного значения”, а потом спросил, как лучше вести себя, если Сириус начнёт шутить раньше, чем все сядут.
Это значит, что он волнуется.
Я рада, что Гарри будет там.
И Сириус.
И Андромеда.
Я рада, что Нарцисса не будет входить в комнату одна.
Мне кажется, иногда человеку нужна не толпа, а несколько людей, которые своим присутствием подтверждают: выход действительно существует.
Астория.
Астория,если Сириус начнёт шутить раньше, чем все сядут, это будет означать, что он жив, здоров и находится в комнате.
Так что Драко лучше сразу привыкнуть.
А если серьёзно, хорошо, что ты написала.
И хорошо, что ты тоже это видишь.
Джинни.
Астория,я думаю, Драко будет делать вид, что ему всё равно, пока не окажется уже внутри дома, а потом будет делать вид, что ему всё равно ещё усерднее.
Но, возможно, именно поэтому ему и нужно, чтобы рядом были люди, которые не поверят.
Гермиона.
Гермиона,Драко будет возмущён тем, насколько точно ты это сформулировала.
Я ему не передам.
Пока.
Астория
Рон узнал о предстоящем вечере от Гарри, но отреагировал не так, как сам ожидал: вместо того чтобы просто пошутить о Малфое среди Поттеров и Блэков, он долго смотрел на письмо, потом почесал затылок и написал Драко напрямую, старательно делая вид, что это обычное продолжение их “не-дружеской” переписки. Малфой,Гарри сказал, что ты, возможно, поедешь к Поттерам на семейный вечер.
Я не знаю, что обычно говорят в таких случаях, потому что у нас, если кто-то приходит на семейный вечер, его просто кормят, орут рядом с ним и заставляют играть во что-нибудь, пока он не перестанет выглядеть испуганно.
Наверное, у Поттеров будет примерно так же, только с большим количеством Сириуса, что, если честно, звучит опаснее.
В общем, не делай лицо, будто тебе всё равно.
Мы оба знаем, что ты всё равно пойдёшь.
Рон.
Уизли,твоё участие в моей семейной жизни тревожит меня сильнее, чем должно.
Кроме того, фраза “мы оба знаем” предполагает уровень взаимного понимания, на который я не давал письменного согласия.
И всё же, если у Поттеров начнут кормить меня насильно, как это делает твоя мать, я буду считать тебя лично ответственным за ложную рекламу семейных вечеров.
Д. Малфой.
Малфой,если тебя будут кормить насильно, просто ешь.
Сопротивление только ухудшает ситуацию.
Это не дружеский совет.
Это выживание.
Рон.
Уизли,твоя семья звучит как военная организация, построенная на пирогах.
Д. Малфой.
Малфой,да.
Рон.
Последнее письмо Джинни в тот день пришло поздно, когда дом Поттеров уже затих, Джеймс перестал шуметь на кухне, Лили поднялась наверх, а Гарри сидел у окна с недописанным ответом Рону и почему-то думал не о реванше, не о Драко, который продолжал отрицать дружбу с половиной их компании, и даже не о подписи Нарциссы, от которой Сириус весь вечер был непривычно молчалив; он думал о том, как странно лето умеет растягивать людей по разным домам и всё равно связывать их крепче, если между ними есть достаточно чернил, сов и упрямства. Поттер,сегодня летала одна.
Без тебя поле почему-то кажется больше, чем обычно, а снитч раздражает меньше, потому что некому ловить его с таким лицом, будто он заранее знал, куда тот полетит.
Не делай из этого выводов.
И ещё.
Если Драко с Нарциссой придут к вам, напиши мне потом, как всё прошло.
Не подробно, если это будет не твоё рассказывать.
Просто напиши, что они дошли до двери.
Иногда это уже много.
Джинни.
Гарри долго смотрел на письмо, на её резкий почерк, на последнюю фразу, которая почему-то была взрослее всех их споров о квиддиче, потом взял перо и ответил сначала на ту часть, которую было легче выдержать. Уизли,слишком поздно.
Выводы уже сделал.
Поле без меня больше, потому что я занимаю в твоей жизни огромное пространство.
Гарри.
Ответ пришёл так быстро, будто Джинни ждала у окна с совой наготове. Поттер,ненавижу тебя.
Джинни.
Гарри улыбнулся и дописал вторую часть, уже медленнее, потому что теперь речь шла не о них двоих и не о реванше, а о двери, к которой кто-то другой только собирался подойти. Уизли,я напишу.
Не всё.
Но главное — да.
Они дойдут до двери.
Гарри.
На следующее утро Драко прислал последнее письмо, и в нём не было ни одной шутки о поттеровской сентиментальности, ни одной попытки спрятаться за издёвкой, ни одной лишней запятой, поставленной так, будто порядок на пергаменте мог удержать порядок внутри. Поттер,я приду.
Не потому, что ты приказал.
И не потому, что Сириус написал так, будто у Блэков внезапно появилась семейная совесть, хотя это само по себе заслуживает изучения.
Просто, возможно, некоторые двери действительно стоит открывать самому.
Драко.
Гарри прочитал письмо один раз, потом сложил его аккуратно, как складывают не записку, а обещание, и ответил всего двумя строками, потому что иногда даже Поттеру хватало ума не портить важное лишними словами. Драко,тогда до субботы.
Дверь будет открыта.
Гарри.
К концу недели письма всё ещё продолжали приходить: Рон жаловался, что Драко теперь пишет ему “слишком официально для человека, который явно хочет знать, какие пироги лучше переживают семейные вечера”, Гермиона обсуждала с Асторией, можно ли считать страх перед метлой рациональным, Джинни требовала реванша и одновременно спрашивала Гарри, не слишком ли он волнуется за Драко, а Сириус впервые за долгое время не превращал каждую фразу о семье в шутку; и Гарри, глядя на растущую стопку пергаментов у себя на столе, вдруг понял, что все эти письма с самого начала вели их не просто через лето, не просто от одной смешной истории к другой, а к тому вечеру, где старые фамилии должны были впервые за много лет прозвучать не как приговор, а как выбор. Суббота приближалась медленно и неотвратимо. И где-то за всеми чернилами, подколами, признаниями, отрицаниями дружбы и реваншами уже ждала открытая дверь.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!