Немного, нужно потерпеть

Феи – чудесные создания, лёгкие, как пёрышко, и добрые, как и все порождения Света. Однако эта особа фею напоминала очень и очень отдалённо. Если честно, вообще ни разу. Палладиум наблюдал за ней в течение недели с повышенным интересом. Конечно, как иначе? – Дю Фор все уши ему прожужжала о том, какая она «не такая» (что бы на её языке это не значило), тут не было и шанса для отказа. Только смириться и согласиться присматривать за объектом их общего любопытства в свободное от уроков время (у модниц, видите ли, времени нет). Ну и во время них тоже. Нетипичная. Нетипичная для феи девушка, судя по разочарованным вздохам Дю Фор, всё же решившейся к концу недели подойти и поспрашивать ту о том о сём, не интересующаяся модой («Какое упущение!»), любящая проводить свободное время в полном одиночестве где-нибудь в укромном уголке или у себя в апартаментах и ведущая весьма скрытный образ жизни. Никто не знал, куда она девается во время длинных перерывов, испаряясь, как по волшебству (а может, так и есть), и где проводила своё свободное время помимо комнаты. Чем она занимается помимо учёбы – тем более. Но однажды эльф случайно заприметил из окна сидящую под огромным деревом у самого края двора знакомый тёмный силуэт с блокнотом. Издали острое нечеловеческое зрение с удивлением отметило, что студентка строчит что-то или выводит на бумаге со злостью и агрессией. Именно тогда он решил во что бы то ни стало к ней подойти, ибо природное любопытство стало просто невыносимым. Но когда спустился на улицу, никакой фигуры под деревом уже не было... И больше он её на этом месте не видел, на уроках опасаясь задать вопрос напрямую. «Почему ты проводишь время всегда одна?» «Тебе сложно завести друзей?» «Твой бледный оттенок кожи точно не эффект от какой-нибудь болезни?» У эльфа к концу рабочих будней скопилось множество вопросов, включая тот, почему она не ест со всеми в зале (он ни разу не видел её в столовой за все пять дней обучения), и когда желание их задать стало невыносимым и даже отвлекать от уроков, вызывая у учениц смех, он понял, что пришла пора личного разговора. Только вот он даже и представить себе не мог, что станет для него поводом...

***

В кабинете директрисы стояла гнетущая тишина. Приглушённый свет сейчас казался зловещим, а не приятным; тени от мебели походили на извивающихся змей и чудовищ, напоминающие те статуи, что украшают Облачную башню. Некоторые преподаватели, собравшиеся здесь, и другие главы школ, все поголовно смотрели на тёмную фигурку студентки, облокотившейся о стену у окна и выглядевшей мрачнее, чем обычно. Барбатэя нервно заламывала пальцы, Палладиум, сложив руки на груди, отстукивал пальцами незамысловатый ритм, чтобы успокоиться, параллельно сосредоточенно хмурясь, Гризельда сверкала неприятной озадаченностью из-под очков, не понимая причины срочного собрания посреди ночи, а трое директоров возвышались над столом мрачнее тучи. Новость о том, что произошло полчаса назад, заставила их забыть о вечной вражде и в кои-то веки объединиться против общей проблемы. Только от осознания того, КТО был проблемой, становилось жутко не по себе. Хрупкая фея с чересчур болезненным видом и взглядом, в глубине которого эльф не раз замечал печаль и тоску... Как она может быть опасной? К сожалению, его добротой и состраданием никто в этом зале среди директоров не разделял. На его стороне были только учитель травологии, библиотекарь и второй человек после Фарагонды. Против трёх самых сильных людей Магикса их трио слабо могло посоперничать в силе... Но... Не зная, почему, но Палладиума преисполняла святая уверенность. Он будет бороться за странную ученицу до конца. На улице уже давно стемнело. Часы пробили час отбоя. Никто не моргнул и глазом. – По какой причине вы интересовались данным фолиантом? – обычно приветливая Фарагонда спрашивала жёстко и резко, всё крепче переплетая пальцы. Палладиум, напряжённый не менее, чем остальные, нервно сглотнул, не отрывая смешанного взгляда от студентки: то, что она пыталась отыскать, было под строжайшим запретом, табу, о котором даже мало кто знал, не то что спрашивал напрямую! И, хах, уж точно информация об этом не входила ни в какой школьный проект. Это понимали все они. Поэтому теперь в воздухе висел опасный вопрос. Зачем ей нужно это знание? – Повторяю в последний раз, юная леди. – Голос директрисы стал звенящим. – Если вы не ответите на вопрос, вам грозит исключение, – терпение её заканчивалось, как и нервы, взгляды других глав школ также ужесточились, но девушка только тихо усмехнулась, абсолютно невозмутимо, будто ей совершенно наплевать на давление со стороны могущественных магов, отрывая бездонные и совершенно пустые глаза от стены: – Хех, ну валяйте. От полного равнодушия все вздрогнули. Приглашённая Гриффин сжала кулаки, недобро оскалившись, рука Саладина сильнее сжалась на посохе, а Фарагонда стрельнула глазами из-под стёкол-полумесяцев так, что Палладуим, который за этим просто наблюдал, дёрнулся во второй раз за вечер. Девушка же даже не повела бровью, расслабленно откидываясь назад. Вновь повисло молчание. – Я-я д-думаю, что тебе всё же стоит рассказать о п-причинах, – разрезал тишину голос Барбатэи, не выдержавшей повышенного градуса напряжения в тридцати квадратных метрах. Настя перевела на неё взгляд всего на пару мгновений, но в них не было абсолютно ничего. Это начинало пугать. – Как я уже говорила, мне нужна была эта информация для.. – Полная чушь! – взревела Гриффин, заставив всех в кабинете, кроме замолчавшей девушки, вздрогнуть. – Ни для какого школьного проекта знания, что ты искала, не нужны! Эта книга под строжайшим запретом!! Так зачем она тебе понадобилась?! – не будь она здесь в роли проекции, то точно бы накинулась на ученицу, как грифон. Однако... Вместо ответа, злости или чего-либо ещё, она вдруг улыбнулась. А следующие слова заставили кровь в жилах заледенеть: – Так значит, это всё-таки книга... В такой ярости сначала опешившую Гриффин Палладиум ещё никогда не видел, хоть и был знаком с ней уже довольно давно. Фарагонда сжала пальцы сильнее, незаметно дёрнувшись и сильнее нахмурив брови, Саладин громко стукнул посохом о пол, призывая к тишине. Им же, троим учителям-работникам школы, оставалось лишь молча лицезреть происходящее, не до конца его понимая. Вдруг Настя выдохнула, отлипая от стены, будто устав от напряжения, что вот-вот грозилось перерасти во что-то ещё более масштабное. – Хааа, ну да ладно, хотите правды? Она проста, но вам придётся дойти до неё самим. Могу сказать лишь одно, – она повысила голос, прежде чем Гриффин успела бы взвиться снова. – Мне нужно это знание не для того, чтобы вредить кому-то. Особенно кому-то из ваших школ. Так что вы зря так все всполошились, использовать его против кого-то я не собираюсь. За окном послышался приглушённый смех студенток, вышедших на балкон. Атмосфера наконец-то разрядилась, позволив многим выдохнуть. Но вопрос всё ещё не заимел ответа. – Если это так, то зачем тебе вообще понадобилась эта книга? – Фарагонда устала настолько, что перестала пытаться скрыть, что нужное находится в одном фолианте. На бледном лице с тёмными кругами под глазами, которые будто бы за время разговора стали сильнее выражены, растянулась грустная улыбка. – Да так... Для общего развития.

***

После собрания, закончившегося с большими вопросами, Палладиум поймал девушку в коридоре, ссутулившуюся и будто придерживающую рукой живот. – Скажи, ты в порядке? – Он действительно переживал, заметив, что к концу «беседы», больше подходящей на допрос заключённого или подозреваемого, девушка стала выглядеть болезненней, чем до неё. Обернувшись, она кивнула не глядя, рассеянно и с почти незаметным торможением. Ответ эльфа не удовлетворил, поэтому он приблизился на шаг, проявляя упрямство, которое редко кто мог лицезреть. – Ответь честно. ТЫ в порядке? На этот раз вопрос заслужил непродолжительное молчание, во время которого Настя будто обдумывала: сказать или нет? В итоге, не выдержав тишины и виновато-неуверенного взгляда, Палладиум глубоко вздохнул и потянул её за руку. – Пойдём, напою тебя лекарственными травами. «А себя успокоительными, после такого сам не засну». Эльф мог с уверенностью заявить, что о последнем только подумал, но стоило это сделать, как за спиной раздался тихий, едва слышный смех. И пускай преподаватель травологии знал, что ему нечего стыдиться, он не сумел сдержаться от того, чтобы покраснеть... А уши опалило жаром так, без особой причины!