Горячий чай из липовых растений и эльф, пытающийся найти общий язык с социопатом

Апартаменты эльфа были переполнены различными запахами и освещены тёплыми лампами с потолка. Пройдя вглубь, он магией включил два старинных торшера, стоящих у камина, выключил верхний свет и создал... На удивление, очень уютную атмосферу, располагающую к разговору. А не допросу, как пару минут назад. Дождавшись, пока я зайду, будто боясь, что сейчас передумаю и сбегу, профессор, чьи мысли сейчас представляли собой клубок из путающихся мыслей, закрыл дверь, немного подумал и повернул ключ в замке, вынимая его и пряча в кармане с быстрой оглядкой на меня. Хах. Взгляд на миг потемнел. По плечам мазнул мороз, заставивший повести ими, дабы скинуть проскользнувшее напряжение. Запереть меня не выйдет, как вы не старайтесь. Чуть ли не насильно усадив меня в кресло с мягкими подушками и укрыв пледом, совсем позабывший о своей привычной неловкости эльф прошествовал куда-то за огромные стеллажи, переполненные книгами и всякими милыми вещицами, провожаемый моим удивлённым взглядом. Пальцы сами собой, на автомате притянули к себе шерстяную и на удивление не колющуюся ткань поближе, кутая тело, словно гусеницу в кокон. Ну, или как в паутину заворачивает свою жертву паук... Так же крепко, почти болезненно впритык к коже, чтобы наконец-то согреться. Низкая теплокровность не давала порой спокойно засыпать... Вскоре из глубин комнат потянул стойкий травяной запах, и буквально через минуту Палладиум предстал передо мной с подносом, на котором уместился фарфоровый чайник, две чашки с блюдцами и небольшая вазочка с тростниковым сахаром. Следом за ним леветировала корзинка, полная печенья и мятных пряников. Поставив всё на низкий столик, буквально – я не шучу – прискакавший за своим хозяином, эльф упал на соседнее кресло, устало прикрыв глаза и помассировав виски. Стало даже как-то неловко за то, что ему пришлось из-за меня пережить, как и другим преподавателям, но сделанного не воротишь. К сожалению... И заморачиваться над этим долго мне не дали: подлетевшие к потолку чашка и чайник заставили выбросить все мысли из головы и с по-детски расширившимися от удивления глазами пялиться на них, как на восьмое чудо света. От резко переполнивших эмоций я не заметила тихий-тихий смешок со стороны... Взмах рукой – и в чашку полилась охрового цвета жидкость. Другой выпад – и та уже ставится на блюдце с едва слышным звяканьем прямо передо мной. В нос тут же ударил стойкий аромат каких-то успокаивающих трав и растений, из смеси которых я узнала только ромашку, листья смородины и... Липу? Липа... Липа... Липа..? – Мам, тебе ещё не надоело собирать эту липу? У тебя уже целая корзина! – Шелест листвы под порывом ветра вторил писклявому от нытья голоску топнувшей ногой девчушке, наблюдающей, как её мать уже целых пять минут!, рвёт с деревьев сильно пахнущие цветки. Разгар лета, начало июля – самое то, чтобы запастись лечебными травами на зиму. – Тц, Настя, если не помогаешь, то хотя бы не ворчи, как всегда! Я скоро уже закончу, – цокнула сверху высокая женщина, задравшая голову, чтобы достать до самых лучших цветов. Крафтовый пакет, уже ломившийся от этих самых цветочков, зашуршал в унисон с вновь закачавшимися деревьями... – Настя?.. Моргнула. Мираж-воспоминание спал, явив озадаченное лицо Палладиума, наклонившегося вперёд. Ворот его рубашки был расстёгнут, бабочка снята и отложена на край столика, а в глазах плескалась неподдельная тревога. Похоже, он что-то говорил до этого, но я... не услышала. – Профессор... Спасибо. – Прочистила горло, беря чашку в руки. – Я в порядке. – От промелькнувшей картины из прошлого в горле встал ком, а голос предательски осип. Если бы не полная тишина, нарушаемая потрескиванием из камина, меня бы даже и не услышали... Стоп, когда это он успел зажечь камин?.. К счастью, эльф вопросов задавать не стал, приняв моё поведение за что-то своё, откинулся назад и изучающе-тревожно наблюдал за тем, как мои тонкие пальцы аккуратно притягивают к себе фарфор, удерживая его так, словно тот был хрупче воздуха. Нагревшаяся глина, покрытая глазурью, приятно опалила ледяные пальцы. После выматывающего разговора с основным преподавательским составом меня, оказывается, била слабая дрожь, и немое предложение профессора выпить что-нибудь успокаивающее пришлось очень кстати. Несколько секундная заминка, громкий треск брёвен из камина, и вот – первый глоток. Кипяток ошпарил вечно обкусанные сухие губы, но на вкус оказался очень даже приятным. Настолько, что снова обжечься стоило того. – Чаю нужно немного остыть. Не торопись, – раздалось со стороны эльфа. Его голос в тишине звучал глубоко и негромко. Завораживающе. У всех долгоживущих существ такие мощные голосовые связки или только у представителей мужского пола? Захотелось в ответ на предостережение сделать какую-нибудь маленькую гадость. Поэтому, подув на чай, я, не отрывая взгляда от собеседника, сделала громкий глоток. Такого скептического выражения лица у него я не видела ещё никогда. Эльф вообще сейчас казался старше, чем обычно. То ли из-за жуткой социофобии, то ли из-за боязни больших скоплений народа, но его нынешнее поведение в корне отличалось от того, что все наблюдали обычно. Сейчас он был... собран, спокоен и задумчив, как бы ненавязчиво следя за каждым моим движением и в то же время каждые несколько секунд прерывая прямой контакт, отворачиваясь. К жаровне, к полкам с книгами, к двери, медный замок на которой отчётливо поблёскивал в приятном полумраке... Настроение стало постепенно повышаться. Не зря моей личной поговоркой была фраза: «Сделал гадость себе в радость». Ухнувшее в печаль сердце вновь медленно, но верно забилось в ровном привычном ритме, а тело наконец-то расслабилось, опустив плечи и став со стороны похожим на огра с плохой осанкой. Так мама часто говорила... Вновь от тоскливых воспоминаний спас особенно громкий треск поленьев и эльф, решивший тоже отпить из своей чашки. Но боже, как он это сделал... Я едва не прыснула со смеху, успев замаскировать веселье, якобы подавившись, и спрятав улыбку за чашкой. Выпрямившись, прикрыв глаза, как настоящий сноб, и оттопырив мизинец... Не знаю уж, понял ли Палладиум истину происходящего, но на миг его глаза сверкнули озорным весельем. Эх, эльфы. Все они в душе просто сущие хулиганы. На своём опыте знаю. Атмосфера окончательно пропиталась умиротворением. От душистой смеси запахов и окружившего тело тепла потянуло в сон. Горячий чай и вовсе меня «добил», заставив начать клевать носом. Ещё чуть-чуть, и моя голова готовилась завалиться набок, пока глаза норовили закрыться окончательно. «Завтра выходные», – вдруг промелькнула мысль на грани сознания, от которой стало так спокойно... Действительно. Не нужно никуда торопиться, можно спать до обеда или пока не выгонят... Красота же?.. Так почему бы и не прилечь? Тишина убаюкивала, чувство защищённости и немыслимый комфорт расслаблял, и через пару минут борьбы дрёма всё же победила. И вот, под треск огня и намертво завёрнутая в плед, готовая сражаться за него до последнего в случае войны (мало ли, вдруг ведьмам в своей башне холодно и они решат нагрянуть за постельным бельём в Алфею?), мои глаза закрылись, а тело окончательно забыло, где оно и зачем, превратившись в нечто мягкое и совершенно лишённое напряжения.

***

Профессор, некоторое время молча наблюдавший за играюще взвивающимися языками пламени, когда только захотел начать разговор по душам, с удивлением обнаружил свою гостью глубоко спящей. Неверяще моргнув и боясь разбудить, он бесшумно приблизился и откинул выбившуюся тёмную прядь назад. Вьющуюся, прямо как спираль, но очень мягкую наощупь... Пушистую. Не идеальную, как у всех встречающихся в округе фей, не накрученную или зафиксированную лаком, а просто... отпущенную жить своей жизнью. Больше всего в своей жизни эльф ценил натуральность. Он не пользовался духами, предпочитая запахи цветов, окружающих его, никогда не красился, хотя некоторые мужчины даже его вида не брезговали использовать косметику, не любил пластик и ненавидел, когда кто-то поощрял искусственность. Настя же... Чем-то напоминала его самого. И не только внешне. Наверное, именно поэтому ему так хотелось найти с ней общий язык. И не дать ей пройти то же, через что в своё время пришлось пройти ему. Девушка от движений у лица не проснулась, только тихо поморщилась и закуталась в плед сильнее. Следы изнеможения и болезненная бледность стали видны не так явственно, как пять минут назад, а напускная мрачность и вовсе спала. Во сне она выглядела довольно мило. Как уличный котёнок, которого наконец-то приютили... От сравнения эльф тихо фыркнул, поправляя сползший край ткани и забирая посуду из слабо держащих её рук. Прогонять студентку было бы кощунством с его стороны, так что пусть спит, с него не убудет. А о проблемах, что могут возникнуть после, он подумает потом.

***

– Профессор Палладиум, вы станете её надзирателем. Это было подобно грому в ясную погоду, заставившему эльфа лишиться дара речи. – Но, мисс Фарагонда.. – Это не обсуждается. Никто кроме вас не сумеет найти с ней общий язык, – уже мягче продолжила директриса, вызвавшая его с утра к себе в кабинет. К счастью, простым магическим сообщением, а не звонком – если бы фея увидела всё ещё спящую у него в апартаментах девушку, с которой только вчера они проводили беседу, о... Это был бы скандал. И Мерлин один только знает, о чём бы она подумала. – Но... Я ведь всего лишь учитель, я никогда не был в этой роли!.. – попытался было призвать к разуму Палладиум, но тщетно: Фарагонда могла быть ужасно упрямой, когда хотела. Вот прямо как сейчас, безапелляционно качая головой. – Нет. Лучше вас для этой задачи никто не подходит. От вас нужно лишь одно: присматривать за ней и докладывать, если вдруг заметите что-то подозрительное. Лично мне. Профессору было нечем возразить, ему оставалось лишь хлопать глазами и кивнуть, в поражении отступая. Зачем этой девушке вообще нужен надзиратель, он не понимал: да, спросила глупость, да, крайне опасную и запретную глупость, но она же сказала, что не собирается никому вредить! Тем более, что книгу в итоге она так и не получила: из коридора Палладиум слышал, как директриса приказала перенести фолиант в другое место, опасаясь, что нездоровый интерес студентки может принести серьёзный вред. Ха, глупости! Ну какой вред может принести пускай и странная, но первогодка? Эльф искренне недоумевал, быстро шагая к своим комнатам и по пути из-за мыслей случайно кого-то не заметив. Больно врезавшись в кого-то, он пошатнулся, пока фея с тихим вскриком упала на пол. – Ох, прошу прощения! Вы не ушибл.. Флора? Почему ты здесь в такую рань? – Вину быстро вытеснило удивление, когда на ковре обнаружилась хорошо знакомая персона. Отличница в неприлично короткой юбке и с растрепавшимися волосами смущённо посмеялась, хватаясь за протянутую руку и вставая. – Ох, профессор..! Нет-нет, это вы меня извините, я сама не видела, куда иду. – За углом кто-то тихо кашлянул, но, никого не увидев и не обратив внимания на резко сделавшееся испуганным лицо одной из фей Винкс, эльф, слишком занятый своими мыслями и делами насущными, одно из которых ждало его в его же гостиной, списал всё на галлюцинации из-за недостатка сна: боясь не застать пробуждения внезапной гостьи, он не сомкнул за ночь глаз. Кто же знал, что феи спят так долго? – Что ж, не буду тебя задерживать. Передавай привет остальным Винкс! – попрощавшись, эльф зашагал к себе, не чувствуя на себе несколько пар удивлённых глаз. – И когда это он стал таким уравновешенным? – тихо спросила Муза, отлипая от стены. – Не знаю. Может быть, на него так прошлогодняя битва с Трикс повлияла?.. – предположила Стелла, удивлённая не меньше, чем подруга. Обычно эльф, попадая даже в совсем не значительную неловкую ситуацию, устраивал такие сцены, что даже вспоминать стыдно. А тут... – И куда это он так спешил? – озадачилась Текна, выгибая бровь. Вылезшая последней Блум тут же напомнила им, что пора уходить. – Так, девочки. У нас дела, помните? Идём.