3.Случайности

      Миссию по передаче специального сообщения они выполнили блестяще… в основном это была заслуга Грэйнджеров.       Каким-то образом Гермиона уговорила своих родителей послужить «крышей», чтобы у девочек была достаточно убедительная причина крутиться у чужого участка (при этом применить своё красноречие к кому-то другому Гермиона отказалась совершенно). Почему-то мистер Грэйнджер решил, что затея отличная, и даже немного увлёкся: с приютом Генриха Алого очень шустро был заключён договор, по которому процент от благотворительных взносов приятно влиял на скидки в стоматологической клинике Грэйнджеров; и объяснение этой схемы неплохо так заняло внимание миссис Дурсль.       В общем, отец Гермионы был или очень предприимчивым, или чересчур сердобольным человеком, раз так легко включился в это дело; но выгоду свою он, кажется, не упустил.       А Кэт и не на что было жаловаться, задача ей осталась совсем простая: отвлекать внимание, пока Гермиона передаёт сообщение. Даже ещё проще, чем ожидалось, потому как миссис Дурсль оказалась дома одна. Немного попрактиковаться на других жителях по пути — и Гарри смог беспрепятственно получить маленькое письмо.       — Но выглядит он очень не очень, — поморщилась Гермиона, когда они уже сошли с Тисовой улицы.       — Когда мы встретились с Гарри впервые, мне показалось, что он очень похож на сову… в плохом смысле этого слова. Тоже был диковатый и осторожничал, — объяснилась Кэт, и Гермиона понятливо кивнула.       — Общение с родственниками не идёт ему на пользу.       Вообще это было ожидаемо, но контраст между Гарри сейчас и в день перед каникулами всё равно оказался неуютным. Как бы не пришлось их другу заново ко всему привыкать… Оставалось надеяться, что новый учебный год всё-таки оживит пацана.       — Мы хотя бы убедились, — продолжала Гермиона, — что нечто — или некто — действительно мешало Гарри получать почту… эх, мало! — она досадливо махнула рукой. — Слишком мало информации! Вот если бы мы могли как-нибудь вычислить это нечто…       — К сожалению, не существует магической полиции, которая бы нам с этим помогла, — Кэт пожала плечами, а вот подруга неловко замялась.       — Вообще-то я кое-что читала на этот счёт… не специально, так получилось, — тут же добавила Гермиона и начала говорить быстро и путано. — Я просто подумала, что Квирелла должны же были как-то судить, ну, если бы он уцелел, потому что он покушался на убийство… и не только это. Но это же была не совсем полностью его воля, то есть он скорее соучастник или даже ведомый; и тогда мне стало интересно, а какие тогда методы применялись против Сама-Знаешь-Кого, потому что мы знаем про магические дуэли, но ведь прибегать к дуэлям постоянно не целесообразно. И вообще в прошлом году Сама-Знаешь-Кто был не совсем человек… то есть, очень не человек. А отсюда логично предположить, что, раз в Британии много магических существ, то должны быть какие-то особые правила, чтобы все друг об друга не убились, — результатом последних гоблинских войн, как ты помнишь, как раз было обновление некоторых законов о праве и территориях. И тогда я подумала…       — Короче, Гермиона, просто скажи, как зовут твоего нового вдохновителя, — улыбнулась Кэт, опять вызывая у подруги смущение. Невольно та сделала кокетливое движение плечом.       — Юс Легато… — и вздохнула прерывисто. — Да я же ничего такого, просто у него такая хорошая попалась статья, и относительно свежая. С критикой доказательной магии, то есть, с тем, что в Англии доказательной магии нет.       Гермиона выжидательно глянула на Кэт, но та смотрела с интересом, так что Гермиона продолжала смелее.       — Вообще Юс Легато работал в пятидесятых, но позже все так или иначе опирались на его критику. Он пишет, что законность у магов несколько, м-м, отстаёт, и особенно у магов британских. Насколько я поняла, только у нас законодательная магия за сорок лет так заметно и не продвинулась — но я изучала это бегло, так что утверждать в точности не могу. Магическое правосудие, он пишет, основывается на мести, решении сильного и на том, что Легато назвал «костыли фейри». Это, знаешь, такие зыбкие сомнительные доказательства, которые легко могут потерять объективное доверие, — сказала Гермиона; жесты при любимом её занятии стали широкими и неторопливыми. — Это, например, воспоминания из думосброса, показания, данные под сывороткой правды, улики-запахи… их специалисты-анимаги находят. Ещё всякие амулеты и артефакты, типа гоблинского Зеркала правды, и чары того же свойства… Ну и всё подобное, там большой перечень этих «костылей», не суть сейчас важно.       Они немного прошли молча, давая информации осесть, затем Гермиона резко кивнула — как бы проводя смысловую черту.       — Но я думаю, что для нас нет в этом практического интереса. Сейчас, по крайней мере. Потому что, даже если кто-то будет и дальше мешать Гарри, Дамблдор этого так не оставит. Меня больше беспокоит, что Гарри сам сделает что-нибудь глупое, и себя же закопает!       — Хорошее наблюдение. Хотя Гарри довольно сознательный, он не станет специально портить себе жизнь.       — И поэтому ещё сильнее меня беспокоит Рональд! — возмущённо пыхнула Гермиона и сжала перед собой кулак. — У него же на лице написано, что он скоро выкинет какую-нибудь глупость. Я уже вижу, как мне приходится вытаскивать и его, и всех, кого он с собой потянет.              …Стоило им прийти к улице Райт, как внимание их заняло нехарактерное для этого места оживление. Люди выходили из своих домов и сокрушённо качали головами, пялились через окна, прохожие с праздным интересом сворачивали шеи в сторону Генриха Алого — все так или иначе стремились туда, где роилась внушительная толпа. За её любопытствующей массой едва было видно сигнальную мигалку, полисмен вяло и безрезультатно пытался разредить толпу: «Расходитесь, граждане, больше тут не на что смотреть.»       Кэт и Гермиона встали на месте, озадаченные. Что же могло тут произойти, пока их не было? Девочки скорее пошли к Генриху Алому, но не успели они как следует протолкаться вперёд, как Гермиону окликнули — и сбоку выбились из толпы мистер и миссис Грэйнджер. Кэт не ожидала их тут увидеть и поздоровалась растерянно.       А вот Гермиона даже подскочила, как зайчик, обрадовалась:       — Ой, мама, папа! Что тут случилось? Вы видели?       — Утечка газа, судя по всему, — сказал мистер Грэйнджер в усы, оглядывая любопытствующих. — Давайте-ка чуть сдвинемся… Бог его разберёт, как там всё устроено, — продолжил он. — По-моему, всё это здание оснащивал какой-то двоечник. Или разбойник, — и наставительно подняв палец: — Вот к чему ведёт недобросовестное ведение бюджета!       — К счастью, никто не пострадал, — поспешила успокоить их миссис Грэйнджер.       — Судя по всему. Зато уж стёкла повылетали знатно — во всём втором этаже теперь замечательный сквозняк! Иначе говоря, его тяжело не заметить.       Кэт вздохнула.       — На втором этаже, да? Как раз где моя комната…       Она уже ясно представляла, как вынуждена переезжать с другими неудачливыми соседями в уцелевшее общежитие и тесниться там в раздражении, в котором никому не хватает места, как в банке с овощами; а может, и вовсе ютиться по кухням, подсобкам и коридорам.       Но тут мистер Грэйнджер с довольством пощипал усы и подмигнул Кэт, будто совсем не считывал глубину её меланхолии.       — Ну, для нас, кажется, всё сложилось почти удачно, — заявил он. — Самое время, чтобы съехать в более приятное место, а?       — Посчитаем это хорошим знаком, — добавила миссис Грэйнджер расплывчато.       Они явно подразумевали, что Кэт должна понимать что-то определённое, но Кэт не понимала. Недоумение на её лице даже смутило их, так оно было сильно. Мистер Грэйнджер неловко подёргал усы.       — Гм. Ты, может быть, не вполне готова?       — К чему?       Возможно, вербальное проявление вопроса могло как-то сильнее повлиять на этих людей. Мистер Грэйнджер, во всяком случае, пощипывал свои усы ещё более сконфуженно.       — Гм. К переезду. К нам, разумеется. У Гермионы просторная комната, две девицы устроятся в ней вполне комфортно. Можно, конечно, в случае чего обустроить гостевую, но мне кажется это излишним.       Кэт снова прибегнула к мимике — хотя уже сомневалась, что её брови могут изогнуться ещё удивлённее.       Тогда, видя, что между ними нет понимания, миссис Грэйнджер перестала озадаченно хмуриться — взамен она нахмурилась грозно и направила всё внимание на дочь.       — Гермиона! — строго воскликнула миссис Грэйнджер. — Ты же обещала, что сама всё расскажешь! Ты и сама на этом настаивала. Так как же тогда это называется?       Взглянув на подругу, Кэт увидела, что та порозовела и похожа на разгорячённый чайник: вот-вот, казалось, от неё пойдёт пар.       — Я так и хотела, просто подходящего случая всё никак не было, — выпалила наконец Гермиона. — То одно, то другое, как-то всё завертелось…       — Какой подходящий случай может быть для этого? — сказала миссис Грэйнджер.       — И для чего именно? Я всё ещё ничего не понимаю.       Гермиона поёрзала и вдруг заговорила быстро и путано, как будто боялась, что они не дослушают вызубренный ею урок.       — Я просто подумала, ведь жить без никого очень грустно, а тем более, когда клопы, душно и холодно, и ещё так много людей — всё равно, что в башне Хогвартса, только намного хуже… я, конечно, не говорю, что мне там не нравится, но порой ужасно неудобно, если зимой или в дождь… А в приюте ещё и каждый сам за себя, и никто никому не нужен; а в конце концов, тебя ведь тоже могут взять на попечение, ну, там, вдовствующая пара или кто-нибудь в этом роде, я помню, ты говорила про свою знакомую, но ведь она такая не единственный случай, я слышала… — Она шумно перевела дыхание. — Я просто подумала, лучше ведь, чтобы это были мы, а не кто-нибудь, непонятно кто. И мама с папой тоже согласились… Я просто не успела с тобой обсудить, но ведь правда же, ничего не изменится, если мы будем в одной семье.              — Вы хотите меня удочерить? — пробормотала Кэт. Она не думала, что может удивиться ещё выразительнее, но вот — пожалуйста.       Мистер Грэйнджер прочистил горло.       — Скорее, взять под опеку. Сегодня как раз приехали, чтобы оформить бумаги до конца, так тут этот газ…       — Мы-то думали, что Гермиона давно тебе всё рассказала и подготовила, да и ты ждёшь не дождёшься. Так какая разница, если всё равно переезжать.       — Ну, сюрприз! — в нервной весёлости Гермиона развела руками, но тут же забеспокоилась. — Разве ты не захочешь? Скажешь, что у нас хуже?       — Оно-то понятно, что лучше, — сказала Кэт. — Просто это очень… так вдруг, я… я в замешательстве. Не знаю, что сказать… Спасибо вам, — добавила она, снова помолчав. — Это… большое благодеяние.              Их придавило неловкое молчание.       Тогда миссис Грэйнджер неуклюже всплеснула руками.       — Нам, пожалуй, лучше будет пойти домой, чем тут стоять. Тебе надо забрать какие-то самые важные вещи? — спросила она у Кэт и неуверенно понизила голос: — Ну, может быть, эти… которые для вашей школы…       Из важного у Кэт был только сундук с магическими вещами и книгами. Остальное могло подождать.       К сундуку (он стоял под её кроватью) пропустили, хотя путь к нему был усеян заметённой с улицы шелухой: листьями, пылью; жалкие шторки на окнах весьма живописно цеплялись за остатки стёкол.       Со странным ощущением Кэт попрощалась с несколькими своими приятелями и с мадам Роуз Бэрри, затем погрузилась в машину Грэйнджеров, и они поехали домой.       По пути они были ужасно разговорчивы: рассказывали про отпуск в Париже и о других своих заграничных поездках, о любопытных случаях из практики. Кэт слушала с интересом и вниманием и старалась поддерживать беседу так же энергично. Грэйнджеры сказали обращаться к ним Мэри и Джон («Не нужен дома лишний официоз.»); попробовав «на вкус» их имена, Кэт нашла те очень приятными.       Однако, хотя к скользкой теме так и не возвращались, все чувствовали пухнущее между ними напряжение и ждали, когда же оно разрешится.              В конце ужина, когда Джон Грэйнджер веселил всех байками из своей студенческой жизни, в окно вдруг что-то глухо ударилось. Девочки вскрикнули, а мама Гермионы чуть не уронила чайник испуганным движением. Однако сразу же стало понятно, что звук принесло не что-то опасное: за окном увидели рыженькую взъерошенную сову, которая, широко расставив крылья, топталась кряхтя по подоконнику — старалась устроиться поудобнее. Вид у неё был очумелый, и неудивительно, раз она впечаталась с разлёту в стекло, ещё и так, что её чуть не унесло вниз.       — О, боже, это же несчастная сова Рональда, — вздохнула Гермиона и поспешила впустить птицу. — Он требовал и ныл, чтобы мы непременно написали ему, как там Гарри, когда вернёмся… Ну, так и есть, — сказала она, отвязав клочок бумаги. — Ноет и требует. Я сейчас сбегаю быстренько ему напишу и вернусь, подождите…       Подхватив и сову, и сообщение, Гермиона убежала к себе.       А ещё друг!.. Кэт осталась наедине с её родителями, неловко тыкая вилкой в остатки соуса. Молчание становилось тяжёлым, никто не решался что-нибудь начать.              — Тебе, наверное, неуютно и страшновато, что всё получилось вот так вот, вдруг… неправильно, — заговорила наконец Мэри, отложив измятую в беспокойстве салфетку. — Ты прости Гермиону. Она хорошая девочка и хотела сделать, как лучше… Не всегда у неё это получается. Вот и сейчас перестаралась с сюрпризом.       — Ничего, тут не за что обижаться. Вот так, — Кэт развела руки, пытаясь обхватить комнату, — намного приятнее, чем в общежитии приюта. Почти как в гостях… Скажите, — решилась она, помолчав, — зачем вам брать на себя такую обузу?       Грэйнджеры обеспокоенно переглянулись, и Кэт поспешила добавить:       — Быть опекуном малолетнего волшебника — ещё труднее обычного, как мне кажется, и вообще невыгодно.       — Неужели? А Гермиона уверяла нас, что это окажется не слишком хлопотно, раз уж вы большую часть года проводите в школе, — мистер Грэйнджер лукаво блеснул глазом, но тут же стал задумчиво-собранным. — Значит, невыгодно. Да, не думал, что буду оценён в такую мелочь.       — Простите меня, мистер Джон, сэр, — промямлила Кэт; ободряющая улыбка миссис Грэйнджер снова придала ей уверенности. — Я не хотела расстраивать вас. Просто не знаю, чем заслужила такое доброе отношение и как себя теперь с вами вести.       Джон откинулся на стуле, сложив руки на груди, и короткое время совершенно молчал.       — Может, здесь и замешано какое-то колдовство, — заговорил он размеренно, его подвижные, чуть прищуренные глаза не глядели на что-то определённое. — Может быть, нечто воздействует на меня, заставляя выполнять любые желания дочки — по её воле или нет. Этого не знаю, волшебству не обучен. А всё-таки — я пока ещё владею собой, чтобы понимать, когда моя помощь может кому-нибудь пригодиться… Что же это за достижение, если его надо ещё подсвечивать?       Джон ненадолго прислушался к себе, как будто бы удивляясь, встрепенулся и быстро взглянул на жену и на Кэт с прежним хитрым добродушием.       — Пожалуй, относись ко мне, как будто бы к доброму дяде, который решил разнообразить свою жизнь благородным поступком. Приятно, знаете ли, воротиться домой после тяжёлого дня и знать, что ты вполне ещё ничего.              Несколько ошарашенная откровенностью мужчины, Кэт попыталась отшутиться:       — Не знала, что я выгляжу настолько плохо, что меня приятно жалеть…       — О, Кэтти, ты хороший ребёнок, — Мэри потянулась к ней через стол, положила тёплые руки поверх её. — И неправильно, что для тебя всё так сложилось… Не должен человек оставаться один, тем более такой маленький. Знаешь, Гермиона всё лето постоянно вспоминала и тебя, и всю вашу компанию. Если о тебе так много думают, тогда ты очень важный друг.       — Да уж, Гермиона умеет много думать и говорить.       Мистер Грэйнджер усмехнулся на это замечание и добавил:       — Для Гермионы это, наверное, важнее, чем тебе. В первую очередь для неё.       — Она… тяжёлый для общения ребёнок, — деликатно согласилась Мэри. — Хуже всего то, что это одиночество крутилось по кругу без выхода, ни к кому Гермиона не могла приткнуться. Только в прошлом году нашла ребят, с которыми почувствовала себя своей и на своём месте… Разве нет?       Кэт успокоила её кивком.       — Думаю, это взаимно.       — Это хорошо, — улыбнулась Мэри. — Тогда меньше беспокойся о причинах, а лучше постарайся удержать эту связь. Случай сводит легко, но разделяет ещё легче. Не всегда нужно какое-то объяснение, его часто и не бывает.       Кэт была очень растрогана и не придумала ничего лучше, как просто сказать этим людям «спасибо». Немного посидели в тишине, которая больше не напрягала, — а при таком уютном молчании может легко прийти неожиданная мысль.       — Интересно, — Кэт озвучила одну такую, — а как тогда ваша опека соотносится с моим магическим статусом? Возможно, кстати, что вам стоило подождать с этим: в прошлом году мне выдали пособие на покупки, а сейчас непонятно, что будет.       Она не ждала ответа — подобные размышления его не предполагают; но мистер Грэйнджер всё равно решительно фыркнул.       — Ну, уж! Я, кажется, ещё в состоянии обеспечить учебниками двух девиц!                     …Мэри выдворила её из кухни, сославшись на то, что Гермиона уже очень долго сочиняет письмо. Женщина и слышать не хотела, чтобы Кэт помогла ей убраться после ужина; тем лучше: надо было отдохнуть друг от друга после такой чувствительной, очень открытой беседы.       Гермиона действительно до сих пор сидела над письмом. Сова свернулась калачиком на мягком стуле со спинкой и, вроде бы, спала; ворох перьев лежал неподвижно, и разобраться, где там что, было непросто.       — Она в порядке? — поинтересовалась Кэт, присаживаясь на краешек кровати. Видеть птицу в таком положении было очень странно.       Гермиона кивнула, не оборачиваясь.       — В порядке, просто отдыхает. В относительном, конечно. Вообще надо сказать Рональду, чтобы он присылал письма с другой совой или хоть не мучил эту так часто. Ты на меня не злишься? — спросила она вдруг без перехода.       — Зачем?       — Ну… я тебя как будто бы вынудила.       Она склонилась над листом, закрывая волосами свет лампы.       — Твоя мама рассказала, что ты постоянно вспоминала обо мне и о ребятах. Что прямо видно, как мы важны для тебя. И ещё, что ты часто слишком усердно помогаешь, — Гермиона от таких слов только ещё сильнее горбилась и сопела в смущении. Кэт улыбнулась в ладонь. — Не, на такое не обижаются. Приятно, когда рядом кто-нибудь есть.       Подруга буркнула: «Ладно», — и они продолжали сидеть так тихонько, каждый за своим делом: Гермиона всё корпела над письмом (до сих пор она никак не могла найти рабочее настроение, и слова к ней не шли), а Кэт, подпирая голову, пялилась на сову; очень это оказалось умиротворяющее занятие.       — Жалко, что у Гарри нет кого-нибудь, вроде твоих родителей, — вздохнула она погодя.       — Наверное, появятся. Не может быть, чтобы не появились. Мы пока с ним побудем, вместо них.       Кэт не стала говорить, как подруга права в своём ощущении. Будут, будут такие люди, которые вернут Гарри семейную заботу: те же Уизли, некоторые из которых скоро отправятся за Гарри на летающей машине; тот же Сириус; тот же Хагрид, в конце концов, который уже есть у Гарри. Не знает Гермиона, насколько справедливо её предсказание. Может, в отличие от канона, она будет успешнее в этой дисциплине!..       А вообще, не так уж много надо ума, чтобы пожелать человеку чего-то хорошего.       Ну так пусть всё идёт своим чередом.