5. Пять печений

– Итак, дети, тема нашего сегодошнего занятия – экономика Королевства Кваклин с 1601 по 1699 ли. Так, кому я задавала доклад? Сейко посмотрю, – преподавательница заглядывает в свои записи, обнаруживая имя «Пульсентис Фульгур», – точно, как я могла забыть! Пульсентис, к доске. Синеволосый мальчик в учебной форме, напоминающий костюм речника, встаёт из-за парты и направляется к женщине, сжимая стопку бумаг, исписанных его рукой. Он уверенно начинает свой рассказ, уложив его примерно в 5 цайтов. После выступления парня расспрашивают по теме пары. Получив правильные ответы на все вопросы, учитель говорит студенту вернуться за парту и продолжить заниматься, что тот и делает. Это последняя пара, поэтому по её окончании Пульсентис собирает вещи и направляется домой, по пути заглянув в свою любимую булочную. – О, здравствуйте, госпожа Банни! – мальчик махает пухлой женщине в фартуке и колпаке, – У Вас есть кукурузные печеньки? – Ох, здравствуй, Пуля. У нас всего лишь пять штук осталось, и больше, похоже, мы их печь не будем. – Что ж у Вас стряслось? – бурчит Пульсентис. – В Кинайе неурожай кукурузы, поэтому цена взлетела до космической. Кукуруза-то из Кинайи и раньше была не шибко дешёвая, но сейко – просто кошмар. Эх, вот если бы новый король Калампоки оказался сговорчивым... Госпожа Колориста с ним бы договорилась, и начали бы они, калампоне, поставлять нам кукурузу. Но не верится мне вообще! Всё-таки теперь король – ребёнок, что с него взять вообще? – Ужас какой, госпожа Банни!.. Что ж, заберу я эти ваши пять печенек. С меня пятьдесят во, верно? – Нет, Пуля, девяносто. – Ясненько, – бормочет темноволосый, с недовольным видом отсчитывая мелочь и кидая её на тарелку, забирает бумажный свёрток и выходит на улицу. В его голове повторяется раз за разом одна фраза: "Больше в магазин Банни ни ногой!". Разгуливая по живописным улочкам большого, но в то же время уютного города, юноша добирается до своей квартиры, где его уже ждёт мать с приготовленным обедом. – С возвращением, Пуля! Как дела? Как твой доклад? – Привет, мам... Все нормально. Получил семёрку, как и всегда. Я ж у вас самый умный! Пошёл к госпоже Банни за печеньками... кукурузными. Так, она говорит, что больше не будет их печь, так как цены на импортную кукурузу кусаются. Ещё и ценник накинула – вместо 10 во за печеньку аж целых 18! В общем, больше к ней не хожу. Не хожу, не хожу! Одна проблема. Где мне печеньки брать? – М-м-м... Не знаю, сынок. Может, кто-то другой их печёт? Или кто кукурузу выращивает у себя на участке? Есть же такие. Необязательно всем использовать кинайскую ии калампокскую кукурузу. – Угу, я посмотрю. Что на обед? – Так, сегодо на обед грибное рагу. Будешь? – Конечно, я ж голодный. Спасибо, мамуля, – Пульсентис накладывает себе целую гору еды, и жадно поедает её, запивая всё это ароматным травяным чаем. Съев две ложки, он достаёт свой телефон проверить уведомления, и видит сообщение от друга. "Привет, ты же помнишь, что через коху мы собирались гулять?" – Ах, точно, – восклицает сын, – я сегодо иду гулять с Каннеллой и Юру. – Ох, скоро? – Через коху надо быть уже на месте, – подросток быстро доедает рагу и мчит к себе в комнату собираться. Собравшись, парень уходит из дома и направляется к летобусной остановке, садится на транспорт под номером 34 и едет навстречу друзьям, предаваясь разным мыслям. "Ох... Когда-то здесь не ходили летобусы. Смотришь на фотки того времени и удивляешься. Спасибо, кинайцы, за развитие транспорта. Надеюсь, меня там не заждались..." Подростки встречаются на площади в центре Кваклина, на их лице вспыхивает наивная ухмылка. Первым разговор начинает рыжий мальчик Каннелла, тот полный радости восклицает: – Привет, Пуля! Ты вовремя. Мы только что по телефону с Линой разговаривали, хих... Не сможет она с нами погулять, а вот ты сможешь. Ну ты как? – Я в порядке, Кан, Юру... Юру, у тебя печнушки на лице заметнее стали... Прям такие бордовые. Раньше-то слегка красненькие были. Парень залился румянцем и закрыл лицо руками. – А-а-а, папа сказал, они с возрастом ярче становятся, – оправдывается Юру. – Юру, ты чего? – с улыбкой спрашивает огненноволосый – Видать, с контролем энергии проблемы... Пошлите чай возьмём. – Хорошо, – соглашается историк, – сходим в "Кафе Бан-бон". Там чаёк прост бомба энергетическая, тебе сразу похорошеет, ветряной наш стесняша. Дойдя до места назначения, трио заказывает себе по напитку: Пульсентис – ягодноморозный латте, Каннелла – корично-имбирный чай, а немного унылый Юру – чай "Энергобомба", который берут только боги, но ни в коем случае не потолчане, так как от такого шквала энергии им становится плохо. За чаепитием у друзей завязывается разговор: – Юру, с контролем энергией проблемы? А что папа сказал? – М-м-м, – мычит маленький бог, медленно потягивая свой заказ, – я ему пока не говорил. – Эх, ну ладно. Может, единичный случай, – Багровый взгляд Кана падает на иссиня-чёрные волосы Пульсентиса, – А ты что расскажешь, дружочек? – А что сказать, – студент смущается, – я же не бог. Более того, я вообще не умею энергией управлять... Эх, – из его уст выходит грустный вздох, – завидую вам. Каннелла настойчиво посмотрел в глаза кваклинцу. – Ну не знаю, – бурчит он, – управление энергией же не определяет наши жизни целиком и полностью... Ты и без этого сможешь прожить прекрасную жизнь, ты у нас на цайтик гений! Гений же! Да с твоими мозгами тебя с радостью встретят везде, где бы ты ни был. Смысл от кого-то энергетически сильного, если он тупой? И вообще, не переживай ты так, Пулечка. Ты проживёшь прекрасную, я в этом уверен. Пообещай мне, что так и сделаешь! – Обещаю, – нехотя отвечает историк. – Отлично! Рыжий спешит обнять друга. – Знаете, богиня Аматэрасу тож много чего обещала... Она пообещала, что народ её края всегда будет под её защитой... А по итогу она сама же его и заморозила, вот так прикол... Ты правда веришь моему "обещаю", Каннелла? – Ну да. Вот мне Юрчик про свою бабку всякое хорошее тоже рассказывал. Вроде как у неё были чёткие причины, чтобы край Аматэрасу превратить в холодильник... Так что да. Я твоему обещанию верю! В глазах Пульсентиса засиял блеск, и они продолжили разговор за чаем. – Ой, кстати, Пуля, – потягивает напиток Кан, – я у тебя дома ноточки оставил, помнишь? Ну сборник произведений Агнии Нотэннин... Прости, но он мне нужен. Через нидолу верну, ок? – Хорошо, давай до моего дома прогуляемся втроём. Я поучил её произведение "Озёрная гладь". Хочешь, сыграю тебе? – Ура, мне сыграют. Я тебе тож сыграю что-нибудь, например, "Забытые слова надежды"... Хорошо? – Договорились. Пошли. Допив, дети направляются в гости к одному из них, по пути обсуждая кваклинскую архитектуру. – Опа, – впервые за долгое время молвит Юру, – батут открыли. Хочу попрыгать. Надо записать адрес, – длинные сиреневые волосы сдувает ветер, застилая мальчику глаза, – Тэкуно-сан, запиши. Кваклин, улица Брайтберри, дом 19. Мобильное устройство, вытянутое и заострённое по форме ушей стихийных богов, взлетело и завибрировало, и из него теперь выходит роботизированный мужской голос, отвечающий: – Отлично! "Кваклин, улица Брайтберри, дом 19" записано. Что-нибудь ещё, Аэрсандра-сан? – Нет, ничего. – Отлично! Хорошего до, Аэрсандра-сан! Телефон возвращается в сумку парня. Кожа владельца, имеющая и без того розовый оттенок, символизирующий о том, что его мать – курренка, залилась румянцем, на лице появилась милая улыбка. – Пошлите дальше, Каннелла, Пуль... По дороге у потолчанина возникает вопрос, и он спешит задать его Юру: – Юру, если ты бог воздуха, то почему позволил ветру свои волосы сдувать? – Хм, – думает печнушчатый, – я же всё таки молодой бог. Я был сконцентрирован на батуте, а не на ветре. Я не могу и на тот и на другом сконцентрироваться... Надо бы мне сегодо потренироваться... С Каннеллой... И сестрой. – И то верно, друг. Кстати, мы дошли, – восклицает с улыбкой Пульсентис. Пройдя внутрь и добравшись до комнаты подростка, тот копошится в своих книгах и находит нужную – сборник произведений Агнии Нотэннин 1703 ли выпуска. Кан выхватывает издание из его рук так, что старые страницы хлопнули, и листает их в поиске необходимой пьесы. – Спасибо тебе, Пуля! – бог огня лучезарно улыбается. Хочешь, я сначала сыграю, а потом ты? Или хочешь первый? Говори что угодно, я любой вариант приму! – А-а-а, – думает студент, наверное, давай я тебе сыграю. Затем ты, ты мне так мастер класс покажешь или типа того, если я ошибусь... Я же не так опытен, как вы с Юру. – Хорошо, Пуля, врубай музло! "Озёрная гладь", кажется? Синеволосый садится за инструмент и кладёт свои пальцы на клавиши. Не сразу начинает, а сперва отвечает другу: – Именно, Каннелла. И прозвучала первая нота. С каждым новым аккордом потолчанин играет всё активнее и ярче, под конец из-за чего запинается и завершает выступление намного менее эффектно, чем представлял себе в голове. Рыжий стоит рядом с выпученными глазами, затем на его лице появляется немного жуткая улыбка. Суровый низкий голос, будто бы прилетевший с глубин чёрной дыры разразился как гром: – Залажал, Пульсентис. Я тебе покажу, как надо. Парни в комнате задрожали от страха, но у Юру хватило сил спросить: – И что это сейко было? Каннелла остывает, зловещий оскал сменяется на светлое выражение лица, его красные глаза блестят как свет печи. – А я понятия не имею! Простите меня, надо у папы спросить... Но он мне говорит постоянно конференция то, конференция сё, и говорит, что на меня у него времени нет... Опять у твоего что ли спрашивать, Юрчик? Да мне уже твой папа роднее моего. Хотя вроде бы Торяша мужчина занятой, ему тоже надо на конференцию идти, да и вообще он на саму Овклию работает... Но на нас времени ему хватает. Но... Не может твой папа знать всё, вдруг это особенность богов огня именно, тогда какое отношение к этому имеет Торяша? Печнушчатый расслабляется и спокойно с ухмылкой заявляет: – Виктор. Моего отца зовут Виктор. То, что ты его называешь Торяшей, прямое следствие того, что всё таки твой папа тебе ещё как родной. – А, точно! Виктор Аэрсандра. Надеюсь, он нас не заждался, – Каннелла смотрит в телефон, – Ну, скоро идти. Успею сыграть для Пули. Ему это очень важно! Каннелла садится за пианино, показывая на примере "Забытых слов надежды" как нужно играть. – Смотри, Пуль, тебе не нужно ускоряться и показывать, какой ты крутой и как яростно умеешь играть. Ты покажешься публике намного более крутым, если будешь играть в спокойном темпе всю партию, а не сначала нормально, потом агрессивно, а затем ну... никак. Ты меня понял, Пуля? Пульсентис мешкается на стуле, горя от стыда и смотря на клавиши, на которых только что закончил своё выступление Кан, не в силах сразу же начать разговор. Но в итоге кивает и бормочет: – Угу, понял. Ноты ты забираешь, да? – Ага! Они мои! Я сыграю на концерте в "Шашлычке"! Госпожа Найтис написала моему папе письмо как Боговеличию с просьбой меня забрать для выступления в рестике. Это так круто! Только, Юру она не пригласила... Без него будет немного грустно, но мы справимся. Покеда, Пуль! Мы потопали, нас Торяша ждёт! – Виктор... – Ага, точно, Виктор! Пока-а-а! – Пока, друзья, – робко машет кваклинец на прощание, и боги испаряются в пространстве. *** – Господин Аэрсандра, мы тут! Готовящий ужин мужчина посмотрел на детей. – Ох, привет. Каннелла, ты будешь с нами ужинать? – Если Вы не против, – как всегда улыбающийся Каннелла отвечает ему. – Хорошо... Сегодо у нас лапша с овощами. Соевые ростки, звездоплод и красничный соус! Будешь? – Конечно буду! А в качестве напитка у нас ферментированный чай? – Ох, Каннелла, – боговеличие закрыло глаза и ухмыльнулось, – ты всё знаешь. Ты мне как родной почти. – Спасибо, господин Аэрсандра! Блюдо готово? – Да, готово, подождите, – бог накладывает еду в тарелочки, в процессе сильно обжигаясь, вызывая небольшой шок у рядом стоящих, – ну вот опять. – Обжёгся, папа? – Да, ничего... Сейко обработаю, а вы садитесь кушать. Ребята принимаются за ужин, а Виктор достаёт из холодильника аптечку. Использует на своих пальцах мазь от ожогов и присоединяется к детям. Он третий по силе из ныне живущих, однако всё ещё недостаточно хорошо изучил энергию огня и защиту от её пагубного воздействия на своё хрупкое тело. – Вкусненько, – восклицает довольный Каннелла, потягивая лапшу, – а я Вас не смущаю своей энергией огня? – А, не волнуйся, Кан. А вот твой отец... Мне кажется, что... Он из-за меня так отстранён от тебя – Это как? – спрашивает мальчик, приостановив трапезу. – Ну... Он боится за наши жизни. Мы же хотим противостоять Овклии, понимаешь? – Ох, – рыжий призадумался, – и что нам делать? Не можем же мы бросить это дело! Огненный юноша встаёт из-за стола и заявляет: – Если мы ничего не сделаем, то Овклия так и продолжит нас терроризировать и не давать нам жить! У тёти Йир скоро экзамен на выдающееся дело, кто знает, что эта черноволосая мразь ей даст?! А после неё у других будут экзамены... Когда-нибудь у Вас будет, у папы, у меня с Юру! Она нас держит в страхе, на своей цепи так называемой ей "справедливости", а мы должны просто смириться?! Нет! Мы, боги, прирождённые гедонисты. С самого начала нашего существования, с печей Инусеку, с воздуха Шукурая, с рек Тиамат и гор Амахас мы созданы для мирного сосуществования с потолчанами и счастья, а не для страха и работы над лицемерной тварью, смеющей являться богиней сотрудничества. Лучше бы кто-то из её потомков был Боговеличием сотрудничества, нежели она. – К-каннелла, – пытается подобрать слова Виктор, – мы не должны перестать бороться, ты прав. Когда-нибудь мы найдём способ избавиться от системы Овклии... Только мы пока не знаем какой, поэтому нам нужно тренироваться. Чем усерднее, тем лучше. Раз твой отец Фастер слишком шокирован, чтобы тебя воспитывать, я буду твоим "отцом". Вы доели? У нас ещё должно быть чаепитие с рисовыми лепёшками с миндальным вареньем, а после тренировка. Много тренировок. – Папа, а что за история с Аматэрасу? Про... заморозку края... – А, потом расскажу. Сейко у нас чай. – Хорошо, мы не против. А рисовые лепёшки только из духовки? – Конечно, сыночек. У меня волдыри появились, пока я их доставал, – отец с лёгкой улыбкой и взглядом, полным принятия ситуации, показывает свои покрасневшие руки. Слышится лёгкий топот, который становится всё громче, и в комнату врывается маленькая девочка со светлой голубой кожей. Волосы и глаза у неё как у старшего брата, однако в отличие от него у неё нет печнушек. – С пробуждением меня, – потягивается ребёнок, – хочу кушать. После рабочесферной тренировки я сильно устала и легла отдыхать... Привет, Каннелла! – Привет, – дружно говорят парни за столом, – садись кушать. Сейко у нас чаепитие, но если хочешь, можешь есть лапшу. – Тебе наложить еду? – спрашивает Юру, – а то у папы опять ожоги. – Хорошо, спасибо, Юрчик. А папе надо быть осторожнее. Виктор глядит в окно, за которым рыжий горизонт переходит в чёрный зенит, думает несколько мгновений и вздыхает. – Куда ещё аккуратнее, Винд. Энергия огня мне совершенно неподвластна... После чаепития, полного разговоров и эмоций, семья отправляется на пустосферную тренировку, где они обучаются контролю энергии и боевым искусствам. Учатся всему, чему могут, чтобы в конечном итоге победить главного своего врага. – М-да, – говорит Его Боговеличие Воздуха, – нам нужна помощь Фастера.