Часть 5

После такого оригинального приветствия не стоило ждать теплой реакции. В холле повисла тишина гнетущая и пугающая, будто жители отеля всерьез раздумывали, успеют ли они его прикопать перед тем, как за жалкую шкурку вступится Люциферова дочка. Адам вживую ощутил, что значат слова «пронзить взглядом», ведь его реально будто нанизали на острейшее лезвие. Он уже испытывал такую херню, так что заявлял это с авторитетностью естествоиспытателя. — Со мной ты уже знаком, но за оригинальность приветствия накину балл, — с вымораживающей внутренностью протянул Аластор, сидящий полубоком на барном стуле перед стойкой и явно недовольным таким соседством крылатым котом. В руке он покачивал стакан с янтарной жидкостью на дне. — Поздравляю, теперь ты достиг планки в минус триста баллов дружелюбия с моей стороны. На язык так и просится шуточка про тракториста, но Адам уже достаточно за свое существование умирал, и повторять процесс не хочется. А то последствия какие-то совсем дерьмовые. Если, умерев в прошлый раз, он стал грешником, то, подохнув еще разок, чего доброго, в таракана превратится. И вообще, это еще что за планка такая? И если у него такой нищенский счет, то что касается других? Похоже, остальных присутствующих тоже заинтересовал этот вопрос, и они изменили цель пронзительного взгляда. Вот только оленю было глубоко плевать, как на него смотрели. Он продолжал невозмутимо держать улыбку, которая даже не дрогнула. У нормальных людей терпения не хватит носить такое ебало двадцать четыре на семь. Хотя первый человек подозревал, что этого придурка просто однажды заклинило с этой рожей, и теперь, даже если захочется, не изменить выражение лица. Интересно, он спит так же? А трахается? Жесть какая, и с вот этой ошибкой эволюции ему под одной крышей жить? — С Аластором все понятно, — разорвал поток мыслей всех присутствующих растекшийся в разные стороны веселый и звонкий голос лежавшего на диване паучка. Он перевернулся на живот и, положив голову на подлокотник, следил за ним неотрывно. — А вот с новеньким непонятно ничего. Кто он вообще такой, Чарли? — Мы с Аластором нашли его в закоулке среди мусорных баков и решили пригласить к нам, — немного неловко пробормотала Чарли, тщательно обходя в разговоре факт того, что с оленем они поспорили. Ну надо же, даже святые дурочки иногда способны лгать. Как мило. — Он буквально только что оказался в аду и выглядел растерянно. Кстати, еще один момент: он совершенно ничего не помнит из своей жизни. Даже имени. Поэтому мы вместе придумаем ему временное имя или прозвище, пока его воспоминания не вернутся. Подобное заявление Чарли все восприняли кардинально по-разному. Оленю и коту было фиолетово и на него, и на имя. Паучок и опасная для жизни одноглазая хрень чуть не подпрыгивали от переполнявшего их восторга. Адам, напротив, от этого скис, потому что разве эта парочка придумает что-то нормальное? Да нихуя подобного. Если за дело возьмутся эти стукнутые на голову личности, то у него будет самое уебищное имя за всю историю ада. — Эдуардо! — воскликнул паучок. — Или Винченцо, а еще лучше Максимилиан! В моих фильмах так главных героев звали… — Боюсь, если наш гость увидит твои фильмы, то у него сразу упадет желание иметь хоть одно из этих имен, — вклинилась в разговор до того незамеченная Вэгги. Адам дрогнул всем телом. Пожалуй, из всех жителей отеля больнее всего ему было видеть конкретно ее. Его Вэгги. Неблагодарная предательница, променявшая доблестное звание истребительницы в небесном воинстве непонятно на что. На жизнь в этой дыре среди тех, кого столь долгое время откровенно презирала. Неужели эта пигаска с радугой вместо мозгов настолько хороша, что способна заменить все прежние блага жизни ангела? Все прошлое и пережитые годы вместе? Да еще с такой легкостью. Словно Адам и все с ним связанное ничто иное, как старый никому не нужный хлам. И Вэгги только и ждала подходящего момента, дабы от него избавиться… Адам все злее смотрел на бывшую подчиненную и сам накручивал себя почем зря. Пришлось волевым усилием перевести взор на нейтральный ковер под ногами. Не хватало еще, чтобы из-за жалкой слабачки-предательницы его раскрыли. Это же самая ужасная причина для проеба. А еще стоило послать пауча с его версиями имени. Иначе он скоро до какого-нибудь Эдика дойдет… Но его опередила мелкая одноглазка. Она по-детски надула губки и замотала головой из стороны в сторону. — Нет, ему совсем не подходят такие варианты! Надо что-то со смыслом. Глубокое и значимое. Она замерла на долгие секунды, прежде чем просияла, как новенькая монетка. — Он ведь первый постоялец нашего обновленного отеля, поэтому нужно назвать его соответсвующе. Что-то ему совсем не нравится ход беседы. Таким образом эта компашка дойдет до абсурдного желания назвать его… — Предлагаешь обозвать его первым человеком? Очень иронично, учитывая сколько херни сотворил носитель такого имени. Ниффти, ты в курсе, что как корабль назовешь, так он и поплывет? Паучок говорил небрежно и явно несерьёзно, болтая ногами в воздухе. Вот только Ниффти приняла все это близко к сердцу и, хуже того, идея ей понравилась. А вместе с тем заставила задуматься всех остальных. — Адам, — сдержанно произнес Аластор, смотря будто бы в никуда. Остатки выдержки первого человека ушли на то, чтобы удержать рефлекс и не обернуться на свое имя. — Мне нравится такой вариант, — продолжил он, не обращаясь ни к кому и одновременно ведя диалог со всеми присутствующими. В его голосе проявились многозначительные нотки, тембр понизился, искажаясь помехами, и Адам почему-то испытал ощущение, будто последующая реплика была направлена персонально на него. — Очень многозначительно, ведь в наших владениях действительно первый человек. После перестройки, конечно же. Все мы помним, что в старом отеле первым был Энджелл. Вскинувшийся было на диване паучок поумерил возмущение и упал обратно на подушки, прикрывая глаза в притворной усталости. Чарли переводила растерянный взгляд с одного друга на другого и не знала, какое решение принять. По лицу ее было ясно как день, что вариант с таким именем, будь ее воля, она бы даже не рассматривала. Адам же все это время не мог расстаться с мыслью, что олень реально знает намного больше, чем показывает. Но разве такое возможно? Его ведь даже Вэгги не узнала, так как может сделать это вшивый грешник? Просто совпадение. По стечению обстоятельств слова оленя сложились в нужной последовательности. Это как в теории про вечно печатающую обезьяну. Рано или поздно она напечатает войну и мир. Вот и здесь также. — Я против. Зачем называть нового постояльца именем этого ублюдка? Конечно же, это была Вэгги. Кто еще мог возмущаться звучанию его имени в этих стенах, как его дерзкая воительница? От ненависти и злобы в ее голосе даже самого Адама пробрало. Но бывшая истребительница оказалась неожиданно в меньшинстве. И окончательного решения ждали от него. Адам встрепенулся, вновь оказавшись под взглядами окружающих. Наверное, разумнее было отказаться и взять левое, вообще никак с ним не связанное имя. Но предложили ведь они, а значит, он вне подозрений. Да и если он нечаянно ляпнет что-то о себе, используя настоящее имя, или обернется на зов, это станет фатальной ошибкой, поэтому он, изобразив самый похуистичный вид, бросил: — Да плевать. Буду Адамом, особой разницы все равно нет, раз настоящее имя не помню. Только успев обрадоваться удачному стечению обстоятельств, Адам упустил из виду, как позади хлопнула дверь, и подпрыгнул от бодрого голоса, до чёртиков знакомого и вызывавшего острые приступы зубной боли. — О каком еще Адаме идет речь? Блять, вот не мог Люцифер подождать с появлением в отеле парочку тысячелетий? Потому что сейчас ему, похоже, настанет окончательный и бесповоротный пиздец. И даже в таракана переродиться после такого не светит.