Часть 6

Раньше Адам считал, что в некоторых ситуациях выражение «и тут со дна постучали» неуместно. Он был свято уверен, что никакая напасть не сможет ухудшить его нынешнее положение сраного грешника в аду. Но почти физически слышал не просто стук, а самую настоящую череду пушечных выстрелов по его личному дну, которое вот-вот рухнет и заставит его погрузиться в еще более глубокое дерьмо. Потому как низвергнет его рука Люцифера. Рука, которая какого-то хуя оказалась на его плече! Только пустота в голове не позволяла ему завизжать, как последней сучке. Зато другие реагировали спокойно. Даже, дьявол их побери, радостно, будто не владыку ада увидели, а нефелима, принёсшего в зубах безлимитный пропуск в рай. Ну ещё бы они не были в восторге от грёбаного Люцифера! Сам себя мысленно одёрнул Адам, параллельно пытаясь не убежать прочь. Никого из присутствующих падший не хуярил со всей дури об асфальт! Бледная ладонь на плече чуть сжалась, и Адам скривился от коготков, больно впившихся в кожу даже сквозь слой одежды. Поворачиваться на падшего он не хотел. Посылать на хуй тоже желание не возникало. И нет, он вовсе не зассал. Просто здраво взвесил свои возможности и перспективы феерического проёба… Да, блядь, кого он обманывает?! Адам даже сдвинуться с места не мог от придавившей его силы. Настолько ощутимой, что еще немного, и размажет по полу его хилый грешный сосуд. Он и ангелом-то был слабее падшего, но нынешняя немощность по сравнению с прошлой была как поллитровая бутылка минералки против ебанного горного источника в окружении гейзеров! Он опасался, и даже самый выебистый ангел или демон не имел бы права его за это осудить. Однажды он уже переоценил свои силы, и повторять ошибку нет никакого желания. А ещё Адам опасался, что стоит им столкнуться взглядами, и в отличие от всех этих умственно отсталых жителей отеля Люцифер сразу поймёт, кто стоит перед ним. Боль в плече стала ощущаться ещё более явно. Гомон взбудораженных приходом адского начальства не утихал, но был оборван самым наглым образом вежливым и красивым голосом, полным стальных ноток. — Так о каком Адаме шла речь? Последнего мы вроде недавно убили, нет? Адаму оставалось лишь молча зубами скрипеть и молиться о даровании ему ангельского терпения. Можно завернуть даже его старое, оставшееся от предыдущей тушки, он им все равно нихуя не пользовался на протяжении тысячелетий. Потому как без этого, казалось бы, ненужного дерьма ему совсем тяжко придётся. — Это новое имя для нашего постояльца, — наконец решила спасти его руку дочурка этого недорослого чудовища. С бесячей улыбочкой она схватила Адама за другую руку, свободную от диктатуры падших ангелов. Потянула. И ещё раз. И ещё, только сильнее. Последний рывок заставил Адама резко задуматься о возможностях регенерации нового тела. Что-то подсказывало, что в случае разрыва напополам хуй он обратно соберётся. С шипением он вывернулся из хватки и, пораскинув мозгами, занял оборонительную позицию рядом с Аластором. Почему олень? Всё просто. Люцифер его не переваривает так же, как сам Адам, а то и сильнее, значит, подходить не станет чисто чтобы настроение не портить. Идеальное прикрытие. К тому же общество одноглазой и шлюховатого паука прельщало ещё меньше, чем оленье. Аластор, наблюдавший смену дислокации, ядовито усмехнулся. Хотя как понять, усмехается ли он в определённый момент, учитывая, что улыбается он всегда? Ебало не меняется будто. Задерживать внимание на нем олень не стал, предпочитая лицезреть семейную разборку. — Мы просто хотели придумать ему имя. У него что-то вроде амнезии. И общим голосованием мы пришли к варианту Адама, — объясняла ситуацию адская принцесса, то и дело взмахивая руками, будто это был волшебный жест, разгоняющий агрессию. Смотрел на нее падший благосклонно, но вот услышанное ему нравилось гораздо меньше. — И решили выбрать самое хреновое, чтобы он точно понял, что оказался в аду? — Люцифер выговорил это четко, с расстановкой, будто был диктором на телепередаче. Он сменил позу на более расслабленную, оперевшись всем весом на трость впереди и выдав самую паскудную, но вроде как доброжелательную улыбку, поправил сам себя: — Хотя забыл, что есть и похуже вариант, но его хозяин, — выразительный взгляд на Аластора, — пока не сдох. Адам не сумел сдержать взлетевшую к корням волос бровь. Это когда Люцифер успел стать главной сучкой в аду? Или он всегда был таким стервозным? — Что ж, раз мы прояснили ситуацию и вы не притащили в отель настоящего Адама, я могу выдохнуть спокойно. Ну да, не притащили, совсем нет, точно прям проверили. Адам ржал в себя. Люцифер развернулся к лестнице, намереваясь уйти, но тут нужно было вмешаться принцессе. Чарли встрепенулась и не позволила великому и ужасному любителю уток удалиться на покой. Жаль, не вечный. Схватив его за край рукава, она, состроив приторную просящую мордашку, протянула: — Тут ещё такое дело. Со зрением у нашего Адама проблемы. Может, ты сможешь с этим что-то сделать? Люцифер просканировал его взглядом с головы до ног, вызвав здравое опасение, что инкогнито Адама мгновенно раскроют и испепелят, а пепел развеют даже не над борделем, а в дремучей и скучной окраине, полной заброшек. Он потёр подбородок, выражая задумчивость, и резко щёлкнул пальцами. Из-за облицованных камнем стен холла звук пронёсся по воздуху подобно выстрелу и заставил присутствующих вздрогнуть. Адам ощутил, как нарочно медленно, показухи ради, на переносице материализуется холодный металл, и лицо с непривычки от новой тяжести опускается в блядском поклоне. Перед глазами появились мутноватые стёкла, через которые ни хрена не было видно. Адам хотел было уже заорать на весь отель, что и повелители ада лажать умеют. Но, подумав секунду, стёкла начали менять структуру, а картинка приобретать чёткость, пока наконец не пришла в норму. Ещё никогда бывший ангел так сильно не радовался возможности чётко видеть ебало Люцифера и его адской шайки. Похуй, что это заслуга главного уёбка мироздания, он видит, остальное побоку. — Ему ещё молнию пририсовать, и будет Гарри Поттер версия «Адские каникулы», — внезапно раздался смешок застывшей на лестнице Вегги. Адам невольно вскинул голову. И сглотнул. Очки позволяли в деталях рассмотреть бывшую истребительницу. Она на первый взгляд расслаблено стояла на втором этаже, опираясь локтями на перила балкона перед лестницей, расходящейся в ширину первым ступеням. Но он знал эту малышку слишком хорошо. Не скрытый чёлкой глаз пристально сверлил его фигуру. Стоит ему подозрительно дёрнуться, и в теле точно станет на одну дырку больше. Слова девушки до него дошли не сразу, но и это не помогло пониманию. Похоже, он отстал от жизни смертных. Сняв очки, он чуть не сплюнул. — Это ещё что за велосипеды? А помоднее варианта нет? — Почему же, есть. Но апгрейд нужно заслужить. С тихими смешками Люцифер свалил, на лестнице обменявшись с Вэгги многозначительными взглядами, которые могли значить что угодно в диапазоне от «выпьем кофейку через 5 минут» до «Убей ушлёпка по-тихому». Зародившийся в душе первого человека пессимизм ставил на второй вариант. Далее прошло быстрое знакомство с оставшимися жителями отеля и бессмысленные вопросы с одним ответом на них «не помню». Бразильские сериалы по нему рыдают. Запомнился разве что крылатый кот с хмурой рожей, протянувший: — Обычно ко мне приходят, чтобы нажраться и забыть всё дерьмо, что творится в жизни. Но тебе, похоже, мои услуги ни к чему. — Ничего страшного, я буду ради спортивного интереса заглядывать. Кот вроде как довольно отсалютовал бутылкой и повернулся к стеллажу с алкоголем на любой вкус и цвет, потеряв интерес к новому постояльцу. А может, у него изначально его и не было. Другие промелькнули перед ним как картинки в калейдоскопе, смазано. Адам не особо старался запоминать их, ведь в отеле он в любом случае не задержится. А дальше разверзлись ворота в Ад. Точнее, деятельная Чарли усадила их всех вокруг стола по мягким креслам и диванам, прежде чем объявить: — А теперь мы сыграем. Каждый из нас должен сказать про себя три факта. Два правдивых, а один чистейшая фантазия. Остальные же путем голосования попытаются поймать хитреца за хвост. Адам, занявший диван в одиночку, закинул ногу на ногу и приготовился к самому утомительному вечеру за свою жизнь. Ошибся, правда. И лучше бы его ожидания скучнейшего вечера оправдались, потому что веселье приблизило его к провалу так близко, что он ощутил его дыхание за своим плечом.