Часть 2

      — Едва ли мы люди — те, у кого есть души, иначе всё это не происходило бы между нами, Сай.       Он предпочитает забить на правила, упиваясь близостью с родным человеком — любимой женщиной. Когда ответом служит молчание, Эверли разворачивается в объятиях брата. Обнимая широкие плечи, она с обожанием произносит:       — Необъятный. На тебя надо взбираться, как на гору.       — Проверим?       На кухню влетает Мефисто. Ворон машет металлическими крыльями и в своем репертуаре заводит: «Кар-кар, кар-кар». Сайлас принимает информацию и отсылает птицу. Не иначе, телепатическая связь между хозяином и его партнером. Он не называет ворона домашним питомцем или простым шпионом. У них тандем. Удивительно, что ему удается найти общий язык с божьими тварями.       К людям относится с безразличием, словно они расходный материал — средство для достижения цели. Ему всё равно, какие дела проворачивают в зоне N109, лишь бы это не вредило его бизнесу. Однажды азартный игрок увлекся с добычей и позволил на себя спустить курок. Пуля прошла через сердце.       Власть принесла безнаказанность, а за этим и безрассудство.       — Самонадеянный ублюдок, — трется она носом о нос брата.       — Благодарю.       — Я уже говорила, что люблю тебя?       Прижимаясь друг к другу, они раскачиваются в объятиях, зная, что никто не потревожит их уединение. Никто не посмеет пробраться в логово монстра. Особняк лидера Оникайнуса — сокровищница, где на каждом шагу врага будет поджидать опасности.       Ему под силу в мгновение ока перемещаться на расстоянии, а эволом удерживать противника. Шансы не то, что не равны, их нет от слова совсем.       — Миллион раз.       — Скажу в миллион первый и второй. Я люблю тебя… люблю, люблю, — целуя в перерывах между признаниями. Он смеется и запрокидывает голову назад, что позволяет девушке тут же прикусить зубами его шею.       — Ты лучше любой элитной шлюхи.       Хотя это лишь предположение: он не был ни с кем, кроме малышки Эверли. Не знал настоящей любви, пока впервые не поцеловал. Он жадно обхватывает ладонями ее ягодицы и притягивает к своим бедрам; зарывается лицом в изгиб шеи, глубоко вдыхая, чтобы насладиться опьяняющим ароматом кожи и мускусного возбуждением, исходящего от естества сестры.       — Я хочу тебя вместо подарка.       Губы оставляют влажные поцелуи вдоль острой линии его подбородка. Бедра трутся о бедра, подливая масло в неистово горящее пламя.       — Это само собой, — воркует мужчина. Он снова захватывает ее губы в поцелуе, глубоко погружая язык, чтобы погладить и дразнить, смакуя вкус. От ее призывного стона по телу проносится нетерпеливая волна дрожи. Приходится медлить, держать себя под контролем. Это лишь сильнее заводит.       Взгляд от милого личика падает на ее чувственно приоткрытые губы, которые особенно по ночам не дают ему покоя и лишают сна.       — Целуй меня, пока этот бесконечно долгий мир не перестанет существовать.       — Как прикажешь, моя принцесса.       Завтрак предсказуемо отходит на второй план. Эверли нехотя отрывается от губ брата, и они размыкают объятия.       — Где подарок?       Сайлас подхватывает девушку за подмышки и усаживает на край обеденного стола. В ожидании она болтает ногами. Сам подарок не важен, если это вещь подарена любимым человеком. В принципе, Эверли не сомневается в утонченных вкусах своего брата. Интерьер особняка — тому пример. Он обладает чувством прекрасного и может часами созерцать живое творение.       — Что здесь?       — Открой.       Молчание нарушает шуршание подарочной упаковки.       — Комплект нижнего белья? Корсет? Чулки или… вот это да, — в изумлении охает Эверли. Обращаясь очень бережно, она достает из коробки портупею, расшитую драгоценными камнями. — Понятно, что у вас общего с Мефисто. Она очень красивая, Сай, и пиздецки дорогая. Это спецзаказ?       — В единственном экземпляре, только для твоего пользования, — мужчина протягивает руку, предлагая устроить примерку. — Разденься.       Как по команде Эверли избавляется от всей одежды и остается перед братом полностью обнаженной. Приходится широко раздвинуть ноги, дабы подпустить его максимально близко к себе. Потемневший взгляд алых глаз неизбежно опускается на ее промежность. Воздух становится наэлектризованным. Весь вид Сайласа — вывеска с предупреждением: «Опасно, убьет».       Он подходит вплотную к сестре. Она с нежностью и безумной любовью всматривается в родные черты лица. Такие прекрасные. Идеальные. Поддаваясь порыву, девушка касается пепельной пряди его волос, упавшей на лоб и зачесывает назад.       — Я люблю тебя, — не зная, как еще сильнее выразить свои чувства. Ей кажется, что для такой любви простых слов недостаточно. Сайлас целует сестру в нос и принимается расстегивать ремни на портупеи. — Слышишь? Люблю, — щурится Эверли довольной кошкой, мешая себя одеть. После приказного тона: «Не вертись», садится смирно.       Верхняя часть портупеи застегивается спереди на шее. Мужчина примеряет аксессуар на «модели», расправляет ремни, обводящие по контуру оба полушария небольшой груди. Работает с пряжками с намеренной медлительностью, регулируя на самые дальние петли.       — Эй. Туже.       — Я и забыл.       Девушка ехидно улыбается брату, изображающего невнимательность. Дня них подобные игры — практически ежедневный ритуал. Руки скользят по изгибам изнывающего от желания тела. Он ощущает, насколько чувствительной она стала после дразнящих прикосновений. Только Эверли собирается сесть ближе к краю, чтобы прижаться к его паху, как мужчина подхватывает ее под коленями, затем дергает на себя.       — Сай! — смеется она, чуть не падая на стол. — Мой ласковый и нежный зверь.       — Ты совершенство, — удовлетворенно вздыхает он, проводя ладонями по округлым бедрам. Она ложится на спину, что позволяет Сайласу согнуть ее колени и поставить на стол. — Мне нравится эта поза. Нравится чувствовать, как ты полностью отдаешься мне.       Правый глаз сверкает ярче света звезд на ночном небе, окрашенном кровавой луной.       Для него сестра — открытая книга. Все желания на поверхности и не нужно вырывать из глубин сознания. Эверли наблюдает за тем, как взгляд брата блуждает сначала по ее ногам, а пальцы ведут дорожку невесомых прикосновений, от которых по телу проносятся мурашки.       — Мучитель.       Сайлас усмехается, продолжая ласкать сестру, касаясь пальцами по внутренней стороне бедра, но избегая самого сокровенного.       — Не голоден?              Предостережения — их прелюдия.       — Скажи мне, котенок, что произойдет, если я скользну рукой немного ниже…       — Буду ли я молить о пощаде или от удовольствия стану кричать твое имя? — напевает Эверли, приподнимаясь на локтях. Светловолосый мужчина наклоняет голову к ее промежности. Он слегка надавливает на нежные складки, собирает смазку и берет пальцы в рот.       — Я заставлю тебя рыдать и умолять меня остановиться.       — Пожалуйста... Сделай это.