Часть 3

      Вместо исполнения обещания — вновь поцелуй в бедро. Он присасывается губами к шелковистой коже, оставляя кровоподтек. Эверли пытается подгонять брата действовать быстрее, на что Сайлас эволом обездвиживает ее, поднимая руки над головой. Цепляясь пальцами за край стола, она жмурится и готовится терпеть. Иного выбора этот человек просто не оставляет. Ни ей, ни противнику.       Порой в моменты соития в сознании девушки мелькают картинки прошлого, будто бы пришедшие из кошмарных снов. Она не уверена, правдивы ли они или вызваны внутренними, скрытыми переживаниями. В снах ей приходится убегать от монстров по лабиринтам из коридоров. Страшнее всего, что рядом нет брата…       «Ты должна бежать».       «И бросить вас? Я не могу. Вы спасли меня. Кто вы?»       Любопытство раздражает мужчину. Ни ко времени, ни к месту. Он надеялся, что спасение станет веской причиной для доверия, но человек, не видевший солнечного света семнадцать лет со дня рождения, ничего не может знать в этой жизни.       «Беги».       «Но, если я вас больше не увижу…»       Не слушая неуверенные лепетания, незнакомец силой эвола вышвыривает ее прочь из лаборатории. С каждым шагом ей всё сильнее хочется вернуться обратно — неизвестно куда, неизвестно к кому; чувствует необъяснимую тревогу, и даже собственная безопасность кажется ничтожной.       До побега ей виделась ограниченная комната с прозрачным куполом из очень прочного материала — от удара не разбивалось. Сны происходили от первого лица. Эверли не видела себя ни со стороны, ни в зеркале, но понимала, что возрастом была значительно младше. Совсем маленькой, может, около десяти лет.       В лабораторию заходили доктора. Они снимали показатели у испытуемой, брали образцы крови, проводили тесты, анализы, сверяли что-то на мониторах компьютеров. Проверки не давали положительного результата. Эверли так считала, ведь ее продолжали оставлять взаперти и повторяли те же процедуры.       Дальше картинка мерцала и сменялась на силуэт высокого человека, прикованного ремнями к медицинскому креслу. Его движения ограничивали, а из трубок, прикрепленных к предплечьям, вытекала кровь. Пакеты наполнялись до отказа, едва не лопаясь. Лицо не получалось разглядеть, запомнить, сколько бы Эверли ни старалась…       — Строишь план по отмщению? — опаляет Сайлас дыханием бедро сестры. Она пытается двигать ногами, но крепкие руки надежно удерживают ее на месте, как и эвол.       — Я слишком сильно люблю тебя.       От этих слов он стонет так неожиданно, что глаза Эверли закатываются от удовольствия. Звук его голоса лишает рассудка, меняя на каком-то высшем, неподвластном ей уровне.       — Сайлас. Ах, Сай, — выдыхает она, ощущая касания его языка к своей промежности. Он делает это так умело, что обещанного не будет долго добиваться. Чертыхаясь, Эверли сжимает кулаки, мечтая схватиться за волосы брата.       Ограничение свободы — не расплата, прохождение назначенного наказания. Оно показывает истинные чувства, преобразуя в физических стенаниях тела: желании коснуться партнера кончиками пальцев, поцеловать его, почувствовать тепло, уверенность, надежность с последующим осознанием, что никто другой никогда не был нужен, и не будет…       «Приведите дюжину кандидаток. Следует рассмотреть вариант с естественным выведением».       «А что делать с этим исходным образцом?»       Ассистент указывает на девушку, выращенную из инкубатора, и переглядывается с доктором. Молчание прерывает грохот слетающих дверей с петель. В лабораторию врывается черно-красный туман, управляемый высоким человеком…       — Ты нечто, — задыхается Эверли в перерывах между смехом с захлебами стонов. С упоением он проводит языком по всей ее промежности и ласкает поглощает до тех пор, пока бедра сестры не начинают дрожать. Не останавливаясь, он ртом накрывает розовый бутон, втягивает губами и резко отпускает. — Сайлас!       Постанывая, она уже до крови вонзает ногти в ладони, но боль не отрезвляет; не заставляет остановиться от их порочной, постыдной связи…       Незнакомец в разодранной рубашке подходит к столу с оборудованием. Выискивая что-то, он отвлекается, обращая взгляд на светловолосую девушку. Туман поднимает доктора с ассистентом в воздух, сворачивает конечности. Раздается хруст за хрустом сломанных костей. Уши Эверли закладывает от диких криков ужаса и боли.       Не находя кнопки разблокировки двери, он просто перенаправляет поток энергии. Туман врезается в прозрачный барьер, но ничего не происходит. Сидящая внутри девушка отодвигается к дальней стороне купола, боясь случайно попасть под воздействие эвола. Она не понимает, что происходит, откуда у этого мужчины такая разрушительная сила, но видит ее в действии.       Энергия ударяется о барьер, сотрясая купол. Крики докторов уже затихли. За туманом практически ничего нельзя разглядеть, да и проверять не хочется, что стало с тем, кто держал ее взаперти с момента рождения.       Раздается первый треск — по бронированному стеклу расползается трещина. С чередой новых столкновений туман оставляет паутину трещин, и перед нанесением решающего удара мужчина велит ей прикрыть голову…       Извиваясь в агонии, движимая единственной целью — ощутить родное тепло, она не оставляет попыток освободиться; прикусывая губу, сдерживает мольбы, ведь если сдастся прямо сейчас, он будет так разочарован. Сбивчиво дыша, Эверли закрывает глаза и мысленно просит себя оставаться сильной. Достойной своего властного брата.       Годами гоняется за ним, но стабильно отстает. Однако неудачи не вынуждают сдаваться, а мотивируют стремиться к новым достижениям. Даже «во сне» представляется борьба за жизнь, за право существования, пускай и в стенах лаборатории. Незнакомец, настоящий герой, пришел за ней, словно по зову отчаянной души.       Ведь никто на всём белом свете не мог спасти Эверли от неминуемой ликвидации. В этих снах доктора посчитали ее неудачным экспериментом, выращенным для засекреченных целей. Почему-то события спасения кажутся ей достойными внимания, осмысления и главное — выяснения, кто же был тем высоким человеком…       Купол разлетается на миллионы осколков. Время для Эверли замедляется: она видит через блеск стекол внушительную фигуру мужчины и его протянутую руку, усыпанную мелкими ранами.       «Держись».       Не колеблясь, она принимает его руку. Как только они соприкасаются, Эверли вздрагивает. До встречи с ним никто не касался ее, кроме тех случаев, когда ассистенты прикрепляли на нее различные датчики, устанавливали трубки и делали всё то, о чем она предпочла бы навсегда забыть.       Никто не касался ее без намерения причинить боль…       — Я хочу… — шепчет она в полуобморочном состоянии. Сердце колотится запредельно быстро, чего прежде не случалось. — Что…       Руки освобождаются, и эвол растворяется. На мгновение Сайлас будто натыкается на барьер, не подпускающий его к сестре. Он отрывается от нее и нависает сверху. Тяжело дыша, они смотрят друг другу в глаза.       — Как… у тебя такое с кем-нибудь бывало? — растерянно спрашивает Эверли. Сайлас отрицательно качает головой. Наконец-то имея теперь возможность испытать тактильный контакт, она обнимает брата за шею и притягивает к себе еще ближе, чтобы навалился грудью. Опираясь на локтях, мужчина разглядывает ее изучающим взглядом.       Возможно, эксперименты не прошли даром и доктора таки вырастили удачный экземпляр из его днк и крови. Для активации способностей требовался триггер — определяющий момент, запускающий эвол. Он полагал, что в конечном результате у них будут идентичные эфирные ядра. Со времен побега у Эверли вовсе не проявлялись никакие силы.       — Скажи, милая, что ты чувствуешь?       — Не знаю. У меня под кожей… по венам словно течет что-то инородное, — ведет она плечами, вспоминая ощущения от столкновения с энергией брата. — Но это было приятно. Я тебя нейтрализовала?       — Похоже на то.       — Как? Всё из-за нашего родства? Значит, я тоже эволвер! Что? — замечает она хмурый взгляд мужчины. — Думаешь, спешу с выводами? Ну да, может быть. Тогда что тебя остановило?       Он прикладывает палец к ее губам, прося время на раздумье. Послушно Эверли замолкает, не сводя взгляда с озадаченного брата, который не испугался проявления ее сил, что уже успокаивало, иначе бы это повлияло на их отношения и на доверие в частности. Неизвестно, какое Сайлас принимает для себя решение, принял ли вообще или оставляет на потом. Она в предвкушении следит за тем, как он начинает раздеваться.       — Повторим?       — Что? Ты хочешь, чтобы я…       — Да.       Это не просто означало, что она эволвер. Опасность скрывалась в принципе действия способностей. Под ним распласталась не младшая сестренка, кем она никогда ему не приходилась. В ее жилах течет смертельный для него яд.       И оттого ее вкус так сладок.       — Мне под силу тебя убить?       — Любопытство обуяло? — ухмыляется Сайлас, чувствуя азарт от предстоящей игры. — Делай всё, что посчитаешь нужным или почувствуешь, — берется он за портупею и поднимает сестру от стола. Ремни разрываются на ее груди, драгоценные камни разлетаются, совсем как те осколки купола, на мгновение погружая Эверли в воспоминания сна.       Она давится возгласом удивления, когда брат подхватывает ее колени и заставляет обвить свою талию. Не медля, он загоняет в нее член до основания. Вскрик благополучно подавляется жестким поцелуем. Хныча, Эверли ломается под его натиском. Придерживая ее за волосы на затылке, он стремительно набирает быстрый темп, до скрипа расшатывая стол.       — Сайлас, что ты…       — Я сказал, — задыхается мужчина, крепче сжимая светлые пряди, — делай всё, что посчитаешь нужным или почувствуешь.       — Пожалуйста… О, Господи, — стонет Эверли, ощущая член брата глубоко внутри себя. — Я чувствую только тебя, — касаясь низа своего живота, откуда он выпирает. — Какой же ты большой, — выдыхает она, выгибая спину и отклоняясь назад, позволяя ему сменить угол проникновения и удариться в нужную точку. — Сайлас!       Энергетические ленты обвивают нижнюю часть ее тела до пояса, что позволяет мужчине стащить Эверли со стола. Почти не держа на весу, он не перестает размашисто толкаться и непрерывно любоваться за эмоциями на покрасневшем лице не сестры.       Сквозь сомкнутые веки прорисовывается очертание высокой фигуры. Силуэт безумно знакомый. Этот идеальный профиль. Нос, губы. Ни у кого больше нет способностей манипулировать темной энергией. Тем захваченным в плен человеком мог быть только он — донор генетического материала для ее создания…