О молчании среди шумных бесед

Ты все равно придешь. — Зачем же не теперь? Я жду тебя — мне очень трудно.

Анна Ахматова - К смерти (отрывок из произведения «Реквием»)

***

      Но на следующий день её не было, через день и через два тоже — Грейнджер неделю выискивала старушку по всей деревушке, даже подключила миссис Ной. Та только беззаботно пожала плечами и осведомила о том, что её дом находился на отшибе, прямо на отвесной скале, и в гости к ней никто никогда не ходил. В основном, все приглашали её к себе, потому что заботились об одинокой старушке без мужа и детей, относили к её дому еду и оставляли на ветхой лавочке у домика. Куда Гермиона тоже наведывалась, но каждый раз никого не было дома. Даже на участке стояла гробовая тишина.         Поиски кончились неудачей, но Грейнджер знала, что когда-нибудь они все равно пересекутся, и тогда она сможет наконец узнать всё, что её интересовало.         А пока письма на рабочем столе, подоконнике и полу требовали их разобрать, и Гермиона сдалась под недовольным уханьем Фрейи, настырно кусающей её за пальцы и тянущей её за локоны прямо к кабинету.         — Ну хорошо, хорошо! Разберусь. Только кофе заварю, — Грейнджер мило улыбнулась, но моментально помрачнела, стоило сове распушить крылья. — Поняла. Сначала письма.         Даже в отпуске не было покоя от граждан, коллег и мракоборцев. Гермиона с укором взглянула на сову, которая почему-то перенаправляла все рабочие письма к ней домой, и оповестила о том, что с этого момента не будет принимать здесь никаких писем, кроме личных. Фрейя ухнула и упорхнула в сад, провожаемая тоскливым взглядом хозяйки.         Половина всех конвертов отправилась в Министерство, четверть — в камин на растопку из-за истёкшего срока. Оставшиеся письма были от друзей и родных. Родители делились радостной вестью о появлении на свет её племянницы — мамина младшая сестра родила позднюю девочку — и спрашивали, когда она сможет приехать в гости. Гермиона глянула на висящий на стене прошлогодний календарь.         Прекрасно знала, что даже если она сейчас заявится к ним домой через камин, родители будут непременно рады её видеть, но всё же написала им ответ.         Рассказала в письме о том, что ждала портключи от дома, которые смогла бы им выслать, налаживала связь между магией и маггловскими коммуникациями, постепенно обживалась; и прикрепила колдографии дома, себя и своих друзей. Гермиона хихикнула, вновь почувствовав себя школьницей, и стала писать следующий ответ — на этот раз Виктору Краму.         Удивительно, как они до сих пор поддерживали связь. Мировая звезда квиддича за столько лет освоил английский язык и разговаривал почти без акцента, заодно заставил и Гермиону выучить болгарский.         В письме Крам пригласил её на важный матч аж через полгода и прислал два билета. Заметил, что если пойдёт больше человек, то Гермионе нужно обязательно написать ему об этом, и он отправит ещё необходимое количество. Делился тем, что Джиневра, находившаяся у него в обучении, прекрасно справлялась и подавала надежды на новую мировую звезду квиддича. Чудно.         Только к вечеру Гермиона разобрала все письма и отправила ответы.         — Всё, хорош, — она с силой потёрла глаза и поднялась из-за стола.         Неспешно заварила себе чай, вышла в сад и покрутила палочкой: растения напитались водой. У яблони поодаль был организован укромный уголок, спрятанный от чужих глаз цветником. Оттуда виднелся прекрасный обзор на сам дом и вход на участок, а также на море. Гермиона поплелась туда, левитируя за собой тарелку с фруктами, и устало опустилась в плетёное кресло. Огромный пень, служивший столом, освещался лучами закатного солнца, почти полностью спрятанного за тяжёлыми тучами, и показывал свои вековые кольца.         Море, проглядываемое сквозь пейзажные заросли, волновалось, подгоняемое хлёстким ветром, отражало нахмуренное небо и ударялось о скалы, затачивало их. Деревья шелестели, качались из стороны в сторону, а птицы сражались с ветром, старались удержаться на высоте.         — Красиво здесь, — выдохнул кто-то едва слышно, так, словно не то захлёбывался, не то просто бубнил под водой.         Почти уверовав в своём помешательстве, Грейнджер несколько добрых минут просидела с закрытыми глазами. Вдруг это всё — её сон, а сама она задремала в саду?         На нос Гермионе упала капля, и девушка засобиралась домой, надеясь успеть до того момента, когда польёт дождь. Едва она ступила на веранду, небо словно прорвало — ливень за окном то шумел, то стихал. Море совсем разволновалось и волны тасовало, словно старые карты, а ветер буянил в безутешном просторе, срывал листья с деревьев. Гермиона сидела в кресле на втором этаже, в руках её покоился сборник неизвестного авторства с прекрасной поэзией, необыкновенно точно попадающей в настроение и погоду за окном. Прекрасные намечались вечера.         Шторм длился более суток и успокоился только через день — прохладным воскресным утром. Гермиона брела босиком по берегу, куда глаза глядели, и пинала камни. На пляже безлюдно, лишь торчали прибрежные кусты и плотнели заросли по мере удаления от туристической зоны. Острые ветки и камни впивались в стопы, пока Грейнджер шла по извилистой дорожке к дикому пляжу, куда заглядывали только местные жители.         Рыбы цепляли ноги даже у самого берега, отщипывая мёртвую кожу, а холодное море ласкало укусы. Женщина брела к единственному человеку, запускающему гальку блинчиками. Льняное свободное платье оранжевого цвета и жёлтый лёгкий шарф, обмотанный вокруг шеи, развевались на ветру. Белые волосы оставались всё такими же удивительно послушными и просто слегка подпрыгивали при особо сильных порывах.         Эта старушка, так резво отправляющая блинчики, удивительно напоминала Полумну, и Гермиону просто поражало их сходство.         — Доброе утро, — Грейнджер слабо улыбнулась и сжала пальцы на ногах, собирая между ними песок. Море забрало его обратно.         — Видишь, камень летит в воду, — задорно произнесла старушка и вновь запустила гладкий камешек в море. — И — вот ведь! — всегда в центр круга.        — Потому что он и есть центр круга, — Гермиона бездумно вглядывалась в поднимающееся солнце. Без задней мысли она последовала примеру и подбросила камень.         — Именно, — энергично кивнула старушка и вдруг запустила руку в воду. Гермиона проследила за ней взглядом и восторженно охнула: вокруг них крутились пёстрые рыбки. Некоторые даже кусались и не очень приятно скользили по коже. Даже не так — очень неприятно касались её ног. — Камень и есть центр круга.        Эта старушка — определённо ведьма, Гермиона не сомневалась. Она даже не скрывалась и именно этим не вызывала никаких подозрений, а сама магия её была странной. Не такой, какой обучали в Хогвартсе. Словно дикой, необузданной. Такой, какой пользовались отшельники, живущие на отшибе.         Задумчиво Грейнджер смотрела на рыб, кружащих вокруг её ног, и колебалась.   Может, стоило спросить у этой старушки насчёт её видений? Они всё ещё беспокоили, прочно обосновались в голове, и почти все мысли крутились вокруг них. В крайнем случае старушка могла посоветовать ей наведаться в Мунго, и, возможно, даже оказалась бы права.        Гермиона обернулась, намеренная допросить её, но не увидела никого рядом с собой — завертелась. Пусто. Мерлин.         На центральный пляж постепенно стекались туристы, разбавляли утреннюю тишину громкими разговорами и восторженными восклицаниями. Грейнджер покачивала сандалии в руке и шипела, когда наступала на острые камни, пинала песок и старалась избегать слишком возбуждённых приезжих. Они фотографировали каждый шаг и трогали ветки, гладили берег и с визгом ныряли в море. Удивительные люди.         Солнце начинало сильно припекать.        Картинка, возникшая перед глазами, где они с друзьями и родителями так же плескались и дурачились, заставила захихикать. Гермиона подавилась смехом, вспомнив, что воскресенье уже наступило, а это значило, что скоро к ней придут отмечать новоселье.         — Мерлин, — услышали туристы, а следом за этим раздался хлопок.         К обеду дом блестел и был готов принимать гостей, а Фрейя одобрительно ухала, летая по комнатам. Что за наглая сова!         Первую гостью Грейнджер встретила в одном халате и полотенце на голове, заорав от неожиданности. Она прокашлялась.         — Ты рано.        — Мило, — Джиневра хохотнула, сразу направляясь на кухню, и сгрузила башню контейнеров на стол. — Мама там совсем разнервничалась, с самого утра на кухне отвисает.         Неудивительно. Миссис Уизли всегда отчего-то считала, что в гостях еду не готовили и закуски лежали на её сильных плечах.         — Ты, конечно, очаровательна в этом, — Джинни обвела её взглядом. — Но, боюсь, родители не оценят.         Гермиона рассмеялась и оставила подругу хозяйничать на кухне, а сама направилась в спальню, чтобы переодеться и привести себя в порядок. И нескольких минут не прошло, как Джинни крикнула с первого этажа, оповещая о пришедших Поттере и Полумне. Грейнджер заторопилась.         — Что ж всё так не вовремя? — бурчала она.         Влажная кожа покрылась мурашками, когда халат очутился на кровати, оставив девушку в неглиже, и она достала первые попавшиеся вещи. Удача выбрала белую льняную блузку с вышивкой и свободные бежевые брюки, одна штанина которых была украшена причудливым орнаментом. Не слишком нарядно, но и не повседневно — то, что нужно было для празднования новоселья в маггловской деревушке.         Магам следовало сливаться с обычными людьми и принимать их стандарты одежды, но с годами это становилось всё труднее, потому что мода скоротечно менялась и более возрастные волшебники попросту за ней не успевали.         Старые ведьмы и колдуны часто были безнадёжно оторваны от немагического мира и попадали впросак с психоделическими штанами, купленными полвека назад, отвечая потом перед Визенгамотом за «преступления на маггловских похоронах».         Молодое поколение, напротив, приближалось к маггловской моде, а дети и вовсе спокойно смешивались со своими немагическими сверстниками. Гермиона, работая в Министерстве в отделе, связанном с магглами, не могла не следить за новыми веяниями. Не сказать, что она одобряла всю моду, наоборот предпочитала более строгий деловой стиль, но по зову службы приходилось надевать и откровенно короткие топы с расклешёнными джинсами на низкой посадке.         От этого всегда была в восторге Джинни — она обожала то, в какую сторону повернули дизайны одежды.         Джинса во всех её проявлениях и изделиях, мини-юбки, канадский смокинг, спортивные брюки, короткие топы, карго, рюши — всё это было мечтой Джиневры, пускающей слюни на такое самовыражение.         — Это эпоха скоротечных тенденций, — с видом знатока рассуждала она, — которые быстро набирают обороты. И так же сгорают.         Грейнджер была с ней согласна, наблюдая за приходящими к ней магами и немагами.         На самом деле, она старалась балансировать между маггловскими тенденциями и её личными предпочтениями, как, например, сейчас, выбирая достаточно модную рубашку и классические брюки с современной вышивкой на одной штанине.        Зеркало отражало крутящуюся вокруг себя женщину, проверяющую, как сели штаны, и вдруг пошло рябью — за спиной появилось красноватое свечение. Фред придирчиво оглядел её, а затем беззвучно фыркнул и помотал головой — не одобрил.         — Нахал, — Гермиона возмущённо зашипела и бросила во Фреда ремень, пролетевший сквозь.         Гнев сменился растерянностью, а затем и ужасом — скоро прибудут все Уизли. Грейнджер заметалась по комнате, лихорадочно соображая, что ей делать. Игнорировать? Не обращать внимания на призрака, летающего по её дому? Рассказать Уизли?         А если они увидят его? Но если это всё — плод её бурного воображения, то сможет ли она вести себя как ни в чём не бывало?        Холод лизнул по лицу, и Гермиона резко затормозила, во все глаза уставилась на веселящегося Фреда. Он держал её лицо в своих руках и что-то беззвучно говорил. Бессмысленно, конечно, но хоть какая-то попытка успокоить её. Грейнджер прикрыла глаза, вслушалась в звуки, разбавляющие тишину. Громкий смех и какой-то грохот на первом этаже, шелест деревьев за окном, пение птиц, кровь, стучавшая набатом в висках.         Шумящий фон. Чей-то голос.        — Мерлин, женщина, ну хоть посмотри на меня.        Изумлённо Гермиона отшатнулась.         Она не верила своим ушам — да и себе тоже не верила, и в свою адекватность после всего, что произошло за последние дни. Фред грустно улыбался, поглаживая пальцами её лицо. Та чувствовала лишь неясный холодок. Мерлин, она точно сходила с ума.         Ха-ха. Так как там нужно было связаться с Мунго? Камин?       Когда сидишь в поезде и смотришь на соседний поезд, сначала непонятно, твой тронулся или соседний. Вот с крышей то же самое. Гермиона даже не заметила, как она тронулась, и, махнув белым платочком, собрала чемоданы, и укатила в неизвестном направлении.        Но с каждым прожитым мгновением ледяной ужас всё больше расползался по позвоночнику, щекотал его морозом.         — Что делать?         — Молчи, — его голос был приглушённым, словно доносился сквозь толщу воды, и утихал по мере растворения призрака в воздухе.         Его не хватало даже с распахнутым окном. Гермиона едва не зашлась в истеричном хохоте, но тряхнула головой и натянула улыбку. Под ногами скрипели полы. Ступень, за ней ещё одна. Там — третья. Колени подгибались, но внизу уже собрались люди, и оставаться дольше в комнате казалось дурным тоном и крайним неуважением.         Большая гостиная уже была облюбована вездесущим Поттером, успевшим заглянуть в каждый уголок и проверить все полочки. Джиневра водила палочкой по кругу над удлинённым столом и занималась сервировкой. Полумна зачаровывала салфетки и вырисовывала на них дикие рисунки.        В гостиной шум в один миг возрос в геометрической прогрессии, и Гермиона поспешила встречать гостей. Первыми она увидела своих родителей и долгие минуты просто обнимала их.         Мама сильно сдала за жалкие несколько лет. Не переставала за собой ухаживать из-за работы, но редко улыбалась кому-либо, зато ради дочери отчаянно старалась делать вид, что ничего не изменилось.         И весь мир продолжал делать вид, что ничего не изменилось. Чтоб их.         Отец тоже сильно постарел. Ещё более исхудал, почти иссох, но всё так же сохранял на лице мягкую улыбку и продолжал жить, бороться и лечить. Когда Гермиона вернула им память и по их же требованию рассказала всё, о чём умолчали остальные, однако всё же опуская слишком тяжёлые моменты, то воочию увидела, как работала фраза о белой, как полотно, коже.        Девушка делала всё, чтобы родители могли отойти от потрясений, хоть они сами неплохо справлялись — дочь ведь стояла перед ними живая, целая и невредимая. Что ещё нужно было? Конечно, из-за их работы виделись они довольно редко, но каждой встречей дорожили, казалось, больше своей собственной жизни.        Их молчаливую идиллию нарушила брань вновь пришедшего человека, и Гермиона со смехом пожурила Джорджа, угрюмо отряхивающего свой костюм в ужасно яркие звёздочки от пороха.        — Выглядишь, — протянула Грейнджер, — экстравагантно.         — Спасибо!         — Я не смогла убедить его надеть что-то менее… броское, — Анджелина, хиихкнув, поцеловала Гермиону в щёку, всех поприветствовала и прошла на кухню с какими-то пакетами.         — Мы же не в Министерство собрались, — Джордж лениво отправил плоскую большую коробку к остальным. — Не могли же мы прийти без подарка, — как само собой разумеющееся сказал он и подсел на диван к Поттеру.         — Ты и в Министерство в таком прийти можешь, — укорил его Артур.         — Могу, — кивнул он. — Должен же хоть кто-то вашу серость разбавлять. А то от ваших кислых мин аж зубы сводит.         — Следи за языком, — гаркнула Молли.         — Да, мам.         Отец Гермионы заулыбался, завидев прибывших остальных Уизли, и после всех приветствий ушёл в сад в компании Артура. Мужчины со дня знакомства нашли общий язык и даже посылали друг другу письма. Конечно, во многом из-за неуёмного интереса Артура к маггловским вещам и мистера Грейнджера — к магическим.        А затем началась суматоха.         Молли и Джин командовали детьми, закрепляя за каждым свою задачу, и, как коршуны, следили за выполнением. Больше всех доставалось Джинни и почему-то Биллу. Флёр почти сливалась своим нежно-голубым платьем с белым креслом, в котором сползла намного глубже, чем того позволяли знаменитые правила приличия, прививаемые в Шармбатоне. На её груди тихо сопела Луи.         Одри — жена Перси — сидела рядом и краем глаза следила за детьми. Те же неугомонными фуриями летали по комнате.         Мари-Виктуар — старшей малышке Билла и Флёр — в июле исполнялось пять лет, и она уже вовсю баловалась магией и предвкушала обучение в Хогвартсе. Все её проделки прикрывались Теддом: всю вину брал на себя и даже глазом не моргал. Цвет волос разве что менялся, но это пустяки.         Дети Флёр и Билла росли удивительно покладистыми и послушными и даже справлялись с другими малышами, хотя никто их об этом не просил. Их всего лишь переполняло любовью ко всему живому и неживому. Даже к черепахам и бурмункулам.   Фред-младший числился вторым по старшинству среди всех внуков Молли и Артура и действительно унаследовал характер того, в чью честь получил имя. Джордж смеялся и делал вид, словно ничего не замечал, когда его сын проказничал. Анджелина, носившая под сердцем второго, лишь отмахивалась от них и просила только никого не калечить.         Чем с удовольствием занимались Молли-младшая и Люси, будучи слишком активными даже для своего трёхлетнего возраста. Близняшки ставили на уши всё семейство, следовали за Фредом и скидывали всё, что как-то не так лежало. Гарри смеялся:        — Представляю лицо Макгонагалл, когда она прочитает их имена на пергаменте и увидит одинаковые лица, — он поймал мимо пробегающую близняшку на руки и обратился к ней. — Да, Люси?        — Я Молли, — угрюмо ответили ему и завозились. — Пусти!        — Прости, Молли, — Поттер с весельем отпустил непоседу и покачал головой. Не Молли она — та поспокойнее.         — Повёлся! — весело крикнула девчонка. — Я Люси!        Да, Поттер заранее сочувствовал Макгонагалл. Малышки обязательно показали бы свой характер уже на первом занятии, и на голове директрисы непременно бы появился новый седой волос. Даже два. Но скорее всего — с десяток.         — Гарри, — позвал Тедди. — Я с ними не справлюсь. Мы ещё даже сесть не успели, а я уже всё!        — До'рогой, тебе и не нужно, — подозвала его Флёр.         — Для этого есть родители, — кивнула Одри и рассмеялась. — И Джинни.         — Ну конечно, — заворчала та.         — Пап, у меня пальчик болит, — заканючила Мари-Виктуар.        — Это уже не ко мне, — Билл замотал головой, но смиренно усадил дочь на колени. Мари минуту выдержала: сидела смирно, пока отец дул ей на пальчик. — Проблема возникла в процессе эксплуатации, производитель ни при чём, гарантийный срок закончился.        — Ма-ам! — крикнула девочка. — Он опять на ду'рацком гово'рит! Скажи ему!        — Гово’ри понятнее, — Флёр, сдерживающая смех, сурово пригрозила мужу пальцем. Билл расплылся в улыбке и поцеловал дочь в макушку.         — Слушаюсь, моя душа, — отчеканил он. Миссис Уизли выронила тарелку, приземлившуюся аккурат на кафель. Правда, уже в разбитом виде.         Всё же не смогла она до конца принять невестку. Гермиона перевела взгляд на Флёр: почти ничего не выдавало её напряжения, разве чуть прикрытые глаза, устремлённые в пол. Миссис Уизли ревниво взглянула на сына. На каждой встрече он спорил с ней, защищая вейлу, и дошло до того, что они почти перестали появляться в Норе. Редко, когда приходили, даже реже Гермионы.         Её тоже тревожило, что Молли будет так же относиться к Полумне, как ко Флёр. Но пока что никаких звоночков не было. Хотелось, чтобы и дальше они не появлялись.        В гостиной царил хаос, такой далёкий и почти позабытый, но Гермиона радовалась, как малое дитя, и почти с удовольствием летала по дому. Она даже не ворчала на детей, разбивших её новую вазу и попытавшихся склеить её разноцветным скотчем, только отскакивала от множественных маленьких рыжих голов, проносящихся со скоростью света.         — Пап, я хочу тату! — ошарашил всех Фред.        — Та-ак, — Джордж усадил его на колени, — и зачем она тебе?        — Чтобы показать свою идну-... инду-... Как же там, — нахмурился мальчик. — Ин-ди-ви-удальность. Во!        — Индивидуальность. Хорошо.         — Ну пап! Ты не понимаешь. Все так делают!        — То есть ты хочешь подчеркнуть свою индивидуальность, потому что так делают все?        Фред закатил глаза. Призрак, на секунду появившийся рядом с ним, тоже.         Миссис Грейнджер тихо поделилась с дочерью тем, что отвыкла от детей и такого шума, но, казалось, даже похорошела за то недолгое время пребывания в таком оживлённом месте. Молли утащила Джин в сад к их мужьям и оставила на дочерях всю подготовку. Джинни с ехидной улыбкой припахала к работе почти всех братьев, а Полумна заставила помогать Поттера.         Никто без дела не остался, как бы он ни упирался и ни прятался. Даже дети.         — Не хочу-у-у! — канючили близняшки.        — Так, — Джинни уперла руки в бока. — Вы сегодня себя плохо ведёте. Поэтому помогать нам не будете!         — Не-е-ет, — из их глаз брызнули слёзы. — Будем!        — Будете? — ласково спросила Флёр, переглянувшись с Полумной.         — Да!        — Ну хорошо, — вейла вручила им полотенца. — Тогда отнесите это к столу.        С визгами девочки убежали.        — Дети, — рассмеялся Поттер.          Спустя некоторое время Гермиона почти взорвалась от шума и бурчащей Джиневры, но сработавший Темпус оповестил всех о том, что следовало собираться к столу.         Стоило всем рассесться, как через камин вылетел Рон вместе с рассыпавшимися бумажками. Он грязно выругался, отмахнулся от возмутившейся матери и расплылся в улыбке.         — А вот и я! Не ждали? А я пришёл! — он достал из-за спины несколько уменьшенных — но тут же возвращённых к прежнему размеру, — букетов каждой даме и даже самым маленьким.         Краем глаза Гермиона замечала за окном просвечивающую макушку, гуляющую по саду, и нервничала не в силах расслабиться.         Сперва сотрясался дом, а вскоре — пляж, куда они все вместе решили пойти прогуляться. Захватили оставшуюся еду и пледы. Гермиона повела всех в ту бухту, приглядывая за детьми, устроившими бои без правил палками и растениями, и бросала заинтересованные взгляды на Поттера, идущего за руку с Полумной.        Пикник на диком пляже определённо был одним из лучших решений за последнее время.         Родители сидели поодаль от молодёжи, приглядывая за совсем маленькой Луи, общались между собой, обсуждая, как ляпнул Тед, свои старческие дела. Люпин сменил цвет волос на рыжий, надеясь умилостивить Молли, грозно зыркнувшую на него, и убежал с остальными детьми купаться в прохладной воде.         Чуть в стороне Гермиона сидела с Анджелиной и Флёр, кивала невпопад и наблюдала за тем, как остальные резвились в воде. Джинни и Полумна учили плавать близняшек, обрызгивающих всех поблизости и вопящих, стоило девушкам отпустить их.        Джордж и Рон, стоя по грудь в воде, 2 раза подбрасывали всех желающих вверх, а на третий раз подкидывали так, чтобы он, пролетев, как летучая рыба, приводнился, проскользил как можно дальше по воде. Кому-то удавалось. А кто-то, как, например, Фред-младший, падал пластом или бомбочкой. Гермиона вернула внимание очистке яблок для беременной подруги.        — Как назовёте? — Флёр ласково поглаживала живот Анджелины и улыбалась, когда малыш начинал пинаться. Его матери, однако, было не до смеха.         — Роксаной, — мурлыкнула Анджелина.         Её лицо было почти безмятежно, иногда морщилось, когда ребёнок оповещал о своём присутствии резкими толчками. Ну и жуть. Гермиона чистила ей яблоко, пока сидела под трансфигурированным зонтиком и спасалась под ним от палящего солнца. День выдался на удивление жарким.        — Дети! Выходите из воды г’реться! — крикнула Флёр, обращая на себя внимание купающихся, довольно кивнула детям, засеменившим к берегу и укутывающимся в полотенца, а потом вновь обратилась к Анджелине. — К’расивое имя.        — Легче управлять нацией, чем воспитывать столько детей, — Гермиона покачала головой.       — Неужели, — рассмеялась Флёр. — Это п'равда.       — Вот зачем вы так? — Анджелина потёрла лицо ладонями. — Не разрушайте мою хрустальную радость.              — Да ладно тебе, — протянула Одри. — Справишься. С этим рыжим ураганом справляешься же.       — Проще сказать, чем сделать. Он неуправляемый, — она вдруг хихкнула. — Весь в отца!       — Я всё слышу! — крикнул Джордж из воды и сбросил с плеч заверещавшего Тедди.       На несколько мгновений Гермиона выпала из беседы, потому одновременно была рада за подруг и чувствовала себя лишней в их компании. Детей у неё в планах не было, ей вполне хватало многочисленных племянников и племянниц Рона. Так что Грейнджер в основном молчала, когда девушки заводили разговор о малышах, и неловко улыбалась. Как сейчас.         Рон, приземлившийся около неё, тоже о наследниках пока не думал, предпочитал отдавать себя карьере и любимому увлечению. На все вопросы пожимал плечами и отшучивался — суровый взгляд матери в один момент стал ему по боку.         Из их троицы только Гарри задумывался и честно признавался в том, что хотел детей от Полумны. Правда, до сих пор он не сделал ей предложение и вечно щупал коробку с кольцом в кармане.         — Пойдём прогуляемся, — заговорщически шепнул Рон и поднялся на ноги.         — Куда?         — Увидишь.         Так.        Уже интересно. Гермиона отдала очищенное яблоко Анджелине, поднялась, отряхнулась, надела тапки и поплелась за другом, спотыкаясь на каждом шагу. Песок неприятно сыпался в обувь.         Вдруг за спиной раздался детский плач — Джиневра запустила в воду Люси и намеренно отплыла от неё подальше. Полумне пришлось держать на бедре Молли, вцепившуюся в неё мёртвой хваткой в страхе той же участи, как у её близняшки.         — Дети, — фыркнул Рон и сокрушительно покачал головой. — Идём. А то всё прошляпим.       Футболка, наспех надетая, промокла и плотно прилипла к его подтянутому телу. Гермиона отстранённо отметила, что в школьные годы непременно пустила бы на это зрелище слюни, но чем она становилась старше, тем больше менялись её предпочтения, смещались к одному определённому мужчине.         — Куда идём? — вновь поинтересовалась Грейнджер, стоило голосам за спиной стихнуть. Они двигались по берегу бухты в противоположную её часть. Туда, где шастал призрак Фреда. Гермиона поджала губы, неосознанно обегая взглядом вокруг, не то в страхе, не то в надежде снова его увидеть.        — Тише, — Рон взял её за руку и потащил куда-то в кусты.         Не доверяй ему Грейнджер свою жизнь, то определённо бы приложила Ступефаем. Хотя что мешало сделать это сейчас? Она даже задумалась.         Заинтригованная Гермиона даже не успела ничего ответить, как они засели в пёстром кустарнике, словно какие-то шпионы, и смотрели непонятно на что. Рон закатил глаза и повернул её голову влево — туда, где сидели Гарри и Полумна, скрытые от всех ярким цветником, и о чём-то тихо переговаривались.        — Сейчас шоу будет.         Челюсть отвисла, когда Поттер достал из кармана шорт бархатную коробочку и открыл. Кольцо с драгоценным камнем переливалось и мерцало даже с такого расстояния. Мерлин подери. Несмотря на то, что Гарри беспокоился о давлении со стороны, всё равно решил сделать ей предложение во время семейного сбора. С другой стороны, они скрылись от чужих глаз за богатой растительностью, так что на решение Полумны никто не повлиял бы.        Грейнджер предпочитала не думать, что случилось бы, откажи Лавгуд Поттеру.         Сердце билось где-то в горле, а щёки болели от неконтролируемой улыбки. Рон рядом разминал кисти рук, очевидно, что-то замышляя, и Гермиона пихнула его в бок, сощурив глаза. Тот злорадно улыбнулся и зашептал ей на ухо свой план, выслушав который, Грейнджер расплылась в усмешке.         — Я в деле. Определённо.         Тем временем Полумна сидела со слезами на глазах и кивала. Восторженно наблюдала, как Гарри надевал ей на палец причудливое кольцо — такое, о каком она даже не мечтала.         — Пора, — Рон беззвучно рассмеялся. — Жги.         Внезапно над их головами запустились разноцветные салюты, фейерверки, запрыгали сверкающие животные, осыпающие их блёстками. Рон довольно кивнул, улыбнувшись всему представлению, и подставил кулак Гермионе, которая с удовольствием стукнула по нему.        — Выходите, подлецы, — рассмеялся Гарри и привлёк к себе невесту. Вокруг них всё ещё кружили сверкающие контуры животных и сияли взрывающиеся огни. — Вам не говорили, что подсматривать за людьми некрасиво?        — Да нам плевать! — радостно заорал Рон, привлекая к себе внимание всей их оравы, уже стекающейся к месту салютов, и сложил руки рупором у рта: — Горько! Горько! Горько!        Лица Полумны и Гарри стремительно покраснели. Гермиона смеялась во весь голос, подначивала на пару с Роном. Совсем скоро к ним присоединились подошедшие.         Поистине невероятно было наблюдать, как Гарри взял руку Полумны в свою и подтянул к себе. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга и наконец с тихой усмешкой поцеловались. Пляж взорвался восторженными криками. Перед глазами заметались рыжие головы, блондинистые и тёмные волосы, сплетались в одну кучу, обнимающую друг друга.         Совершенно случайно Гермиона краем глаза заметила рядом с ними голубоватое свечение. Сердце ухнуло вниз, но Джиневра, затянувшая подругу к Гарри и Рону обниматься, быстро вышибла все мысли из её головы.         Потом. Она разберётся с этим позже.         Опустевший дом был непривычно тихим после всего семейства Уизли и Грейнджер. Время близилось к полуночи, когда Гермиона закончила тихо прибираться, уложила родителей в первой гостевой спальне, а вторую приготовила для Джиневры. Девушки сидели на кухне, оставив горящими только несколько свечей, не парящих, но вполне себе стоящих на столе, и обсуждали прошедший день.         — Знаешь, Миона, — тихо позвала Джинни и отпила из кружки горячий шоколад. На её усталом лице сияла слабая улыбка. — Давно у нас такого не было. Я имею в виду, — она неопределённо взмахнула рукой и замолкла.        — Это правда, — хихикнула Грейнджер и демонстративно прочистила уши. — Давно я не видела всех Уизли.        Горделиво Джиневра кивнула, взгляд её зацепился за окно. Всё её тело было расслабленно, а лицо — безмятежно. В кои-то веки Уизли не была напряжена, и Гермиона позволяла себе внимательно скользить взглядом по подруге. Вечные тени под глазами, скрытые маскирующими чарами и маггловской косметикой, сейчас сильно выделялись на бледном точёном лице.         Кожа на ладонях, обхватывающих здоровую кружку, грубела, в некоторых местах становилась мозолистой, на предплечьях проступали вены. Вообще благодаря спортивной карьере Джиневра была довольно подтянутой, а на руках виднелись мышцы, выглядящие, откровенно говоря, красиво. Гермиона много раз начинала работать над своей худощавой фигурой, но каждый раз бросала уже на третьей неделе. Её попросту это не интересовало, и, честно, было совсем немного лень.         Гермиона — воительница в большей степени интеллектуального фронта. Разумеется, в нос дать она могла, но предпочитала делать это в крайнем случае.        А вот семейство Уизли и за словом в карман не лезло, и кулаками помахать всегда радовалось. Что в школьные годы, что сейчас. Гермиона до сих пор помнила, как на чемпионате Хогвартса по квиддичу близнецы, Рон и даже Гарри с Джиневрой полезли в драку с проигравшими слизеринцами, начавшими плеваться ядом. Фреда тогда отстранили на две недели за то, что он отправил в нокаут какого-то парня, который оскорбил Гермиону. Она, будучи старостой, отчитывала каждого участвующего в массовой драке и ворчала, пока обрабатывала раны на старшем из близнецов, но мрачное удовлетворение от того, что за неё заступились, ещё долго преследовало её.         Возможно, даже до сих пор.         Немного тоскливо Гермиона улыбнулась воспоминаниям и постаралась сосредоточиться на прошедшем дне. Фред-младший действительно рос копией погибшего дяди, будучи в заговоре с Люпиным и близняшками, устраивал весёлую жизнь абсолютно всем, кто хоть как-то его знал. Гермиона была согласна с Роном в том, что они все ещё зададут жару Хогвартсу, и заранее сочувствовала Макгонагалл. Которая, казалось, могла в любой момент уйти на пенсию подальше от непоседливых учеников.        Джиневра уставилась на крепко задумавшуюся подругу и даже не удивилась. Ей попросту стало интересно, по какой причине Гермиона летала в облаках, но она старалась контролировать свой любопытный нос.       — Что-то случилось? — не сумела. В конце концов, Джинни всегда была любознательной настолько, что практически дотошной.       Грейнджер отмахнулась от вопроса в лоб и заверила, что просто вымоталась за весь день. Конечно, Джиневра не поверила, но с ухмылкой согласилась и предложила пойти спать.         — Хорошая идея, — Гермиона зевнула.