Утерянное имя

      Ночь была беспокойной. Гермиона ворочалась в постели, то открывая, то закрывая окно, переворачивала подушку, даже наколдовывала звёздное небо на потолке. В конце концов, она не выдержала и раздражённо откинула одеяло, нащупала палочку и призвала к себе книгу. Сборник магических легенд, отлично. Буквы то расплывались, то слипались в сплошную кашу: заставляли Гермиону перечитывать одно предложение в седьмой раз.       Нервы сдали.       Она отправила письма Министру и Главе Отдела Тайн с просьбой доступа в Архив, так как в библиотеке Министерства — Грейнджер точно знала, — ничего нужного ей не хранилось, и угостила очень недовольную сову несколькими печеньями. Та всё равно укусила её за палец.       Впервые ей пришлось трансгрессировать в ту бухту посреди ночи в одной пижаме. Гермионе очень хотелось увериться в мысли, что это единственная причина, по которой она пришла сюда.       Грейнджер могла. Могла бы признаться, но даже думать об этом не хотелось.       Она уходила всё дальше от берега, подбиралась к массивным скалам, расчищала руками себе дорогу, освещаемую Люмосом, и протискивалась через колючие кустарники. Старалась ни о чём не думать, но единственным желанием было вновь увидеть Фреда, и она не знала, почему вместо того, чтобы позвать его в доме или у берега, где он появлялся, уходила дальше.       Былой азарт, когда-то горевший внутри неё, вновь вспыхнул.       Исследователю всегда приходилось бороться с трудностями на пути к победе. Она давно к этому привыкла, а удовлетворение и восторг, приходящие вслед за преодолением препятствий, вознаграждали с лихвой.       Вскоре Гермиона наткнулась на почти глухую скалу и заметила несколько небольших труднодоступных пещер, расположенных на различной высоте в вертикальной стене. Необъяснимый трепет захватил её, и Грейнджер даже затаила дыхание: вновь почувствовала себя пятнадцатилетней девушкой с тягой к приключениям. Эти таинственные гроты, почти скрытые от чужих глаз, оставили какое-то неизгладимое впечатление. Вход в них был едва ли не под прямым углом, и обычному человеку туда забраться было нереально.       Вот только Гермиона — ведьма. И в отличие от маггла, она могла попытаться.       — Не советую, — донёсся до неё приглушённый голос.       Невозможно. Грейнджер резко обернулась, чувствуя, как внутри неё что-то затрепетало, и прикусила губу. Фред стоял около неё и продолжал болтать о её полоумии, раз она захотела туда залезть, о летучих мышах, скользкой глине и темноте, в которой непонятно что могло скрываться. Куча пауков, например.       По-видимому, он даже не ждал от неё ответа. Его растрёпанные волосы лезли в глаза, и Фред насмешливо задал вопрос небу:       — Мерлин, неужели её не учили, что неприлично пялиться на красивых молодых людей?       — И вовсе я не пялюсь, — Грейнджер с неким удовольствием смотрела на вытягивающееся лицо Фреда. Он в неверии уставился на неё и панически замотал головой.       — Ты не можешь, — его голос дрогнул. — Ты же не можешь.       — Как это не могу? Всё я могу. А ты…       Слова не шли, останавливаясь где-то в горле колючим комом. Грейнджер хотела спросить, что происходило, узнать, какого чёрта вообще творилось, почему он гулял здесь, как он стал призраком, но не прикреплённым к Хогвартсу, где оборвалась его жизнь. Хотела узнать, как ему помочь и что она может сделать, но Фред снова исчезал.       Лицо его болезненно скривилось, словно в агонии. А Гермиона вновь стояла в ступоре, не понимая, что ей делать. Бежать? Бить, кричать, колдовать — что?       — Мы ещё, — его булькающий голос прерывался. — успеем… поговорить… Грейнджер.       Он беззвучно усмехнулся и пропал совсем. Гермиона долго смотрела в одну точку, туда, где только что стоял Фред и говорил. Говорил с ней, рассуждал, совсем как настоящий Фред, погибший на войне, так же усмехался и звал её по фамилии.       Ей нужно было с кем-то это обсудить, но сначала вернуться домой и лечь спать. Пока остальные не хватились.       Утро встретило ужасной головной болью и раздражающим будильником. Женщина на автомате умылась, переоделась и спустилась на кухню, чтобы приготовить завтрак. Вскоре из гостевой спальни выползли её родители и, заведя беззаботный разговор, стали помогать с готовкой. Миссис Грейнджер как раз рассказывала о их новом контракте с клиникой из Австралии, когда на кухню спустилась помятая Джиневра.       — Доброе утро, — сонно поздоровалась она и рухнула на стул. Отец Гермионы заботливо подвинул ей кружку свежесваренного кофе.       — «Ребекка» Дафны Дю Морье, — прочитал мистер Грейнджер название книги, лежащей на подоконнике, и одобрительно хмыкнул. — Она вдохновила тебя на покупку этого дома?       — В том числе, — Гермиона легко кивнула и наконец поставила на стол тарелки с едой. — Приятного аппетита.       После завтрака родители тепло попрощались с дочерью и отправились на работу. Джинни заинтересованно листала книгу, развалившись на диване.       — Сборник магических легенд? — задорно уточнила она и открыла страницу с закладкой. — «Отпечатки души»? Призраками интересуешься?       — Где ты её вообще взяла? — Гермиона устало завалилась на диван и устроилась головой на коленях Джиневры. От самих вопросов и их количества разболелась голова. Ну, может, не только от них.       — В гостиной на втором этаже.       — Сказка.       — Так что с призраками?       — Как это называется, — Гермиона абстрактно обвела воздух, — когда слышишь голоса в голове? А, спасибо.       — Ты, главное, когда в Мунго отправишься, — посоветовала Джин. — Сразу халат надевай. В психиатрии ведь как — кто первым халат надел, тот и доктор.       — Я учту.       — Но попытка съехать с темы засчитана. Живи пока.       Отвечать не хотелось. Да и, в принципе, говорить что-то желания не присутствовало. Джинни массировала её голову, проходила ногтями по коже и даже не ждала ответа — знала, что не расскажет, поэтому просто оставалась рядом. Просто оставалась с ней.       Чуть погодя они решили прогуляться до магазина миссис Ной, которая задорно поинтересовалась их вчерашней светской вечеринкой. Джиневра расхохоталась и моментально нашла общий язык с Джоан: они громко разговаривали, пока Гермиона шастала между рядами.       В поисках чего — пока не знала.       Её внимание привлекли причудливые серьги в виде тучек, к которым на цепочках прикреплены свисающие капельки. Гермиона отстранённо подумала, что Полумне они могли бы понравиться, и взяла. Джин одобрительно закивала и едва не вскрикнула, когда миссис Ной стукнула по столешнице.       — Мерлин! — Джоан скрылась под прилавком, что-то забубнила себе под нос. Что касалось Джиневры, то она захихикала, уже зная о том, что миссис Ной — колдунья. Невероятно. Эта женщина со всеми общий язык могла найти? — Ты спрашивала про нашу пожилую леди с причудами, она как раз заходила, — Джоан рассмеялась и достала свёрнутый пергамент и стопку древних фолиантов. — И просила тебе передать.       Действительно Мерлин. Гермиона во все глаза уставилась на потрёпанные кожаные фолианты и зачарованный пергамент. Сдержанно поблагодарила миссис Ной, но в голове прорезалось волнение. Содержимое уменьшилось и уместилось в кармане брюк.       — Ах, да, — улыбнулась Ной. — Ещё она просила передать, что все они взяты в Архиве на твоё имя.        — Замечательно, — буркнула Гермиона. Не хватало ей ещё в свой отпуск в Министерство наведываться.        — Постарайся не просрочить, — рассмеялась женщина и выставила их за дверь. — У меня клиенты, а у вас дела. Всё, давайте.               Что-то прикинув в голове, Грейнджер потащила Джиневру домой через оранжерею, в общих чертах рассказала о старушке, которая говорила загадками и которую невозможно было поймать. Намеренно опустила некоторые детали. Не станет же она, в самом деле, говорить: «О, привет, дорогая, ко мне призрак твоего брата приходит, правда, кроме меня его никто не видит, так что мне, вероятнее всего, он мерещится. Как думаешь, мне стоит наведаться в Мунго?»       Звучало абсурдно и бредово, и Гермиона очень хотела, чтобы это оказалось воспалением её больного мозга, выдумкой, потому что в иное поверить ей казалось приговором. Подписанным лично её рукой. Вот только всё указывало на то, что Грейнджер не сходила с ума. И это плохо.       Главное, что Уизли, казалось, была удовлетворена её ответом и внезапно начала рассказывать о приближающемся сезоне матчей.       Будучи профессиональной охотницей в квиддиче, Джиневра горела этим делом и в особенности любила рассказывать об обучении у Крама. Конечно, Гермиона была наслышана о её успехах от самого Виктора и некоего Невилла Долгопупса, который почему-то часто фигурировал в письмах болгарина и посещал матчи вместе с Роном и Гарри.       Невзначай Грейнджер спросила про загадочного преподавателя Травологии, так прочно засевшего во всех разговорах, касаемых квиддича, и в голос засмеялась, когда покраснела её подруга.       Уже дома женщина выжидающе смотрела на Джинни минуту-другую. Та колебалась и прятала ухмылку в бутылке сливочного пива, даже не избегая взгляда Грейнджер.       — Ну и что ты хочешь знать?       — Спрашиваешь? — Гермиона всплеснула руками. — Всё! Как это вообще произошло?       — Всего-то обменялись бывшими, — ядовито хохотнула Джин и успокаивающе похлопала по плечу подругу, заметно растерявшейся и смутившейся. — Дорогая, это жизнь, так тоже бывает. Если тебя волнует эта ситуация, то напомню, что никто из нас ни с кем не встречался.       В общем-то не то, чтобы это было удивительным, скорее неожиданным, потому что любовь между Джин и Поттером никогда не носила романтический характер. После того, как они оба остыли и взяли паузу после войны, вновь сходиться уже не хотелось: влюблённости-то никакой никогда не было. Джинни окончила Хогвартс и с головой погрузилась в спортивную карьеру, которая стала её отдушиной и таинственным садом, куда она могла сбегать от своих нервных срывов и бесконечных мыслей.       — Что ж, это было познавательно, — спустя какое-то время Джин криво улыбнулась, уже стоя у камина. — Этот загадочный преподаватель Травологии пригласил меня на свидание, так что я побежала готовиться.       Она задорно рассмеялась и подмигнула, после чего назвала адрес. Гермиона проводила Джиневру взглядом и выждала некоторое время. Затем метнулась к фолиантам, которые передала ей старушка. Это оказались обыкновенные магические справочники, немного потрёпанные и имевшие на полях заметки — объяснения каких-то магических основ и устройство мира.       Почти с досадой Грейнджер отложила очередной фолиант и помассировала виски, раздумывала над настолько очевидной мыслью. Хорошо. Гермиона всегда ждала, когда он появится, но что будет, если она позовёт его? В худшем случае ничего не случится, а в лучшем…       — Фред, — позвала она, не желая больше тратить время на домыслы. — Фред, ты здесь?       — Ты, должно быть, шутишь, — он смотрел на неё с неверием и кривой улыбкой, пока проявлялся посреди гостиной.       — Это действительно ты?       — Собственной персоной, — Фред склонился в шутливом поклоне. — Фредерик Уизли, потомственный маг. Привороты, отвороты. Выезды со своей отвёрткой.       — Мы Вам обязательно перезвоним.       — Все вы так говорите, а потом фигушки. Знаю я вас.       — Рассказывай. Всё, — Гермиона проследила взглядом за тем, как он усмехнулся и сел рядом с ней. — Какого хрена происходит?       — Ну, я умер, — совершенно будничным тоном сообщил Фред и поправил причёску. — Но почему-то не совсем. То есть я, разумеется, мёртв, но немного застрял между мирами и, как и ты, ничерта не понимаю. И почему я, как собака, отозвался вообще?       — А, — Гермиона заколебалась.       Она осторожно рассматривала призрака перед собой, словно он мог в любой момент исчезнуть. Хотя именно так и было. Фред мог испариться, оставить её одну, раствориться в воздухе в любое мгновение. Особенно сейчас.       Перед глазами замерцали лица Уизли, и в голове созрел вопрос. Грейнджер беспомощно перебирала руками, пытаясь подобрать верные слова. В итоге она просто спросила в лоб:       — Другие люди тебя видят?       — Нет. Ну почти, — признался он. — Когда я только попал сюда, то встретил у моря бабку. Она поцокала, выронила челюсть и ушла в закат. Честно, даже её был бы рад увидеть, лишь бы не гнить в вечном одиночестве.       Гермиона молчала.       — Не то чтобы здесь прям плохо, но и не хорошо. Я просто устал слоняться по этому месту, заучка.       — Я не заучка, — отрешённо отчеканила Грейнджер.       Её взгляд заскользил по призраку.       Всё это время его голос оставался совершенно спокойным, но лицо на мгновение скривилось в глубокой тоске. Сам он откинулся на спинку дивана и устремил взгляд в потолок. Гермиона трепетно изучала его взглядом, перебирала в голове всю информацию про призраков и чувствовала, как сердце отбивало ритм где-то в горле.       Наверное, она должна была помочь ему отправиться в какой-то из двух миров. Фред настрадался за столько лет.       Не хотела бы Гермиона застрять в междумирье и слоняться по нему, как неприкаянная. Хотя, по сути, именно такой бы и была, останься она там навечно без возможности либо вернуться к жизни, либо отправиться на полный покой. Грейнджер вдруг нахмурилась и склонила голову на бок, когда созревающая идея, как в старые добрые времена, зажгла азарт внутри неё.       Фред повернул голову, перехватив её взгляд, и усмехнулся. Гермиона разглядывала просвечивающий силуэт и неожиданно даже для самой себя заговорила:       — Есть ли возможность помочь тебе? — она искренне надеялась, что Фред поймёт её правильно.       — Если бы я знал, Грейнджер.       Даже море за окном затаило дыхание.       Взгляд блуждал: кружка кофе, прилипшая к столику, дряхлые справочники по магии, перо, оставившее кляксу на пергаменте. Нечто ускользало от Гермионы, извивалось ужом меж её пальцев. Подумать только — Грейнджер не могла сформировать мысль, обличить её.       Отчего-то женщине стало интересно, как проходило свидание у Джин. Миссис Ной, казалось, прознала о предстоящей встрече и всячески подшучивала над личной жизнью девушки. Милая Джоан казалась Гермионе приятной женщиной, по-матерински тёплой, и так сильно контрастировала с взбалмошной, престранной старушкой.       Интересно, а она могла бы?..       Бывали же в жизни такие совпадения. Озарённая, взбудораженная Грейнджер вдруг подскочила с дивана и засуетилась, подняла за собой удивительно спокойного Фреда, а потом и вовсе едва не перешла на бег.       В голове одна за другой всплывали воспоминания, в которых подсказки сверкали прямо под носом, но она упрямо игнорировала и свою догадливость из-за вечных сомнений, и очевидность происходящего. Гермиона не слышала звуков из подземелья, потому что тогда Фред не мог говорить с ней. Не видела кругов, ведь он оставался для неё невидимым.       Когда лёгкие уже горели и молили о пощаде, Гермиона наконец остановилась у порога, замерев с поднятой рукой. Сердце гулко стучало где-то в ушах. Дверь открылась моментально, будто её уже поджидали у входа, и старушка прищурилась.       — Явилась. Долго же ты.       Дом, снаружи казавшийся совсем крошечным, внутри приобретал невероятные размеры — заклинание расширения пространства творило чудеса. Старушка без слов миновала кухню у входа, прошла гостиную, завернула за неприметный угол и прошла сквозь зеркало. Фред, тихо находившийся всё время рядом, скользнул за ней. Гермиона моргнула и затормозила перед отражающим полотном.       В смысле — сквозь?       Из зеркальной глади высунулась старческая рука, схватила её за запястье и удивительно сильно потянула на себя. Гермиона врезалась лбом о балку — рост не позволил ей пройти без травм, — и, потирая ушибленное место, предпочла проигнорировать хохот Фреда. Конечно, легко, когда ты призрак и можешь пролетать сквозь стены без вреда для здоровья или когда ты хозяйка этого дома и знаешь каждый уголок.       И не над чем было потешаться. Грейнджер бросила укоризненный взгляд на них и осмотрелась. Тёмный кабинет, по периметру уставленный книжными полками высотой во всю стену, массивный стол напротив входа и круглый ковёр из лепестков перед ним.       Совсем как тропинка к её собственному дому.       Единственный вопрос, крутившийся в голове Грейнджер, вдруг скрутил желудок.       Куда она опять вляпалась?       Слева от двери располагалась этакая маленькая гостиная. Большой кожаный диван, накрытый пледом, торшеры, журнальный стол и два кресла. Туда и засеменила старушка. Она ворчала, пыталась сесть на ускользающее кресло, пока диван тряс покрывалом, которое Фред щекотал непонятно откуда взявшимся пером, отчего оно подскакивало и мазало по лицу женщины мохнатыми кисточками. Откровенный бред.       С правой стороны приветствовал живой уголок — впрямь живой, потому что растения двигались. А на потолке плавали рыбы. В воде. Настоящие рыбы в настоящей воде на потолке.       Если отбросить неподдельный шок и даже в некотором роде ужас, то впрочем-то Гермиона пребывала в восторге. Фред летал по всей комнате, дразнил кусающиеся растения, ловил рыбок и выпускал их в вёдра с водой, стоящие у живого уголка, щекотал подскакивающий диван и пролетал сквозь книжные шкафы.       Кресло едва не выкинуло старушку, но она взмахнула рукой и успокоила всю мебель в комнате. Невербально. Без палочки. Гермиона абсолютно точно куда-то вляпалась, но ей это жутко нравилось. Знаете, интрига.       — Итак.       Одно-единственное слово, сказанное старушкой, вышибло из Грейнджер абсолютно все мозги. Она вдруг совершенно забыла, зачем пришла, но Фред, замаячивший перед глазами, услужливо напомнил. И как же ей рассказать обо всём?       Взяв себя в руки, девушка выложила всё, что её тревожило. До каких-то мыслей она дошла в процессе объяснения, что-то вспомнила и обязательно поделилась этим со старушонкой.       — Ну и? Это всё? Ты издеваешься что ли?       Гермиона едва не задохнулась возмущением и обиженно укорила её в неспособности посочувствовать, а потом и вовсе сердито выдохнула. Фред коснулся её ладони. Очень странные ощущения — словно до неё дотронулась ледяная скульптура. Старушка вдруг загадочно улыбнулась, довольно кивнула и попросила её не продолжать. А потом встала, и ушла в книжный шкаф за растениями, и оставила после себя оглушающую тишину.       Из-под пола и с потолка только доносилось журчание бегущей воды. Гермиона тяжело сглотнула, когда над её ухом опять раздался шелест усмешки. Фред рядом с одобрением разглядывал чудаковатый интерьер и разминал её задубевшие ладони, своими прикосновениями замораживая кожу ещё больше.       Сбоку раздался вопль, и растение в горшке поскакало прочь из комнаты, но моментально было возвращено на своё место. Грейнджер едва успела сообразить, что успело произойти.       — Мерлин, — прошептала Гермиона, испытывая лишь восторг и трепет. — Что здесь, чёрт возьми, происходит?       — Ничего особенного, если ты умеешь пользоваться своими силами и знаешь весь свой магический потенциал, — старушка вышла из другой стены с какой-то книгой в руках. — Значит, расшифровывай. Коль ингредиенты соберёшь, так и возвращайся. И фолианты вернуть не забудь. Будем помогать женишку твоему. Бедолага он, конечно. Умудрился потерять.       — Что потерять? — девушка проигнорировала статус Фреда, которым старушка нарекла его, и почувствовала себя абсолютно глупо под её весёлым взглядом.       — Имя, — как само собой разумеющееся пояснила она.       Действительно. Как же она сама не догадалась. Грейнджер вдруг осознала, что понятия не имела, как звали старушку, и задумчиво пробежалась по ней взглядом. Та довольно быстро читала рунические надписи без какой-либо расшифровки, пока перо делало заметки на чистом пергаменте. Грейнджер нахмурилась.       Знакомые образы затрещали на подкорке мозга.       — Но мы все знаем его имя, — аккуратно произнесла Гермиона и вгляделась в лицо старушки. Фред рядом тихо крякнул и пробурчал, что прекрасно помнил своё имя.       — То вы, — она сухо рассмеялась и после разочарованно взглянула на Грейнджер. — Удивлю тебя, юная душа, дружок твой тоже знал своё имя, до сих пор знает, но ведь и потерять не значит забыть.       — Но ведь это тёмная магия, — Гермиона осеклась, завидев насмешливую улыбку старушки. — Разве нет?       — Нет, — женщина весело передразнила её. — Это древняя магия. Вам, юнцам, намного проще назвать любую непонятную магию тёмной, нежели разобраться в этом, а?       Укол стыда кольнул Гермиону за её поспешные выводы, и всё же она отрицательно мотнула головой. И вдруг вопросительно вскинула брови, когда поняла, что старушка обращалась к ним. Та весело качала ногами и наблюдала за тем, как глаза Грейнджер округлялись, а сама она начала мотать головой из стороны в сторону, переводя взгляд с одного на другого.       Старушка фыркнула.       — Конечно, — кивнула она и наконец в открытую взглянула на мерцающего призрака. — Давно не виделись, заблудшая душа. Фред, кажется?       — Видите всё-таки, — прошептал он, будучи совсем неудивлённым, и вдруг взбодрился. — Как здоровье? Зубы не беспокоят?       — Не жалуюсь. Челюсть больше не выпадала.       Их беседа состояла сплошь из подколок и была слишком громкой даже для них, отчего Гермиона иногда ловила себя на желании превратить их обоих в тараканов и закрыть в банке, но вместо этого просто сердито выдыхала и утыкалась в пергаменты. Пыталась наверстать потерянное время и поскорее разобраться в иероглифах, где, как она знала, были ответы на её вопросы. Гермиона была максимально сосредоточена, но все же несколько растерянна.       — Кажется, я позабыла ещё кое-что, — усмехнулась старушка и состроила прискорбное выражение лица. — Тебе всё-таки придётся наведываться на работу. И не надо так кривиться. Всё для дела!       До последнего Фред не отпускал её руку и, не стесняясь в выражениях, спорил со старушкой. Та от него, разумеется, тоже не отстала и крепкими словцами посоветовала ему в кои-то веки напрячь мозги и заняться делом. Уизли со смехом принял поражение и заглянул в пергамент, над которым ломала голову Гермиона.       Одного вида сосредоточенного Фреда оказалось достаточно, чтобы заставить её забыть всю усталость и раздражение — его серьёзный взгляд, складка между бровями, лёгкая улыбка и упавшая на глаза чёлка. Гермиона была готова выть, но хохот старушки переубедил её это делать.       Не то чтобы она собиралась, но всё равно отвлекло от её мыслей о возможном позоре.       Старушка, в свою очередь, мило качала ножками и терроризировала их расшифровкой рун, пока сама преспокойно попивала чай. Где-то символы были трудно различимыми, в другом месте — почти выцветшими, тем самым усложняли работу в несколько раз. От напряжения глаза начинали слезиться.       Однако, несмотря на всю усталость, Гермиона была в полном восторге от проведенного дня. Она закончила переводить две страницы, посвящённые заметкам о призраках, и, конечно, взяла остальные домой, не желая упустить редкую возможность поупражняться в столь оригинальной гимнастике для мозга. Фред то растворялся в воздухе, то вновь появлялся.       — И надо тебе, дорогой, мучить так себя, — сочувствующе осведомилась старушка. — Пойди отдохни, она тоже сейчас заканчивать будет.       Фред кивнул и, скривившись как от боли, растворился в воздухе. Гермиона глупо смотрела в то место, где он только что сидел, а потом повернулась к старушке и уточнила насчёт его «освобождения». Та тяжело вздохнула, подозвала к себе самовяжущие спицы и деловито проверила узор, неодобрительно покачала головой и только затем обратила внимание на девушку. В серых глазах, словно подёрнутых дымкой, заплескалось что-то непонятное, но моментально сменилось усталостью.       Старушка откинулась в кресле и уставилась на неё.       — Откуда же я знаю? Решение, куда отправиться, только за ним. Если у него вообще будет выбор.       Домой Гермиона возвращалась под впечатлением. И какую же цену за это придётся заплатить?