Ключ

      Не позаботиться заранее о похмелье значило почти умереть на утро. Грейнджер кое-как разлепила глаза, постаралась присмотреться к чему-нибудь в темноте и с трудом нащупала стакан с водой у кровати.       День обещал быть тяжёлым.       В ванной Гермиона проторчала неприлично долго, зато холодная вода вполне себе взбодрила её. Девушка ехидно хихикала, пока отправляла Гарри и Рону кричалки в отместку: они мало того, что заявились без предупреждения и споили её, так и вовсе позабыли про зелья для счастливого пробуждения. Патронусы обоих почти сразу же оказались напротив неё и наперебой крепко ругались голосами своих хозяев.       «Утро добрым не бывает,» — так говорили, верно?       Фолианты и переводы рун тоскливо лежали на рабочем столе, пока Грейнджер полдня ходила вокруг них и пыталась заставить себя забыть своё вчерашнее поведение. Испорченный пергамент с кляксой всё так же лежал на столе и ожидал, когда Гермиона наконец его подпишет. Она ещё раз взяла его в руки, скривилась от количества чопорных букв, вновь и вновь проявляющихся.       Уложить несколько магических контрактов в один документ — это сильно. Гермиона скрутила пергамент, запихнула его в сумку и отправилась к Кингсли.       Подумаешь, воспользовалась своим статусом Героини Войны. Иногда можно.       В кабинете Министра находился ещё один человек в маске, не позволяющей его узнать, и они переглянулись и улыбнулись так, словно ждали её. Несколько магических контрактов за один раз — немного слишком, потому что они сами по себе отличались от стандартных и забирали достаточно сил. Кингсли сидел с нечитаемым лицом, а о Невыразимце и вовсе было трудно что-то сказать. Разве что его серебристо-серая мантия переливалась на свету, вот и всё.       Ну, ладно, ещё и то, что человек за маской был неприлично высок.       — Это не похоже на обычные магические контракты, — призналась Гермиона, пока выравнивала дыхание, и призвала к себе склянку с восстанавливающим зельем. — Его ведь в принципе не получится нарушить, даже если сильно захотеть и в трубочку свернуться, так?       — Для себя интересуешься или для друга? — весело спросил Невыразимец, до того молчавший, неожиданно женским голосом.       — Для галочки, — улыбнулась Гермиона.       — Так для чего же Вам, мисс Грейнджер, — подал голос Кингсли. — понадобился допуск?       — Я описала всё в письме, — спокойный голос Гермионы прокатился по кабинету. — Интересует одна конкретная тема. В обычном Архиве таких фолиантов нет: я проверяла. А всё остальное уже прочитано. Можете спросить у архивариуса.       Министр тяжело вздохнул. Его неизменно прямая осанка оставалась такой же даже с усталостью, вмиг навалившейся на него.       — Грейнджер, — сурово произнёс он. — Мне хватает Вашего друга с его тягой к приключениям. Если ещё и Вы…       — Да вы что! — Грейнджер рассмеялась и покачала головой. — Проблем не доставлю. Разве я когда-нибудь?..       — Да, — Кингсли перебил её и усмехнулся. — Вы — да. Напомнить Вам о Ваших планах во времена войны? Или, может, предложения по борьбе с дискриминацией? Как там было? Гавнэ, кажется?       — Не надо, — Гермиона кисло улыбнулась. — Дискриминация всё ещё является острой проблемой.       — Я в курсе. Но с ней нужно бороться не теми методами, которые Вы предлагали.       Подумаешь.       Ну, показалось Грейнджер хорошей идеей заставлять всех давать присягу, заключать магические контракты и обещать хорошо относиться к эльфам. В противном случае нарушителей штрафовать, а особо злостных даже отправлять на исправительные работы.       И что здесь, собственно, такого?       — Обещай мне, Гермиона, — в этот самый момент Министр стал похож на дедушку, которому не хотелось, но необходимо было отчитать девчонку за непослушание. Грейнджер это почти развеселило. — Что ты не доставишь нам новых проблем.       — Обещаю, — буркнула Гермиона, задетая тем, что о ней сложилось такое мнение.       Не было ничего такого в том, что она превращала нерасторопных коллег в сороконожек и закрывала в банках на пятнадцать минут в целях профилактики в начале своей карьеры. Нет, на самом деле, было, но всё равно.       Грейнджер выросла из того возраста и той жестокости. Нельзя сказать, что Кингсли вёл себя необоснованно, совсем наоборот, просто такое недоверие именно к их троице и веселило, и заставляло задуматься. О чём — пока непонятно.       — Я всего лишь хочу помочь этому призраку, — выдохнула девушка. — В самом-то деле! Он может в любое время появиться в моём доме!       — Может, стоило всё-таки обратиться к профессионалам? — поинтересовалась Невыразимка.       — А толку? — Гермиона пожала плечами. — Его никто не видит, кроме меня.       — И старушки, — добавил Фред. Грейнджер его проигнорировала.       — Ладно, — раздражённо выдохнул Министр. — Ладно! Вам, Грейнджер, я доверяю в этом вопросе. Будь это Ваши друзья, то… Сами понимаете. Хорошо. Удачи в этом деле. Всё, идите отсюда, не задерживайте меня.       Тихо посмеиваясь, она попрощалась и вышла из кабинета. Не было сомнений в том, что никто, кроме их троих, не будет знать об этом: Гермиона благодаря своей дотошности несколько раз изучила контракты — о неразглашении тоже включили.       Почти час она слонялась по Архиву, пока архивариус заглядывал каждые 15 минут, чтобы с насмешкой осведомиться о результатах её поисков. В итоге Грейнджер забрала с собой всего-навсего один фолиант с чудаковатым названием «Ключ к древности». Он приковывал к себе взгляд и оказывался на том стеллаже, к которому подходила Гермиона. Она не была настолько глупа, чтобы не понимать столь прозрачных намёков, но всё же отчего-то оттягивала этот момент.       — Не думал, что Вы настолько трусливы, — подстегнул её архивариус, порядком уставший от хождений вокруг да около. Этот Архив — не просто библиотека с секретной и запрещённой литературой, это единый организм. Это сама Магия. Древняя, непонятная, но всегда точная.       Свирепо Грейнджер обернулась и схватила книгу. Едва не сглазила веселящегося архивариуса, но вовремя взяла себя в руки.       Дома её всё еще ждали фолианты и расшифровки. В итоге она засела за работой до глубокой ночи, а та новая книга ей здорово подсобила — в ней содержались некоторые переводы древних рун. Фолиант — действительно находка. Порой Фред возникал из ниоткуда с самыми неожиданными фразами и следом снова исчезал.       — Самый распространённый призрак в саване — призрак человека, умершего в попытках поменять пододеяльник, — он залез на подоконник и, прежде чем шагнуть вниз, успел договорить: — Так они все и мечутся по спальням в вечных поисках углов.       На седьмой странице общие описания уже начинали конкретизироваться, и Гермиона с жадностью вчитывалась в текст. На двенадцатой странице буквы уже плясали, освещённые свечой и луной, заглядывающей в окно.       — Я недавно заглянул в маггловский магазин, — осведомил он. — Оказывается, современной ведьме, чтобы сварить зелье, не нужно долго искать крысиные когти, мышиные шкурки, мушиные крылья, паучьи лапки. Достаточно купить в магазине любой дешевый паштет.       На пятнадцатой была огромная клякса. Непослушными пальцами Гермиона пыталась дотянуться до палочки, чтобы убрать чернильное пятно, но чужая ладонь сомкнулась на запястье раньше. Фред склонился над ней и оказался слишком близко — так, что можно было почувствовать его леденящее дыхание.       — Грейнджер, — тихо проговорил он, почти шёпотом. — Тебе нужно расслабиться, прекрати так мучить себя. Пойдём отдыхать, а с этим разберёмся завтра.       — Я почти дошла до зелья, — жалобно буркнула она, не смея оторвать взгляда от просвечивающего лица.       — Продолжишь завтра, — Фред потянул её за руку, поднимая на ноги, и вдруг задумался. — Прогуляемся до той бухты?       — С удовольствием, — кивнула она, потерев лицо с такой силой, словно намеревалась стереть всю отпечатавшуюся на нём усталость. — А то мозги вот-вот из ушей потекут.       — Эй, — возмутился он. — Ты украла мою шутку!       — Это моя шутка. Или не совсем шутка.       Песок и камешки попадали в сандалии и мешали по-человечески идти. Гермиона ругалась, останавливалась и вытряхивала из обуви всё лишнее, но через несколько шагов под стопами вновь всё скапливалось. И так по кругу.       Фред рядом смеялся над ней и исчезал, стоило какой-нибудь ветке полететь в его сторону, но появлялся вновь уже с другой стороны. Они препирались всю дорогу, предпочитая прогулку пешком телепортации, и даже тогда, когда расселись на пледе на берегу. Гермиона порадовалась, что накинула на себя кардиган, и на долгое время замолчала, вглядываясь в спокойное море.       И всё-таки она не прогадала с местом.       В этой деревушке жизнь текла спокойно и размеренно, изредка нарушаясь туристами, которые либо проездом были, либо останавливались на пару дней. Неспешная походка местных жителей, шагающих на работу или в бар, их невероятные дружелюбие и гостеприимство, весёлые пятничные вечера — всё как-то органично вписывалось в окружающий безмятежный пейзаж и внутренний мир Гермионы.       Задержав дыхание, она поджала губы, сдерживая распирающую грудь радость, когда Фред проскользил рукой по пледу, а затем между её пальцев и в итоге полностью накрыл её ладонь своей. Заледеневшая кожа покрылась мурашками. Гермиона взглянула на него и захлебнулась своими чувствами, переполнившими её, желая выразить всё то, о чём хотелось прокричать, но даже голос пропал в этот момент.       Слегка мерцающий Фред убрал ей за ухо пряди и ухмыльнулся, бегая взглядом по её лицу. Грейнджер завороженно следила за тем, как развевались полупрозрачные мерцающие волосы на ветру, как вокруг глаз образовывались гусиные лапки и как растягивались губы в улыбке.       Гермиону вдруг окатило ледяной водой. Буквально. В прямом смысле.       Чертыхнувшись, Фред свирепо уставился куда-то в сторону, туда, где противно хохотал скрюченный карлик в цветастой сорочке. Уизли шепнул ей поскорее высушить себя, чтобы не простыть, и поднялся, направляясь к тому странному существу, тоже просвечивающему и мерцающему.       — Я не умею плавать! — заорал полтергейст, барахтаясь в море у самого берега. Гермиона остановилась около Фреда по щиколотки в воде и с глухим раздражением наблюдала за слишком драматичными воплями того, кто мог летать.       — Сэр, — Фред фыркнул, поправив полы пиджака, непонятно откуда взявшегося. — Я тоже не умею, но я же не кричу об этом на весь Корнуэлл.       — Что же ты за жестокая ведьма-то?!       — Что? — Гермиона непонимающе нахмурилась.       — Отпусти, говорю!!!       Точно. Фреда не видели ни живые, ни иная нечисть, поэтому расправиться с наглецом можно было, даже не замарав руки.       Но Гермиона взмахнула палочкой и бесстрастно посмотрела вслед полтергейсту, пулей улетевшему от небольшой ящерицы, засеменившей следом за ним. Фред одарил её восхищённым взглядом и через мгновение прогнал из холодной воды, настаивая на возвращении в дом.       — Зануда.       — Чего-чего? Это Я зануда? О, да я прямо сейчас могу выкинуть тебя в воду! Хочешь заболеть?       — Выкинет он, — фыркнула Грейнджер и спустя мгновений рванула со всех ног. — Догони сначала!       Горячая ванна после нежеланного ледяного душа приятно согревала задубевшую кожу. Время давно перевалило за полночь и близилось к рассвету, уже раскрашивая горизонт. Гермиона, просидев в пенной воде десятки минут, наконец поднялась, стряхнула с себя лишнюю воду и лишь потом вылезла из ванны. Коврик под ногами приятно поскрипывал.       Грейнджер взяла полотенце и отжала мокрые волосы, глядя на себя в зеркало. Её обнажённое тело освещалось лишь бра и маггловскими свечами, стоящими на бортиках ванной.       — Ого, — присвистнул Фред, появившийся за её спиной. — Хорошенькая. Будь добра, встречай меня так чаще.       Полотенце моментально обернулось вокруг женского тела, а рассвирепевшая Гермиона запустила во Фреда первый попавшийся бутылёк, пролетевший сквозь.       — Как ты это делаешь?       — Флиртую? О, дорогая, это непостижимая наука, — он важно закивал.       — Это похабщина, а не флирт, — Гермиона отмахнулась от него и развернулась спиной, надевая халат поверх полотенца. — Ты вроде бы можешь брать предметы, и тебя можно коснуться, но какие-то вещи пролетают сквозь тебя. Что за игры с плотностью твоего тела?       — Без понятия, — задорно отозвался он. Гермиона сощурилась. — Честно. Это происходит неосознанно.       — Ну допустим.       Чистые пижама и постельное бельё приятно хрустели. Гермиона залезла на кровать, укрываясь одеялом, и слипающимися глазами взглянула на мерцающего призрака у её окна.       — Спокойной ночи, Фред.              — Доброй, Грейнджер.       Следующие несколько дней пролетели незаметно, полностью посвящённые переводу рун, потому этим утром Гермиона в ужасе смотрела на календарь. Ровно через неделю ей уже выходить на работу. Брать отпуск в начале мая сейчас казалось катастрофической ошибкой, потому что море только-только прогревалось и открывались сезоны купания. И вот сейчас адекватные люди только начинали готовиться к предстоящему отдыху.       С другой стороны, отпуск оказался жутко своевременным. Ситуация с Фредом, переезд — вряд ли во время работы она смогла бы устроить генеральную уборку и позвать гостей на новоселье.       И времени на зелье оставалось всё меньше, ведь Грейнджер, выйдя на работу, не смогла бы уделять его сбору ингредиентов и варке. Со старушкой Гермиона виделась один раз, — та раздобыла для неё перо феникса и растёртый рог двурога, — а всё остальное время посвятила разбору рун и наконец добила их полностью.       Зелье было жутко странным: летний дождь и слёзы единорога как основа доводились до булькания, далее кидались перо и растёртый рог и варились десять минут, после чего вливался заранее смешанный яд бумсланга и далее, далее, далее. Гермиона крепко зажмурилась до разноцветных кругов и вновь уставилась в отвратительный рецепт.       Делать было нечего — она отправилась к миссис Ной. Джоан радостно встрепенулась, стоило ей зайти в магазин, и с укором спросила, где же она пропадала.       — Извините, — смущённо улыбнулась Грейнджер, обнимая выскочившую из-за прилавка женщину, и сердечно выпалила: — Мне очень нужна Ваша помощь.       — Ох, дорогая, — миссис Ной заволновалась и начала нервно поправлять ворот своего жакета. — Конечно. Чем я могу тебе помочь?       — Не стоит переживать, — Гермиона замотала головой и неловко рассмеялась. Мерлин, что с ней творилось? — Я просто хотела узнать, есть ли у Вас ингредиенты для зелий?       Миссис Ной облегчённо выдохнула и рассмеялась, довольно кивнув, затем махнула рукой и прошла через все стеллажи к деревянной двери, ведущей, как гласила табличка, в производственное помещение. Там скрывалась небольшая комната со стеллажами, притулившимися у стенок и стоящими рядами в центре. На полках пестрели разные склянки с ингредиентами и зельями.       — Добро пожаловать в мою гордость, — мурлыкнула Джоан и с улыбкой обратилась к Гермионе: — Что тебе понадобилось, дорогая?       Без слов Грейнджер передала ей пергамент со списком и наблюдала за тонкими бровями миссис Ной, которые поднимались всё выше и выше. Джоан хохотнула, оценив безумный набор, и через некоторое время отдала ей мешочек со всем необходимым, пожелав удачи. Гермиона сердечно поблагодарила и понеслась к старушке, краем глаза заметив появившегося рядом Фреда.       На протяжении всего времени что-то ускользало от неё, но Гермиона не понимала, что именно. Она словно упускала нечто важное. Быть может, ей недоговаривали старушка и Фред; возможно, она пропустила какую-то фразу, неразумно посчитав её неважной. И природа возникновения Уизли — почему он появился? Почему она его видела?       Отчаянно Гермиона надеялась, что на все вопросы ей ответит старушка.       Та распахнула дверь раньше, чем Грейнджер успела постучать, и вновь провела их через весь дом в тот кабинет. Гермиона потирала ушибленный лоб, бросая свирепые взгляды на Фреда и старушку, коллективно посмеивающихся над ней.       Мешочек приземлился на стол и самостоятельно развязался, вываливая всё содержимое.       Старушка любовно протирала непонятно откуда появившийся котёл и, сощурившись, рассматривала ингредиенты. Крутила их перед лицом, а какие-то даже пробовала на вкус. Фред исчез сразу же, стоило ей лизнуть яд бумункула, а Гермиона смогла лишь уставиться на неё.       — Хорошечный, — старушка довольно закивала и разложила ингредиенты в каком-то определённом порядке. Котёл отправился на рабочий стол. — Молодой.       Пергаменты с переведённым рецептом уже лежали на столе, внимательно изучаемые Гермионой. Тот, кто придумал это, либо извращенец, либо безумец. Скорее всего, два в одном.       Всё время Фред трещал со старушкой, пока Грейнджер пыхтела над зельем и старалась максимально абстрагироваться. Через какое-то время они заговорили о том, что будет после того, как призрак примет это варево.       — Что ж, заблудшая душа, — старушка обратилась к Фреду. Голос её был одновременно стальным и сочувствующим. Странное звучание. — Расскажешь мне потом, что там было?       — Разумеется.       Кивнув, Фред криво улыбнулся.       Никто не знал, чем всё закончится. Будет ли у него выбор между мирами или нет, а если и решит, то куда? Гермиона была стойко уверена, что Фред вернётся. К жизни, к семье. К ней.       Старушка, однако, так не считала и всячески подначивала мужчину рассказать о его планах — как же он поступит? Гермиона едва не выронила вязкую смесь в котёл на три минуты двадцать семь секунд раньше нужного.       Позволив смешку сорваться с его губ, Фред подошёл к ней со спины и положил ладони на её дрожащие пальцы, крепко сжимающие ступку. Мороз пробежал по коже, оставляя за собой мурашки, и немного отсудил разволновавшуюся девушку. Уизли положил подбородок на её плечо и внимательно посмотрел в котёл.       — И чего ты волнуешься? Всё же отлично идёт.       Ответа не последовало.       В досаде Гермиона поджала губы и свирепо начала размешивать зелье против часовой стрелки три раза. Фред переместил руки на её талию, а потом и вовсе обнял поперёк живота, пряча лицо в её затылке.       Обжигающий холод от него моментально охватил кожу, и, вероятно, это была какая-то стадия мазохизма, возможно, конечная — наслаждаться этим морозом. Острым, резким, но вместе с тем мягким и даже немного приятным. Гермиона расслабилась, откидываясь на его грудь, и поймала загадочный взгляд старушки, растянувшей бледные губы в улыбке.       Та с кряхтеньем поднялась с кресла и засеменила к ним, с любопытством заглядывая в котёл, одобрительно закивала и левитировала на стол несколько необыкновенных склянок. Все они были разных форм и размеров, но взгляд Гермионы приковала одна — в виде строгой птицы, запрокинувшей голову вверх и раскрывшей клюв. Фред протянул руку к этой склянке и покрутил со всех сторон.       Старушка кивнула, убрав все остальные на место, и стала переливать готовое зелье в стеклянную птицу. Перламутровая вязкая жидкость заполнила её до краёв.       — Держи, юная душа, — старушка протянула склянку Гермионе и наказала справляться дальше одной, потому как сама она бесполезна в этом деле. — Ступай домой и книги вернуть не забудь. А тебя, молодой человек, попрошу остаться.       Они сделали все, что было в их силах, и действительно дошли до конца — дело оставалось за малым, но не уступающим по важности. Гермиона осталась разочарована, надежды грубо разрушились, словно её обмануло исследование, которое было, однако, больше чем просто почетным. С одной стороны, женщину переполняла радость оттого, что всё прошло легко, с другой… странно и несколько подозрительно.       Неудивительно, потому как Грейнджер после войны вновь и вновь ловила себя на мнительности, в большинстве случаев ждала подвоха даже в самых чистых намерениях, но всё время откладывала в долгий ящик. Само как-нибудь.       Аккуратно Фред подтолкнул опешившую Гермиону к выходу, на прощание потрепав по голове, и серьёзно кивнул, уставившись на старушку.       — Как Ваше имя? — Гермиона вдруг обернулась к ней, спиной чувствуя беспокойный ветер, задувавший сквозь открытую дверь. Фред прикусил губу и с любопытством взглянул на неё.       — У меня много имён, — фыркнула старушка. — Какое ты хочешь узнать?       Гермиона задумалась.       — То, которое Вы готовы назвать.       — Кирке, — на её старческом лице растянулась кривая улыбка. Старушка смотрела на неё странным взглядом, словно оценивая, но потом кивнула. И ещё раз. — Можешь звать меня Кирке, а теперь ступай скорее, зелье само себя не заговорит.