Глава 3. Миг пересекающихся судеб

Мастерица берет полотно. Оно бело и светло до тех пор, пока она не начнет заговор. Нити скользят сквозь пальцы. Их так много, как и жизни дорог. Выбрать несложно — трудно смириться. 

      Веда замерла на месте, вслушиваясь в знакомую переливчатую мелодию. Каждый раз она звучала по-другому: если раньше в нотах читалась забота и неведомая тоска, то теперь музыка стала более дикой, местами даже вызывающей. Будто бы штиль сменился штормом, который был смертельно опасным.       И в этом новом звучании было столько жизни, желания действовать, что девушка ощутила стыд. Несколько мгновений назад она почти сдалась в угоду собственным страхам и тревогам. Возможно, что наставник был и прав. Вместе они смогли бы найти лекарство. И не надо было подаваться влиянию старой карги.       Воспаряв духом, Веда наконец заметила, что вокруг бушевали волны-люди. Некоторых из них громко хлопали в ладоши; другие неловко танцевали, чем вызывали недовольные возгласы, ведь они сметали все на своем пути. Разносчицы удобно устроились по обе стороны от хозяина таверны, то печально вздыхая, то восторженно взвизгивая. Люди не боялись выражать свои чувства, потому что музыка находила пути к сердцу каждого и каждой.       Но кто же так искусно играл на лютне и пел?       Девушка встала со своего места, пробираясь сквозь возбужденную толпу. Ей почему-то казалось, что многие начнут ругаться и пинаться, ведь все хотели быть ближе к человеку, который обладал таким талантом. Но она не встретила никого сопротивления, более того, посетители таверны на мгновение разошлись по сторонам, пропуская ее вперед.        И тогда мир вокруг замер, переливаясь новой песнью и золотом. 

      Это замкнутый круг.

      Нам из него не выйти.

      Оглянись вокруг, 

      Везде-везде эти нити…

      Струны лютни печально звучали, хоть их и перебирали с невыразимой нежностью и бережливостью. Каждое пропетое слово граничило с признанием в любви или же прощальной речью на смертном одре. Звонкий голос обладал силой, сродни магии, иначе нельзя было объяснить то, почему он задевал людские сердца. И было в нем нечто такое, что было знакомо и важно любому человеку.

      Все будет так,

      Как начертано свыше.

      Я — дурак,

      Подойди-подойди

      Ко мне ближе. 

      А потом бард, заправляя за ухо смоляные кудри, перевел взгляд со струн на Веду, а может и на кого-то другого, но правду уже не сыщешь. Ее обжег свет колдовских, темно-зеленых глаз, в которых плясали золотые искры. Чужие губы искривились в хмельной улыбке.        Он пел, разливаясь соловьем, что был свободен  от всего.  В такт мелодии покачивалась длинная серьга в левом ухе. Все в его образе завораживало и притягивало. Веда со смущением поняла, что неприлично долго рассматривала незнакомца, который упивался своим положением.        — Кто это? — шепотом спросила девушка у стоящей рядом разносчицы.        — Каз, — восхищенно ответила та. — Мастер песен.       Веда теперь уже с уважением покосилась в сторону барда. Считанные единицы удостаивались такого звания. Видимо, он приложил немало усилий, чтоб добиться подобного успеха. Только кое-что все же не давало ей покоя: глубокий вырез его рубахи не скрывал белесого шрама на груди, который переходил на живот. Такое ранение можно было получить в бою.       Это было странно.       Остаток вечера девушка провела за своим столиком, наслаждаясь талантливым выступлением. Когда бард перестал петь, толпа начала потихоньку расходиться. Предприимчивый хозяин таверны отправил пару вышибал к выходу, где те удачно взимали  плату за хорошо проведенный вечер.       Вскоре они принесли пару туго набитых кожаных мешочков. Один из них хозяин спрятал за пазуху, а другой кинул барду в руки. Тот ловко поймал свою выручку, попутно оценивая вес мешка.        — Маловато будет, — заметил он, с благодарностью принимая кружку эля у разносчицы.       — Тогда плати за ночлег.       Веда краем уха слушала их перепалку. Внутри нее зарождалось беспокойство, так как на улице уже стемнело, а Свята все не было. А вдруг с ним что-то случилось? Погруженная в собственные переживания, она и не заметила того, как рядом тихо скрипнул стул.       Перед ней сидел ухмыляющийся бард, который время от времени попивал эль. И все бы ничего, если бы не:       — С тебя сребрянец, — хрипло сказал он. — Я видел то, как ты на меня смотрела. За такое зрелище нужно платить, согласна?       — Что?       — Тебе ведь все равно некуда тратить монеты, солнце мое, — с притворной жалостью ответил мужчина. — Ведьмы, гадалки… Пустая трата монет.

***

      Веда с наслаждением вытянулась на постели, стараясь не обращать внимание на дырку в потолке и сомнительной свежести простынь. Все ее тело изнывало от усталости, что была вызвана длиной дорогой. Голова гудела ото всех событий, что произошли с ней в этом городке: встреча со старой каргой, тревога за наставника, знакомство с наглым бардом.       Последний, к слову, еще долго и настойчиво предлагал девушке пожертвовать пару монет, однако подошедший Свят быстро уладил этот вопрос. Бард явно насторожился, а потом отвесил шутливый поклон наставнику с ученицей.        — Еще встретимся, солнце мое, — помахал он рукой, скрываясь в недрах хозяйской кухни.       Тогда на лице Свята отобразилась многие эмоции: началось все с легкого недоумения, которое быстро сменилось возмущением и желанием оттаскать кого-то за ухо, а после и вовсе показалось нечто кровожадное. Благо, что Веде удалось тут же отвлечь его на более важные проблемы.        И вот сейчас, сняв на ночь скромные комнатки на верхних этажах таверны, они пытались понять, что им делать дальше.        — Есть два варианта. В Земноморье живет морская ведьма, которая умеет возвращать к жизни. Если она способна на такое, то может и вылечить тебя. Или же можем обратиться к знахарю Вяту. Никто точно не знает, где он живет, но в последний раз его видели в Подгорье.        — Ты действительно веришь в то, что они смогут помочь?       — Да, я хочу верить в то, что кто-то из них сумеет помочь тебе, — уверенно сказал Свят. —  Мы не можем ничего не делать. Я не буду сидеть и смотреть то, как ты…       — Умираю? — с напускным весельем спросила Веда. — Я не хочу снова и снова разочароваться, понимаешь? Представь, каково мне будет раз за разом слушать то, что я обречена. Это жестоко.       — Я не могу потерять тебя, — выдавил из себя мужчина. — Давай просто попробуем. Если все будет ужасно, то я закончу любые поиски лекарства.       Она не могла отказать ему. Потому что их давно уже связывали не только узы наставника и ученика, нет, дела обстояли совершенно иначе. Они были семьей, которая друг за друга была готова на многое.        — Хорошо, — с тяжелым сердцем согласилась девушка. — Мы попробуем.       — Спасибо, — обрадовался Свят. — А теперь попытайся отдохнуть.       Время уже давно было за полночь, поэтому пора было ложиться спать. Наставник ушел в свою комнату, оставляя ее наедине со своими мрачными мыслями. И сон, как на зло, все не шел.        Веда несколько раз переворачивалась с одной стороны другую; то накрывалась тонким одеялом, то раскрывалась; даже пыталась считать овец, однако никак не могла уснуть. Тогда девушка решила подойти к окну, чтоб подышать свежим воздухом. Но вместо приятного прохладного ветерка с улицы в комнату зашел разгоряченный воздух.       И когда она хотела было отойти к постели, то заметила чудную картину. Из таверны выходил тот самый наглый бард в обществе той самой разносчицы. Девушка была настолько близко прижата к нему, что не оставалось никаких сомнений о том, чем для них закончится эта ночь.

***

      Утро следующего дня выдалось пасмурным.        Веда нехотя разлепила глаза, жалея о том, что легла спать давно за полночь. Виной тому был липкий страх, который подступал удушливым комком всякий раз, когда она задумывалась о будущем — хрупком и недостижимым.       В любой момент болезнь могла не только вернуться, но и стать еще хуже. Это был вопрос времени. Как ей пережить ту агонию, терзающую тело и душу? Сколько еще испытаний суждено было  ей пережить?       Спать резко расхотелось. Нужно было вставать и спускаться вниз на завтрак. Свят предупредил, что сегодня они отдыхают и собирают припасы, а завтра отправляются в путь на поиски морской ведьмы. И хоть девушка была настроена скептически, но обещание, данное наставнику, следовало сдержать.       Утром таверна пустовала. В общем зале было всего лишь три человека: мужчина, который перебрал вчера с выпивкой; одна из миловидных служек; довольный, словно кот, наевшийся сметаны, бард.        — Солнце мое, рядом со мной свободно! — окрикнул он девушку. — Тебе сегодня посчастливилось быть свидетелем создания очередного шедевра.       — Не сказать, что я в диком восторге, — пробормотала Веда, однако все же села напротив знакомого.        — Чего хмуришься? Ночь не удалась? Надо было присоединиться, а не около окошка стоять.       — Ты видел меня? — опешила она, чувствуя одновременно смущение и смятение.       — А ты видела меня, солнце, — пожал плечами он. — И самое интересное то, что мы уже дважды с тобой говорили, но так и не представились друг другу. Меня зовут Каз.       И протянул руку вперед.        Девушка колебалась мгновение: возникло странное чувство того, что сейчас происходило нечто важное. Стоило протянуть руку в ответ, как будет пересечена точка невозврата. Как это могло сказаться на ней в будущем? Лишь Боги знали об этом.       Выбор был сделан.       — Веда.       Когда она прикоснулась к его широкой мозолистой ладони, то невольно вспомнила о своих вчерашний размышлениях. У него были руки не просто барда, а настоящего воина. Такие отметины появлялись у тех, кто умел владеть мечом.       Тем временем Каз, не изменяя своим принципам, нагнулся через весь стол и поцеловал тыльную сторону девичьей руки.        — Вот и познакомились.       — Ты всегда такой…       — Очаровательный?       — Несносный.       — О да, мне многие об этом говорили, — улыбнулся бард. — Но если бы я слушал каждого, то уже давно был разбил свою лютню и стал служить Старшему.       — Тебя бы выгнали в первый же день.       — Тогда бы подался в фермеры.        Разговор плавно перетек в обсуждение предполагаемых работ, которые могли бы подойти Казу. Тот горячо уверял, что знает и может многое, и что каждый работодатель будет в восторге от его талантов. Веда возразила, потому завязался горячий спор, приведший их обоих к одному выводу. Музыка была лучшим занятием для него.       — Эх, не быть мне фермером, — горестно вздохнул он, перебирая струны лютни.       Девушка внимательно вслушалась в звучание инструмента. Да, ошибки быть не могло. Это была та самая мелодия.       — Ты сам ее придумал?       Плечи Каза заметно напряглись.        — Да, несколько месяцев назад. Исполнил вчера в первый раз. А что случилось?       — Да так…       Все же она еще не была готова рассказывать ему о том, что эта музыка буквально вытянула ее из рук смерти.       — Вечером будешь на выступлении?       В его глазах вспыхнули золотые искорки.       — Нет, нужно отдохнуть перед дорогой. Утром мы…       — Опять ты? — раздался справа голос Свята.       — Уже ухожу, — в примирительном жесте поднял руки Каз. — Все же приди на выступление, солнце мое. Тебе понравится, обещаю.       И после этих слов вдалеке загрохотал гром.

***

      Весь день лил  дождь, сопровождающийся вспышками молний и громом. В таверне было душно и влажно — одежда липла к телу.  И к привычному смеси ароматов  чеснока, вина и жареного мяса, присоединился едкий запах пота. Время от времени, когда хлопала дверь, в зал попадал свежий воздух.       Чем больше людей набивалось во внутрь корчмы, тем больше грязи появлялось на старых половицах. Видимо, дождь размыл не одну дорогу, судя по замызганной обуви и перепачканным штанам посетителей. Непогода не стала преградой для тех, кто хотел послушать Мастера песен.       Веда в который раз словила себя на мысли, что Каз выглядел гармоничным среди бушующей толпы. Он будто был властен над хаосом, царящем вокруг.  Вот бард отпивал эль из большой кружки, а вот уже очаровал речами миловидную блондинку. Спустя мгновение подскочил к одному из посетителей, жалующегося на задержку выступления.       «Плут», — подумалось тогда девушке. И словно подслушав чужие мысли, Каз подмигнул ей.       — Не нравится мне он, — мрачно сказал Свят, который тоже наблюдал за его поведением. — Тот еще прохвост.        — Да, ты полностью прав, — согласилась ученица. — Но уж больно талантлив.              — Не очаровывайся сильно, чтоб потом не разочароваться, — покачал головой наставник. — Такие умеет только пыль пускать в глаза.       Веда почувствовала то, как к щекам прилила кровь. Неужели он считал, что Каз пришелся ей по душе? Что за вздор! Подобные мужчины вызывали у нее только раздражение и отторжение, а не симпатию. Легкомысленность и любвеобильность не были те ми чертами характера, которые она бы хотела видеть в своем избраннике. Да и вообще как-то было не любви со всем тем, что происходило в ее жизни.       — Мы отправляемся утром? — попыталась уйти от неприятного разговора девушка.        — Если позволит дорога. Дождь…       И резко остановился на полуслове, вглядываясь в сторону дверей. Веда заинтересованно обернулась: в таверну зашло пятеро рыцарей, на доспехах которых был выбит знак королевы.       Змея, которая пожирала себя.        Один из них подошел к хозяину таверну. В его руках было несколько смятых листовок. Остальные разбрелись по залу, внимательно рассматривая лица посетителей.        — Веда, мы должны уходить, — взволнованно сказал Свят. — Медленно иди к выходу. Я вернусь за вещами.       — Почему? — тихо спросила она. — Что случилось?       Будто в ответ на ее вопрос, рыцарь подошел к Казу и вручил листовку, при этом что-то спрашивая. Тот мазнул взглядом по ней, а после — Веда могла поклясться, что он посмотрел именно на нее — покачал головой.        — Это розыскные листы, — объяснил наставника. — Они кого-то ищут.        — Ты думаешь, что нас ищут? — догадалась девушка, однако тут же вздрогнула, ведь заиграла резкая музыка.        Бард все же решил начать выступление. И пока лилась дикая песня, листы начались расходиться по толпе. Люди начали переговариваться между собой.       — Иди, — ткнул ее в бок Свят. — Встретимся у западного дорожного столба. Я пока попытаюсь забрать наши вещи.       Наконец листовка дошла до их стола. Веда с ужасом и изумлением разглядывала портреты, которые чем-то отдаленно напоминали их.  Лучшего всего получился Свят. Художник сумел не только передать суровые черты его лица, но еще и тяжелый взгляд. Она же лишь чем-то напоминала себя. Единственное, что могло указать на нее — шрам на запястье, о котором было написано в разделе отличительные черты. 

      Разыскиваются за преступление перед короной!

      Награда: пятьсот золотых за каждого. 

      Привести живыми. 

      Хозяин таверны о чем-то оживленно говорил с рыцарями, а после кивнул в сторону в их сторону. Веда поспешила выполнить указания наставника, и начала было постепенно идти к двери, как путь ей преградил рыцарь.       — Покажите вашу руку.       Проклятье!       При ней не было меча, которым можно было отбиться. Да и она была не совсем уверена, что после долгой болезни могла бы стать достойным противником.       Что же делать?       Если показать запястье, то ее тут же схватят и повезут к королеве. Если попытаться дать бой, то существовала высокая вероятность проиграть. Казалось, что путей решения вопроса не было. Пока рядом не раздалась музыка.       — Солнце мое, куда же ты? — Каз одной рукой притянул девушку к себе. — Выступление только началось.       — Покажите руку!       — Да покажет она тебе руку свою, — с раздражением сказал бард. — Но сначала песня!        И начал петь веселую песню, при этом увлекая новую знакомую за собой. Благо, что рыцарь отвлекся на что-то другое, позволяя им уйти. Веда решительно ничего не понимала, однако решила подыграть барду, изобразив из себя восхищенную девицу, которую осчастливил своим вниманием Мастер.       — Я же говорил, что тебе понравится выступление, — прошептал Каз, когда закончил петь. — С тебя золотой, солнце.       — Безумец, — прошипела Веда, пытаясь выбраться из его стальной хватки.       — Молчи и смотри на то, как я тебя спасаю, — колко ответил бард. — Дамы и господа, вынужден…       — Это он! - закричал кто-то из толпы. — Ловите его!       Веда с содроганием сердца увидела то, как на Свята накинулось сразу трое рыцарей. Однако тот быстро раскидал их по углам, при этом освобождая себе путь к выходу.       — Вот теперь идем, — Каз, воспользовавшись шумом, потащил ее к кладовым, где хранилось в бочонках вино.        — Не самое подходящее время пить, — язвительно сказала девушка.        — Нашел! — радостно огласил он, постукивая по самому дальнему бочонку. Оказалось, что это был умело замаскированный путь наружу.        — Иди, солнце мое, так ты сможешь выйти к западному дорожному столбу.       Веда растерянно смотрела на него, до конца не осознавая того, что происходило сейчас. Он не только спас ее от рыцарей, да еще и показал безопасный выход наружу. И даже отказался от огромного вознаграждения в угоду малознакомой девушки.       — Спасибо, — ото всей души поблагодарила она. — Ты оказался не таким, как я думала.       — Я много раз это слышал, — лукаво улыбнулся Каз. — Тебе пора, скоро нас начнут искать.       — Да, ты прав, — кивнула девушка. — Спасибо тебе за все. Твоя музыка не раз спасла меня… Знаешь, а я ведь слышала ее раньше.         И хотела было уйти, однако Каз больно схватил ее за локоть.       — Стой.

***

      — Стой, — приказал советник короля. — Стража, обыщите его.        Герой нехотя послушался, разрешая стражнику обыскать себя. Что же они хотели найти? Острый осколок камня или зазубренную крысиную кость? Только это, предположительно, могло нанести вред королю.        — Чисто, — возвестил рыцарь, заканчивая досмотр.        Не в его правилах было бить исподтишка, потому идея создать такое оружие была сразу отметена. Герою судилось победить врага в честном бою. И это рано или поздно произойдет, нужно только дождаться момента.       — Сопроводите его в сад. И не отходить от него ни на шаг, — раздавал указания советник.       Герою стало смешно: этот человек искренне переживал за змеиного короля, проклятия Золотых земель. Неужели он не видел того, что происходило в дальних от столицы городах? Неужели до него не доходили вести о том, какие бесчинства творят рыцари и наместники?       Было слишком много вопросов, которые требовали полного ответа. И мог его дать только владыка, под чем покровительством все началось.       Королевский сад был странным местом. Бывшая королева не жалела денежных средств на покупку редких растений и на наем лучших работников. Даже на строительство беседок был отобран розовый мрамор и роскошные витражи.        Он был настоящей гордостью королевства, воплощением богатства и вкуса, пока ко власти не пришел Змей, который втрое сократил расходы на содержание сада. И тот, неухоженный и заброшенный, начал быстро увядать.         И вот сейчас, проходя мимо заросших мхом и лозой скульптур, герой  лично убедился в этом. Король выбрал зловещее место для встречи с ним — кривое, почти засохшее дерево. Кора была обуглена, словно молния попала в него.       — Это была лучшая яблоня королевства, — тихо произнес король, проводя рукой по стволу дереву. — Самые вкусные яблоки… Сколько лет прошло…       — Мне велеть подать яблоки? — тут же встрепенулся советник.       — Да, Лукарис, желаю в этот раз красные.        Спустя несколько мгновений служанка принесла золотой поднос с тонко нарезанными кусочками и целыми красными плодами .       — Угощайся.       — Благодарю за столь щедрое предложение, — с осторожностью сказал герой. — Но вынужден отказаться. Жизнь дорогая мне.       — Если бы я хотел убить тебя, то давно бы это сделал.       В его словах был резон.       — Все же нет.       Король усмехнулся.       — Ты подумал над тем, о чем мы говорили в прошлый раз?        Герой замешкался.        Подобные мысли не раз посещали его в темнице, однако признаваться в этом нельзя было. Это значило бы, что он принял правила Змея. Если дать отрицательный ответ, то это могло повлечь за собой неприятности. Потому надо было выбрать более-менее безопасный вариант.       — Думал, — начал говорить он. — И мой ответ остается прежним.       — Дурак.       Было сказано почти с лаской.             — Почему вы все так отданы словам, которые были произнесены раз такими же людьми? Почему ваша вера в пророчества непоколебима, в отличие от веры Богам? Вы готовы были забыть старых Богов и принять нового Единого, но не готовы поставить под сомнения предсказания. Я ненавижу их, ненавижу всех до единого. Потому как  слова эти полны лжи и недомолвок. И глупец тот, кто следует им.        Когда герой наконец захотел возразить, король махнул рукой, будто призывая к молчанию.       — Вот ты знаешь историю этого королевства?        — Да.       — Неужели? Может, даже знаешь причину того, почему наши земли золотые? Откуда появился такой процветающий край?       — Так было всегда.       — Вздор! — расхохотался владыка. — Это все сказки для детей. Любое благо, любое желание имеет свою цену. Не бывает золота из ничего. Лукарис, отдай ему книгу.       Советник с недовольством передал сборник песен герою, который перестал что-либо понимать. Все эти разговоры выматывали хуже пыток. Ему казалось, что король пытался влиять на его разум своим колдовством. Не зря же в народе ходили слухи о том, что он владел темной магией, способной подчинять себе все живое и неживое.        — Яблочко все же возьми.