Глава 6. Кузнечных и каменных дел мастер

Ты бросаешь вызов всему живому,

Ты молод и горяч, и скор на расправу, 

И потому даешь камню простую клятву,

Не думая, что все можно решить по-другому.

Ты говоришь горделиво и важно:

«Дай мне год, и я исполню свой долг.»

И ты верен своему слову, что было дано,

Только проходит не один год.

Ты стал Мастером великим,

Ты вложил жизнь в камень,

Но забыл о важном — любви.

И теперь с этим живи. 

      Веда плохо помнила, что происходило после того, как дом Ткачихи исчез. Все разом, ее беспокойства и радости, страхи и надежды, исчезли под натиском одного лишь чувства. Оно пожирало ее изнутри, оставляя за собой только звенящую пустоту. Даже собственное замершее тело ощущалось иначе — чужим и бесполезным.       Хотелось кричать и крушить все вокруг себя; хотелось доказать самой судьбе, что та ошиблась в своих намерениях, и должна была выбрать иную тропу жизни для девушки. Потому что слова Ткачихи были страшным приговором. Чем она, брошенная с детства родителями и жившая все время в ожидании скорой расправы, заслужила такое?        Свят что-то говорил и пытался доказать ей, но в ушах набатом стучало пророчество. Новая волна отчаяния — того самого разрушающего и опустошающего чувства — захлестнула девушку с головой. Она сжала руки в кулаки так, что на ладонях выступила кровь от ногтей.       Боги предложили простую сделку. Отними жизнь Змеиной королевы в обмен на свою. Только как потом можно было жить, осознавая что на твоих руках чужая кровь? Что каждый твой вдох был украден у кого-то другого?       Веде резко перестало хватать воздуха, будто бы кто-то душил ее. Сердце колотилось с бешеной силой, грозя вот-вот выскочить из груди. Земля под ногами начала уходить, а мир вокруг слился в одно яркое пятно. В голове всплывали ненужные вопросы, на которые никто не мог дать ответа.        Кто сможет защитить ее от самой судьбы?        — Веда, — сквозь пелену паники просочился знакомый голос. — Веда.       Тот самый голос, что спас девушку в конце лета, когда проклятье проявились в первый раз. Он стал для нее маяком, символом надежды, что еще не все потеряно.        И тогда она, снедаемая своим предназначением, подняла дикий и отчаянный взгляд на Каза. Выглядел он серьезным и собранным, готовым вступить вместе с ней в бой. Была ли в этом повинна данная клятва накануне? Как бы ей хотелось, чтоб это было не так.       Вместо того, чтоб отвернуться от ставшей не нужной спутницы, ведь он получил желаемое, Казимир неотрывно смотрел на нее. И после того, как она постепенно начала успокаиваться, кивнул.        Это значило многое.       Это значило все для нее.       Решение было принято: кинжал будет выкован, однако использовать его по назначению… Она малодушно отложит этот выбор на потом.          Вскоре Веда полностью вернула контроль над собой, что обрадовало Свята, который начал всерьез переживать за ученицу. Можно было наконец строить планы по ее спасению.        — Нам нужен кузнец, — предложил он, меряя шагом лесную поляну. — При чем, это должен быть Мастер. Никто другой не сможет справиться с живой сталью.       —  Я слыхал про трех Мастеров кузнечных дел, — задумчиво сказал бард. — И все они живут в Подгорье.       — Значит, отправимся туда, — подвела итог Веда. — Но вот где закалить кинжал…       — Об этом подумаем потом. На рассвете отправляемся в путь.       — Погодите, — резко остановил их Свят. — Вот получим мы тот самый кинжал, но до королевы нужно еще добраться. Нам нужна помощь.       — И что ты предлагаешь? — с интересом спросил Казимир. — Повесить на доску объявлений запрос?        — Я мог бы собраться своих ребят. Но на это уйдет много времени. Мы не сможем одновременно…       — Ты предлагаешь разделиться, — догадалась Веда. — Что же, звучит разумно.       Нет, она была в ужасе от того, что ей придется путешествовать по Королевствам без наставника. За последние десять лет они не разлучались больше, чем на день. Тем более, девушке предстояло постоянно находиться с бардом, который был сам себе на уме.       — Да, придется разделиться.       Свят медленно подошел к ней, будто бы оттягивая момент прощания, а после — сгреб в крепкие объятия. Веда старалась не поддавать виду, что вот-вот заплачет, ведь слишком долго они были вместе.        — Все будет хорошо, — сказал ей наставник на ухо. — Мы справимся со всеми бедами.       И по-отечески поцеловал ее в лоб. Она отогнала мысли о том, что так целовали покойников, когда прощались с ними.       — Казимир, много говорить не буду, но знай, — отчеканил Свят. — Обидишь чем-то ее или предашь — оторву голову.        — Как я могу? — притворно надулся тот. — Я вообще-то клятву принес. Как и ты, громила. Только клятва моя принадлежит ей лишь одной…       — Может, я сама справлюсь?       — Нет! — одновременно воскликнули мужчины.       — Ты не пожалеешь, солнце мое, — подмигнул Каз.        Веда уже чувствовала то, как жалеет о своем скоропалительном решении, но уже ничего не могла сделать. На рассвете они попрощались со Святом, направившемся обратно в Золотой край, а сами они поспешили в другую сторону.        Их ждало Подгорье. 

***

      Осенние дни становились все холоднее и холоднее. Дыхание приближающейся зимы чувствовалось во всем: по утрам на земле можно было обнаружить тонкую изморозь; деревья почти полностью сбросили разномастные листья; день становился короче, а ночи — длиннее. Веда с тоской думала о знойных летних днях; о сочных яблоках в саду у Солоды; о пышном зеленом цвете повсюду. Все это осталось позади.        Как и ее прежняя жизнь. С осознанием собственной судьбы и ухода Свята в ней что-то переменилось. Если раньше девушка могла предаваться мечтам о светлом будущем, то сейчас пыталась жить настоящим. Потому что до конца была неуверенна в том, получится ли осуществить задуманное. А если даже все получится, и королева падет, то как ей быть дальше? Вряд ли она сможет наслаждаться жизнью, памятуя о той цене, что пришлось заплатить. Этот несправедливый выбор разжигал в ней нечто темное и неправильное.       Но стоило приступам только вернуться, как все сомнения уходили на задний план. Боль заставляла становиться эгоистичней и решительней. Веда искренне ненавидела это время, потому что проклятье приносило за собой слабость и уязвимость. А еще была острая нужда, сродни голоду, направленная в сторону целительных песен.       Казимир, словно исполняя заветы Свята, взял на себя все заботы. Он выбирал безопасные места для ночлега; собирал хворост для костра, согревающего их холодными ночами; без перестану играл на лютне и пел, когда девушка была во власти злого колдовства. И на все ее протесты отмахивался, мол для него делать это все не трудно.        Время от времени с него спадала шутовская личина, обнажая его истинное лицо. Веда все чаще задумывалась о том, каким он был раньше, до того, как взял сначала в руки меч, а потом — лютню. Был Казимир хорошим человеком? Да, для нее, истощенной проклятьем и грузом пророчества.        После клятвы она могла полностью довериться ему, ведь знала, что ничего лихого бард не сможет сделать. И настроен он был по отношению к ней хорошо: искренне переживал за спутницу во время приступов; оказывал всякую поддержку в ее непростом начинании; был единственным, кто мог рассмешить девушку.        Веда хотела назвать его другом, но никак не решалась. Между ними все еще было много нерешенных проблем. Они по-прежнему знали друг о друге мало. Это следовало исправить, ведь их совместное путешествие длилось уже несколько недель. Без Свята было почему-то тяжелее вести задушевные разговоры. Только она, в один из длинных вечеров, все же не выдержала:       — За чем ты впервые пришел к Ткачихе? — ее голос охрип от долгого молчания. — Счастливые люди к ней не ходят.       — Мне нужны были ответы, — обтекаемо сказал он.       Похоже, что бард не хотел поддерживать этот разговор. В этом нежелании явно крылась какая-то старая история, которую тот тщательно скрывал.        — Я до последнего думала, что она — это вымысел, — зашла с другой стороны Веда. — Это ведь детские сказки. До сих пор не верю, что я ее видела.       — Выглядит так, будто бы ты рада этому, — с осуждением проговорил Каз, растерянно перебирая струны.        — Это странно и страшно, но одновременно с этим интересно, — призналась девушка. — Большую часть жизни я провела в городе, где из чудес была гадалка, приезжающая раз в год на ярмарок. А тут целое…       — А тут целое приключение, — закончил он за нее. — Так что, солнце мое, ты у нас проклята или благословлена?        Раздражение вспыхнуло в ней подобно огню. Как бард посмел говорить так, зная обо всем, что ей пришлось пережить?       — Прекрати меня так называть!       — Не хочу, — по-детски ответил Казимир.        — Будешь называть так своих поклонниц, — она на мгновение задумалась. — И поклонников.       — Ревнуешь? — на его лице  появилась лукавая усмешка.       — Да  кому ты сдался? — в сердцах воскликнула Веда.        — А  ведь правда… — враз стал серьезным Каз. — Кому я сдался?       И замер на полуслове, вглядываясь в огонь. В его потемневших глазах отражались всполохи пламя, что подчеркивало колдовскую сущность. Он беззвучно шептал, после останавливался, и заново начинал шептать. Слов было не разобрать, однако Веде показалось, что это напоминало чем-то сочинение песни.       — Каз?       Тот все смотрел и смотрел, наклонившись вперед так, что языки пламени касались лица. Девушка с беспокойством наблюдала за ним, не смея прервать, до того момента, как он наклонился еще ближе к огню. Она тут же подошла к нему и попыталась оттянуть подальше от костра, да встретила невиданное раньше сопротивление.       — Очнись!       И была готова дать ему пощечину, но Казимир перестал бороться с ней, более того, наконец оторвал взгляд от огня. И уставился на нее так, будто бы видел в первый раз. Веда невольно сделала шаг назад, ведь в его глазах промелькнул страх.       — Ты что-то видел? — нерешительно спросила она. Возможно, что так проявлялся колдовской дар.       — Тебя, — медленно говорил он. Складывалось ощущение, что каждое слово причиняло ему боль. — Я постоянно вижу тебя.       Веда вздрогнула.       — Я не хочу этого.        — А кроме меня…       Казимир невесело рассмеялся:       — Змеи. Повсюду змеи. 

***

      Поселение вблизи гор встретило путников шумом и гамом. Всюду был слышен звон металла, лязг доспехов и скрежет точильных камней. Кто-то с упоением ковал длинные мечи, некоторые полировали причудливые шлемы, а другие и вовсе вырезали из камня. Была здесь и лавка с украшениями, около которой в кучку собирались торговцы. Веда приподнялась на цыпочках, чтоб взглянуть через их головы на товар, но ничего не смогла разглядеть. Тогда Казимир закатил глаза и, расталкивая всех локтями, пробил им путь к прилавку.       — Красиво, — восхитилась девушка, разглядывая искусно сделанные кольца.       — Безделушки, — возразил бард, за что получил в свою сторону убийственный взгляд торговца. — Здесь нет ничего стоящего. Настоящие шедевры создают Мастера в Подгорье.       — И как мы попадем туда?        — Нужно найти вход в горы, — просто ответил Казимир. — Отсюда еще день пути.        — Только не говори, что был и там, — настал ее черед закатывать глаза.        — Я был везде, солнце мое, — загадочно сказал бард. — Подгорье — это не самое плохое место.        —  Ну да, всюду камни.        — Здесь, конечно, не Золотой край, но посмотреть есть на что. Малахитовые залежи, пещерные озера…       Он бы еще долго перечислял достоинства здешних мест, но день подходил к концу и нужно было организовать привал. В этот раз они не стали вести разговоры около костра, а сразу легли спать, ведь впереди их ждала тяжелая дорога. Чем ближе путники приближались к горам, тем гуще и тяжелее становился воздух. И сам путь был ухабистым с множеством развилок.       Наконец, Веда и Казимир дошли до горы, но входа во внутрь нигде не было видно. В отчаянии они даже начали ощупывать шершавую поверхность камня, решив между собой, что на вход могло быть наложено заклятье.       Так они провели около трех дней.        — Беру свои слова обратно, — мрачно сказал Каз, отряхивая пыль с одежды. — Это ужасное место.       — Мы что-то упускаем.       — Гора, впусти нас! — выкрикнула Веда. — Пожалуйста!       — Ты еще с каждым камнем поговори, — посоветовал бард. — Вдруг поможет.       — Хорошо, каковы твои идеи? — не выдержала девушка, пиная один из камней.  — Споешь горе?        — Воздержусь.        Веда с досадой выдохнула, решив про себя, что ни за что не сдастся. Следовало немного отдохнуть, а позже снова начать искать вход. Возможно, что они еще не все осмотрели. Она сняла с пояса флягу с водой и хотела было утолить жажду, как заметила желтую змею неподалеку от  себя.       — Каз…       Змея подползала все ближе и ближе, но остановилась на полдороги. Тихо зашипела и свернулась клубком на небольшом камне.       — Не шевелись, — приказал мужчина, обнажая меч. — Я разберусь.       Веда не могла вымолвить ни единого слова, пока бард разбирался со змеей. Все внутри в одночасье замерло. Страх свинцом разливался по венам. Колени начали опасно подкрашиваться.       Казимир одним ударом снес змее голову. Алая кровь брызнула на камень.       — Ты как?        Девушка медленно подошла к нему, не в силах оторвать взгляд от змеи. Хотела ли она причинить им вред? Скорее всего, потому как наверняка подчинялась воле своей королевы.       — Солнце мое, успокойся, — мягко сказал бард, похлопывая ее по плечу. — Все позади.       — Да, ты прав, — кровь тонкими струйками начала стекать на землю. — Погоди-ка, мне кажется или на камне что-то вырезано?        Каз смел змеиное тело в сторону, предоставляя девушке возможность разглядеть символ, высеченный на гладкой поверхности.        — Похоже на букву…       Неожиданная догадка зародилась в ее голове. Веда тут же принялась осматривать местность в поиске таких же камней. Вскоре она нашла больше дюжины булыжников, на которых была выбита определенная буква.        — Теперь нужно собрать слово.       Они с азартом принялись перебирать слова, подходившие под данные буквы. И даже не заметили того, как наступила поздняя ночь.       — Войди, коль сможешь! — торжественно выкрикнула Веда, перемазанная грязью.       И содрогнулась от грохота, что раздался на всю округу.       В горе, прямо на их глазах, появлялся проход.

***

      Пока Каз мастерил факел из подручных средств, Веда нерешительно переминалась с ноги на ногу перед проходом. Судя по всему, внутри было темно и тесно настолько, что им придется идти совсем рядом. Но больше всего ее пугало неведение, так как никто из них не знал, что ждет их в конце дороги. Вдруг там был тупик или логово чудовищ?       Времени подумать об этом тоже не было. Как только бард поджег факел, нужно было выдвигаться в путь. Девушка перед входом зажмурилась, стараясь отогнать все невеселые мысли, которых было очень много. А если сейчас на них нападет стая летучих мышей и…       — Боишься темноты? — с любопытством спросил Каз, шедший так близко, что она от неожиданности ткнула его локтем в живот.       — Прости! — лихорадочно зашептала Веда, услышав тихие ругательства. — Я не боюсь темноты, но меня страшит то, что спрятано в ней. Только представь, что нас может ждать. Летучие мыши, змеи…       — А еще проход может обвалиться, — поддержал ее бард. — Почему ты так боишься змей?             Веда не спешила с ответом, так как до последнего не знала, что лучше сказать. Если поделиться правдой, то он может высмеять ее давние страхи, а если соврать — обидеться. Казимир с легкостью различал чужую ложь, хоть и преуспел в своей. Возможно, что это была защитная реакция, созданная для того, чтоб никто не смел лезть в его душу. Она же совершенно не умела лгать, потому пришлось сознаться:       — В детстве меня укусила змея. Большая такая змея. Этот шрам мне достался от нее. С тех пор они преследуют меня. Столько лет прошло, а я все никак не могу перестать цепенеть при их виде. Глупо, да?       — Нет, — серьезно сказал Каз. — Это вовсе не глупо. Осторожно, пригнись! Здесь низкий свод.        Она чуть не напоролась на каменный выступ, если бы не его своевременная подсказка. Идти по тоннелю вдвоем было сложно: то и дело они задевали друг друга руками и ногами; от факела, который был в опасной близости от них, было жарко; им приходилось дышать спертым пещерным воздухом. Конца пути было не видать. В какой-то момент девушка с ужасом подумала о том, что факел скоро погаснет, оставляя их в кромешной темноте.       — Все боятся чего-то, — голос барда отвлек ее от тяжелых размышлений. — Каждый страх появился из-за каких-то плохих событий в жизни человека, потому смеяться над этим нельзя. Я вон боюсь звона колокольчиков.        — Почему же? — оживилась Веда.        — Когда мы сражались с воинами Земноморья…       Стены тоннеля начали мелко дрожать.         Каз настороженно поднял факел вверх, пытаясь осветить как можно больше места. Тогда они смогли увидеть то, что сам проход был странной формы изнутри. Будто бы кто-то зубами выгрызал его — зазубрены на стенах говорили об этом.       — Ты слышишь? — прошептал мужчина, прислоняясь ухом ко стене.        Гул.       Он нарастал по мере приближения к ним.       — Нужно возвращаться, — тихо сказала Веда, прикрывая голову руками, так как маленькие камешки сыпались сверху.        — Не успеем, оно близко.       — Берегись!       Она со всей силу потянула на себя Казимира, до конца не понимая, что именно руководило  ею в этот момент. То ли  сказывались годы наставничества Свята, который учил быть готовой ко всему, то ли природное чутье, а может и вовсе вмешалась судьба. Но благодаря своевременному реагированию, они смогли избежать большой беды.        — Проклятье! — чертыхался сквозь зубы мужчина, очутившись на земле, при этом спутница упала прямо на него.        — Молчи!       Стена напротив раскололась на десятки камней, градом посыпавшимся на них. Только это было еще не самое страшное, ведь по ту сторону тоннеля что-то громко жевало и сопело. С удивлением, Веда заметила, что предполагаемое чудовище пожирало камни. Появилась слабая надежда на то, что его не интересовала человечина, однако Каз не спешил расслабляться. Рывков он подмял про себя девушку, тем самым прикрывая собой от возможного рывка.       — Молодец, Вхогор! — радостно сказал кто-то. — Мы почти закончили на сегодня с ходами. Ты чего остановился, дружок? Давай-ка поглядим!       Веда с замиранием сердца повернула голову в бок, чтобы иметь возможность разглядеть незнакомца. Им оказалась совсем юная девушка, чья одежда излучала свет. На голове у нее был странный венец, служивший ей вместо факела, ведь освещал пещеру на десяток шагов вперед.       — Люди? — радостно подпрыгнула на месте она. — Вхогор, к нам гости!       Рядом с ней высилось чудище, что напоминало чем-то огромного крота, но с острыми клыками и плоскими лапами, схожими на лопату. Оно не проявляло враждебности, правда, находилось в неком напряжении.       — Вы не представляете, как я рада видеть здесь людей! — тем временем тараторила девушка. — Меня зовут Дара, а вас?        Бард, успевший уже встать на ноги, дружелюбно улыбнулся:       — Каз.        — Ты такой красивый… — протянула Дара, разглядывая его во все глава. — А твоя подруга такая хорошенькая!       — Ее зовут Веда, — медом разливался он. — Веда, поздоровайся с нашей новой знакомой.       — Приятно познакомиться, — еле сдержалась та, чтоб не отвесить ему затрещину.       — Как вы здесь очутились?        — Нам нужен кузнец.       « Язык без костей!» — зло подумала Веда, все же пиная спутника в бок.        — Как славно, — улыбнулась Дара. — Мой отец как раз кузнец. Он лучший! Давайте отведу вас к нему. А вы мне пока расскажите, как там снаружи…       И, развернувшись на месте, поманила их за собой. Все это было очень подозрительно.  Веде не нравилось в этой истории абсолютно все. Начиная с того, как случайно открылся проход, и заканчивая странной незнакомкой, которая сыпала вопросами об их королевстве. Каз любезно отвечал на каждый, словно полностью отбросив все подозрения. Дара же зачарованно слушала его. Похожая ситуация была с той самой разносчицей из таверны.        Тогда девушка не выдержала и схватила за локоть болтливого барда:       — Даже не думай.        — В моем сердце только ты, солнце, — шепнул он ей в ответ. — Чудесная госпожа, а кто ваш отец?       — Великий мастер! Он умеет все. Вы же слышали слышали про Витольда, каменных и железных дел мастера?       По взгляду Каза, Веда поняла, что им крупно повезло.

***

      Удача была на стороне друзей.       Без Дары они бы в жизни бы не разобрались в хитросплетении ходов, которые пронизывали весь горный хребет. Некоторые тоннели были низкими настолько, что путникам пришло ползком пробираться к выходу; были и широкие, добротно проложенные, что использовались для перевозка вагонеток с ценными металлами. Причиной такого разнообразия были земляные кроты, специально обученные для того, чтобы прокладывать путь.       — Мы с Вхогором как раз рыли дорогу к нижним шахтам, когда наткнулись на вас, — охотно рассказала Дара, пока они отдыхали. — Вы не бойтесь его. Он очень хороший, да, малыш?       Вхогор издал непонятный звук, сродни кошачьему мурлыканью. Было видно, что зверь полностью подчинялся своей хозяйке, более того, любил ее. И всяческим образом пытался оградить Дару от незнакомцев. Даже пару раз задевал хвостом Каза, что бы тот не стоял так близко.       — А город у вас есть? — заинтересованно спросила Веда.       — Да, и все ходы ведут к нему, — закивала девушка. — Только мы вряд ли пойдем туда. Нужно особое разрешение Владычицы. Кузня моего отца располагается в седьмом хранилище.        — Странное место для кузницы.       — Что вы, это повод для гордости. Считанные люди бывали в этом хранилище, ведь там сокрыты любимые сокровища госпожи. Редкие металлы, драгоценные камни… Отец в любой момент может выбрать те материалы, которые ему нужны для работы.        — Владычица так сильно доверяет ему, — задумчиво протянул Каз, обмениваясь многозначительными взглядами с Ведой.       — Он лучший ее Мастер, — серьезно ответила Дара. — Скоро сами увидите.       Она не соврала.        Длинный извилистый ход привел их в просторную пещеру, залитую зеленым светом. Всюду были раскиданы предмета быта вперемешку со схемами и чертежами, будто бы кто-то работал и жил здесь одновременно. Особое внимание привлекла искусно вырезанная из камня дверь. На ней висел большой замок, что был сделан из блестящего серебряного металла.       — Немного не убрано, — залилась краской Дара, ловко маневрируя между вещей. — Похоже, что у отца новая задумка.       В подтверждении ее слов раздался громкий звон.        — Нам туда!       Дара распахнула одну из дверей, являя взору друзей огромную кузнецу. Внутри нее было нестерпимо жарко и душно, словно здесь жил самый настоящий дракон. Чуть приглядевшись, Веда заметила рядом со входом склад с оружием и доспехами, а чуть поодаль множество резных сундуков, в которых  обычно хранились украшения.       — Отец!       Около наковальни стоял мужчина, сжимая увесистый молот в руках. Телосложением он напоминал Свята, в особенности выделялись сильные натруженные руки. С его лба, прикрытого светлыми волосами, градом катился пот. Синие глаза опасно сверкали в пламени кузницы, не предвещая ничего хорошего. Удивительно, но с Дарой у них не было никакого сходства, за исключением цвета волос.        — Кого ты привела, радость моя? — у него был глубокий, чуть хрипловатый голос.        — Я привела гостей, — расплылась в улыбке она. — Им нужна твоя помощь.       Витольд недобро сощурился.       — Дара, ты не забыла покормить Вхогора? — вдруг спросил он, крепче сжимая молот в руках.       — Точно, — виновато сказала та. — Скоро вернусь!       И убежала исполнять обязанности хозяйки, оставляя путников один на один с отцом.        — Я не буду спрашивать то, как вы попали сюда. Это не моя забота. Но как смели вы пользоваться добротой моей дочери? Как смели заявиться сюда?        Молот сверкнул в его руках.       — Она сама предложила помочь, — поспешил прояснить ситуацию Казимир. — Мы ничем не обидели ее, да и не собирались. Нам просто нужен кузнец, который способен выковать кинжал из живой стали.       — Кинжал из живой стали? — расхохотался Витольд. — Вы хоть представляете, что это?       — Нет, — решила честно ответить Веда, делая шаг вперед. — Но нам очень нужен этот кинжал для того, чтобы снять с меня проклятие.       Кузнец смерил ее изучающим взглядом. Это было хорошим знаком, ведь еще мгновение назад он чуть не размозжил им головы молотом.  Девушке даже показалось, что тот заинтересовался этим предложением.       — Дара сказала, что вы — это Великий Мастер, — осмелилась продолжить она. — Вы сможете помочь нам?       — Зависит от того, что вы предложите мне.       — Интересную работу? — попытала удачу Веда.        — Помощь невинной девушке? — предложил Каз.       — Звучит неубедительно.       Тогда пришлось прибегнуть к последнему козырю в руках:       — Казимир подарит вам волшебную песню…       — Меня не интересует колдовство, — зло рыкнул Витольд. — Оно и так окружает меня. Мне нужно что-то другое… Как насчет услуги?       — Нам нужно это обсудить, — любезно улыбнулся бард, хватая за локоть подругу и уводя в сторону.       — Я против…       — Я за…       Они произнесли это одновременно, не сговариваясь между собой.        — Нельзя верить каждому встречному, — решил гнуть свою линию Казимир. — Мы не знаем, что за условия сделки. Не будь, наивной, солнце мое.       — Рыбак рыбака видит издалека? — не удержалась от шпильки девушка.        — Знаешь, это уже оскорбительно. Я все же клятву тебе принес!       Веда уязвлено потупилась, ведь в его словах был резон. Все же не каждый человек был способен поклясться, учитывая последствия, которые могли возникнуть, если не сдержать обещание.       — Вот скажи мне, солнце, — не мог успокоиться мужчина. — Я хоть раз тебя обидел чем-то? Почему ты продолжаешь меня считать врагом?       — Врагом уж я тебя точно не считаю, не неси чушь, — выпалила она. — Ты мне друг и …       — Наконец-то признала! — воодушевился тот. — Потому слушай мой дружеский совет. Не заключай сделки с кем попало.       — Где же ты раньше был-то, а?       — Я серьезно. Мы должны отказать.       — Мы не сможем быстро найти другого кузнеца, — возразила девушка, а после добавила то, что окончательно выбесило ее спутника. — Мне терять нечего. Сам слышал, что сказала Ткачиха. Мы не знаем точно, сколько осталось у меня времени. И мне нечего бояться, пойми ты. Я и так обречена.       Казимир с раздражением схватил ее за плечи.       — Ты не обречена, Веда, — с нажимом сказал он. — Выкинь эту дурость из головы. Мы справимся.        Веда заворожено смотрела в его глаза, не зная что ответить. Раньше никто, за исключением Свята, так не верил в девушку и не заботился. Возможно, он все же применил свое колдовство, ведь внутри нее вспыхнула слабая надежда на то, что все закончится хорошо.       Тем временем кузнец нетерпеливо ударил молотом по наковальне.       — Нужно соглашаться, — подвела итог она. — Возьму уговор на себя.        — Сделку буду заключать я, — отрезал Каз.        — Погоди!       — Мы согласны, Мастер. Чего желаешь?       — Об этом я скажу после того, как выкую кинжал.       Веда чуть не задохнулась от возмущения. Их попросту пытались надуть, пользуясь тем, что иного выхода у них не было. Вряд ли они сумеет в кратчайшие сроки найти кузнеца, способного на такое.        — Живую сталь нужно добыть, — принялся объяснять кузнец. — Для этого вам нужно спуститься в заброшенную пещеру. Но не думайте, что все так просто.       — А как же… — недовольно пробурчал Каз.       — Вам придется столкнуться с самыми худшими кошмарами. Живая сталь рождается из побежденного вами страха.       — Просто прекрасно, — мрачно сказала Веда.             — Дара проведет вас. Ступайте. И помните, что если затеряетесь там, то вас вовек никто не найдет.

***

      — Вам лучше оставить оружие здесь, — посоветовала Дара перед входом в заброшенную пещеру. — Там вы можете ненароком ранить друг друга.       В ее словах был определенный резон, только оставаться беззащитной перед лицом неизвестности было страшно. Веда нехотя передала свой меч, уже ощущая себя уязвимой перед лицом опасности. Все же она привыкла полагаться на себя в трудных ситуациях, потому отказаться от меча было сложным.       Каз же, недолго думая, отдал Даре лютню.       — Серьезно? — удивилась Веда, которая знала, что в голенище сапог у него припасена парочка кинжалов.       — Слово — мое главное оружие, — развел руками он. — Чудесная госпожа, надеюсь, вы в целости и сохранности сбережете мой инструмент.        — Я сберегу ее, — клятвенно заверила его Дара.        — Что нас там ждет?       — Кошмары, — чуть подумав ответила девушка. — Много кошмаров. Главное помнить, что вы сильнее, чем они.       Веда нерешительно взглянула на Каза. Еще не поздно было передумать, найди другой способ найти живую сталь. Да, это заняло бы много времени, однако так было безопаснее. Сомнения не давали ей покоя, сжирали изнутри, пока эти пытки не прекратил бард.       — Идем, — подвел итог Казимир, протягивая ей руку. — Чтоб не потеряться.        И они вместе шагнули в бездну.       Поначалу ничего не происходило. В пещере  царила кромешная тьма и тишина, которая прерывалась звуком падающих капель воды. Под ногами что-то трещало, словно друзья шли по чьим-то костям.        — Не так уж и плохо, — тихо сказал бард. — Может, нас пытаются испугать темнотой?       — Не накаркай, — крепче сжала она его руку. Это одновременно и успокаивало, и внушало чувство защиты.       — Солнце мое, ты сейчас похожа на натянутую струну. Расслабься, все будет хорошо.        — Да, Веда, не переживай, — произнес кто-то у нее за спиной. — Все не будет хорошо, но придется смириться.       Голос был полон яда и льда.       Она бы узнала его спустя десятки лет, ведь он принадлежал той, кто разрушила ее жизнь.        От неожиданности Веда выпустила руку Каза.        Тьма начала растворяться, будто утренний туман, являя перед испуганной девушкой очертания королевского сада. Все было ровно, как в тот вечер, когда все перевернулось с головы на ноги: сад был украшен ко дню основания королевства змеиными знаменами, а вдалеке лилась чарующая музыка. И перед ней стояла прекраснейшая из женщин, жесточайшая из всех королев.        — Чего ты замерла, малышка?       — Вы так прекрасны… — слова вырвались из ее рта прежде, чем сформировалась мысль.        Все повторялось.       Вот-вот должна была появиться черная змея.       — Ты так добра, — скривила алые губы в улыбке королева. — Так наивна. Какое чудесное дитя…       И подошла к девушке, которая попыталась было отшатнуться в сторону, однако не вышло. Холодные пальцы пальцы нежно погладили ее щеку. Это было хуже пощечины. Веда старалась не думать о том, что должно было произойти дальше; о том, что предрекла Ткачиха. Одно дело было просто о думать о победе над злом, а совершенно другое — столкнуться лицом к лицу.       — Беги, девочка, — чужое дыхание обожгло щеку. — Беги, пока можешь, ведь скоро мы встретимся. И в живых останется только одна из нас.       — Что я тебе сделала? — в отчаянии крикнула Веда. — Что я тебе сделала, что ты так меня мучаешь? Почему именно я?       Королева отвела глаза.       — Ты просто родилась.       И с силой оттолкнула девушку от себя, что та, не удержавшись на ногах, упала на землю. Было больно, но эта боль была ничем по сравнению с тем, что творилось в ее душе. Раньше она думала, что зло случайно выбрало ее, а на самом деле… Все было решено еще давно.       Что-то коснулось руки.        Это была зеленовато-желтая змея, которая незаметно оказалась рядом. Веда с ужасом оглянулась, понимая, что к ней ползут десятки, а может сотни, разных цветов и размеров змей. Бежать было некуда, так как они кольцом окружили ее. Она резко подскочила, спровоцировав их зашипеть.        Ноги стали ватными от страха; сердце билось так сильно, что болело в груди; слезы потекли из глаз. Рядом не было ни Свята, способного покончить с ними, ни Каза, что в последнее время защищал ее. Никто не придет на помощь.       — Пошли прочь!        Они послушно замерли.        Веда было обрадовалась, пока не заметила ту самую черную змею, оставившую шрам на руке. Та ползла меж своих сородичей, которые спешно сделали проход. Складывалось ощущение, что она была их королевой, иначе никак нельзя было объяснить подобное поведение.       Между ними стремительно сокращалась расстояние. Девушка была уже готова к атаке, прикрывши лицо ладонями, ведь до ужаса боялась взглянуть на врага. Все закончится или же начнется прямо сейчас. Эта история была и будет бесконечной — никто не может изменить дороги судьбы.       Что начертано, то должно быть исполнено.       Или же нет?       Веда вдруг осознала одну важную вещь — еще не все потеряно. И посмотрела страху прямо в глаза. Черная змея не спешила нападать. Более того, внимательно разглядывала противницу, будто оценивая ее.       — Я не боюсь тебя, — твердо сказала девушка. — Я не боюсь тебя, ведь есть вещи куда хуже, чем ты.       Стоило произнести эти слова, как змея сделала рывок вперед. Веда готова была дать бой, правда, с удивлением начала наблюдать за  ее превращением в человека.       — Солнце мое! — Каз накинулся на нее с объятиями. — Я думал, что потерял тебя.              — Почему ты весь мокрый?        — Да так, повстречался со своими страхами, — отмахнулся он. — Колокольчики могут быть весьма опасны. А ты…       — Кажется, что справилась со своими, — задумчиво сказала девушка, не спеша выбираться из кольца рук. — Но живой стали не видать.       — Уверена, солнце мое?       Казимир мягко отстранился, указывая на серебряный шарик, летающий прямо над ними. Стоило ей только потянуться к нему, как он тут же оказался на девичьей ладони.  И стремительно начал менять свою форму, то превращаясь в бабочку, то в снежинку.

***

      Витольд не скрывал своего удивления, когда друзья вернулись из заброшенной пещеры. Видимо, он не рассчитывал на то, что они смогут добыть живую сталь, потому как только нескольким людям удалось сделать это за последние несколько веков. Страхи сжирали их быстрее, чем те смогли противостоять им.        — Один день и одна ночь, — заключил кузнец, разглядывая серебряный шарик. — Столько мне нужно для того, чтобы сделать кинжал. Но я не смогу закалить его в огненной воде. На то способны только морские ведьмы.       Веда и Каз расстроено переглянулись. Им придется снова отправить в путь для поиска человека, способного закончить оружие. Складывалось ощущение, что они находились в какой-то детской сказке, где героям приходились выполнять бесчисленное количество заданий. Но выбирать не приходилось — пророчество должно было быть исполнено.       Дара любезно поселила их на время в общей комнате, где они смогли ненадолго перевести дух. Сама же девушка была рада такой компании, которая могла ответить на все интересующие ее вопросы. Казимир охотно делился с ней сведениями об мире снаружи в обмен на то, что она познакомит его с Вхогором. Веда же предпочла просто отдохнуть, так как чувствовала приближение нового приступа.        Так прошел день.       Витольд ковал и ковал, придавая живой стали форму кинжала, хотя та не желала им становиться. Процесс ее подчинения был утомителен и долог. Веда, сгорая от любопытства, зашла в кузницу, чтоб в воочию увидеть то, как создавалось оружие.        Больше всего девушку впечатлило то, как работал кузнец: бережно, боясь навредить редкому металлу; кропотливо, ведь должен был быть соблюден баланс; волшебно — при каждом ударе молота в разные стороны разлетались синие искры. Колдовство искрилось в воздухе, словно здесь создавался не просто кинжал, а — мудреное заклинание.        Так плела судьбы Ткачиха, так пел Казимир. Всех их объединяло то, что они были Мастерами своего дела. Простой человек в жизни не смог бы создавать шедевры.        Веда могла наблюдать за ним вечно, но наступила ночь, а значит пора была спать. И стоило ей только выйти за порог кузницы, как Витольд заговорил:       — Чего пришла?       Быть может, он увидел, что девушка подглядывала за ним?  Ее уже начало захлестывать беспокойство, когда кузнецу ответил тихий вкрадчивый голос:       — Увидеть тебя, любовь моя. Давно я не приходила сюда, давно не видела тебя.        — Вовек бы не видеть тебя, — хмуро сказал Витольд. — Ступай туда, откуда пришла.       — Ты груб, — упрекнула его незнакомка. — Я просто хотела узнать, что нового у тебя…       Веда сгорала от интереса, так как хотела узнать, что за гостья пришла к кузнецу. И почему он так остро реагировал на каждое слово. Благо, что в дверях, которые вели в кузницу, оставался небольшой просвет, что позволило осуществить задуманное.        Около Витольда стояла статная женщина, обряженная в лучшие одежды, расшитые самоцветами. Голову ее венчала корона из янтаря и золота. Она подошла ближе к мужчине, обвивая его со спины руками. И было в этом жесте нечто властное и личное.       — Любовь моя, не сердись на меня.       — Что нового может быть у меня? — тем временем продолжал он злиться. — Я — твой узник до скончания веков. Вокруг меня только камни и железо. Я не покидал Подгорья…       — Долго не покидал, — согласилась она, прижимая его к себе сильнее. — И не сможешь уйти.       И дернула за едва различимую цепь, которая сковала все тело кузнеца.       — Ты жестока, госпожа, — сказал Витольд, оборачиваясь к ней. — И горе тому, кто бросит вызов тебе.       — Верно, — женщина принялась целовать его. — Потому запомни, что ты — мой. Навеки вечные.       — Твой, — обреченно ответил тот, подхватывая ее на руки. — Навеки вечные.       Дальше последовало то, что Веда уже не желала видеть. И плотно прикрыла дверь, чтоб никто не помешал.

***

      — Вот он, кинжал из живой стали, — с гордостью сказал Витольд, вручая путникам сверток.        Казимир аккуратно развернул его — кинжал блеснул в тусклом зеленом свете. Он был прекрасен во всем: резную ручку украшали переплетенные между собой змеи, а по ходу острия были выбиты слова на колдовском наречие.       — Что начертано, должно быть исполнено, — прочитал Каз. — Чудесно.       — Мы благодарим тебя за работу, — склонила голову Веда. — И ждем просьбы, что должны исполнить.       — Я доверяю вам свое главное сокровище. Вы отведете Дару к человеку по имени Ян. Он живет в Земноморье. Вот вам письмо, которые вы передадите ему.       Девушка нахмурилась, ведь вовсе не так представляла себе дорогу в морской край. Мало того, что придется идти туда, так еще и вести за собой кого-то. Но сделка есть сделка, потому пришлось согласиться на условия кузнеца.       — Пойду скажу Даре собираться, — сказал Каз, который не был расстроен подобной новостью.        Вскоре Витольд и Веда остались наедине.        — Давным-давно я бросил вызов Госпоже Гор, — вдруг начал говорить он. — И проиграл все. Свою жизнь, свою свободу. Вчера тебе довелось ее увидеть.       — Я не хотела… — смущенно сказала девушка, прикрывая ладонями горящие щеки. — Это вышло случайно.       — Да, случайно, — улыбнулся Мастер.        — А что за вызов был?       — Я уверил ее, что смогу оживить камень.       — Вышло?       — Вышло, — уклончиво ответил кузнец. — Только уговор был на год, а справился я только через полтора года. Потому стал ее узником.       — Но вчера она была…       — Нас связывает куда больше, чем узы клятвы. Я могу ненавидеть ее, но не могу не любить. Я хочу свободы, но быть вдали от нее не желаю. Мы прикипели друг ко другу. Так и живем.       — Витольд, скажи, чтоб Дара не брала с собой Вхогора! — прервал их разговор вернувшийся Казимир. — Ну куда мы пойдем с земляным кротом?       — Я поговорю с ней, — тяжко выдохнул кузнец, направляясь разобраться с нерадивой дочерью.       — Любовь страшна, — выдохнула Веда, глядя вслед Витольду.       — Кто знает, — пожал плечами Каз. — Может и страшна.        — Ты разве никого не любил? — удивилась сказанному девушка.        — Только свою семью, — при упоминании родных в его глазах появилась теплота. — Мне не довелось любить кого-то, кроме них. Да и не хотелось как-то, потому что нет сильнее цепи, чем любовь.        — Как же все те девушки… — все еще не  могла поверить она.        Казимир склонил голову набок, словно желая лучше ее рассмотреть. В этом движении было нечто странное, что напоминало своего рода испытание. Только в чем крылось его суть до конца было неясно. Хотел ли он подобным образом заставить спутницу смутиться или же ему было действительно интересно чужое мнение?       — Тебе хотелось быть с кем-то? — тихо спросил Каз, прикрывая глаза. — Желать кого-то так сильно, что от нужды болит все нутро?         Ее щеки вспыхнули румянцем, ведь было сразу понятно о чем вел речь бард. И ответить на эти вопросы она не могла. Еще никто не вызывал в ней подобные ощущения. Быть может, это было к лучшему, но после его слов по всему телу прошла волна жара.        — Мне доводилось, но сердце молчало. Нет никакой любви, Веда, есть только желания. А еще есть эгоизм, потому что мы все жаждем заполучить одно — человека, который будет рядом. Все из-за того, что мы боимся остаться в одиночестве. Я же больше боюсь быть прикованным к кому-то, потому отвергаю чувства. Мне проще быть со всеми, чем с кем-то одним.        — Отчего ты решил, что это так? — перешла на шепот девушка. — В привязанности к кому-то нет ничего дурного. Да, всем нам не хочется быть одинокими, но это вовсе не значит быть эгоистом. Люди делят поровну между собой и радость, и грусть. Становятся поддержкой друг для друга.        — В тебе все еще живет наивность, — усмехнулся Каз. — И вера в хорошее. Я же видел слишком многое, чтоб согласиться с тобой.        — Неужели тебе не хотелось любить?       — Некоторым людям просто не дано. Или же они просто не заслуживают. И мне спокойней от того, что я просто не способен на это, чем то, что Боги наказывают меня за мои грехи. Я буду довольствоваться тем, чем есть. Большего мне не надо.       — Это неправильно, — пыталась возразить Веда. — Ты — хороший человек, который заслуживает на нечто большее, чем просто мимолетные связи.       — У каждого своя судьба.       Ей невольно вспомнилась алая нить в руках у Ткачихи. И ненависть затопила девушку в одночасье. Потому что люди имели право выбирать свою судьбу сами, а не следовать планам жестоких Богов. Они решали как им жить, кого любить и как умирать. Все это было единым циклом для всех.       Идеальный цикл.       Змея, пожирающая свой хвост.       Туманные пророчества.       Веда ощутила себя пешкой в чужих руках, но ничего не смогла с этим поделать. Сколько всего еще предстояло пережить перед тем, как попытаться сразиться змеиную королеву.