Глава 8. Ни с тобою, ни без тебя

Имя этому чувству — беда,

Клятва горчит на губах,

Я не знаю как и когда,

Я запутался во всех словах.

Разум велит бежать,

Сердце кричит желать.

А мне хотелось ее целовать, 

Воздухом одним дышать.

Я устал быть пришлым,

Никому ненужным.

Мне хотелось  света,

Я изорвал себя,

В поисках ответа,

И нашел тебя.

      Морская ведьма вела их незримыми путями и тайными дорогами. Им бы усомниться в чистоте ее намерений, в поразительном великодушии, дабы не сдать жертвенными агнцами. Но вместо этого они покорно шли за ней, все дальше углубляясь в колдовские земли. С каждым шагом все явственней ощущалась первозданная магия, что была заложена в пронизывающих ветрах; скрывающаяся под зеркальной гладью озер и рек; пробивающаяся  из земли неуверенными ростками; бушующая в жарком пламени костров.        Весь их мир был сплетен при помощи волшбы; нити судьбы были тесно переплетены между собой так, что потянув за одну, можешь оказаться в гуще событий. Такое случилось и с Ведой, которая и во страшном сне не могла себе представить, что окажется проклята. Это была изощренная пытка для ее невинной души, ведь впереди ее ждал неминуемый выбор.И в нужный час она исполнит то, что было обещано, а пока следовало насладиться те ми крохами счастья, благодушно оставленными Богами.       Но и тут удача отвернулась от нее — человек, которого хотелось назвать другом, предал ее. Причем, сделал это самым ужасным способом. Казимир завоевал девичье доверие, разбрасывался красивыми словами, а после нанес удар исподтишка. Веда в мгновение возненавидела все, что было связано с ним, потому что он разбередил старые раны, оставленными еще в детстве.        Ей не хотелось говорить с ним; видеть его виноватое лицо. Несомненно, сладкоголосый бард пытался вернуть расположение подруги, всяческим образом показывая свою лживую доброту и заботу. Тут он тебе и плащ свой отдаст, ведь становились все холоднее; поддержит любую безумную идею; убьет любого, кто покусится на ее покой, как и случилось с бандитами, которые повстречали путников на раздорожье. Они попытались было провернуть свои недобрые дела, но не тут то было. Казимир в одночасье расправился с ними, хоть и и знал, что девушка могла постоять за себя.       Морская ведьма, видя все эти перипетии судеб, смеялась. Это еще больше раздражало Веду, чье настроение колебалось от ужасного до отвратительного. Правда, неожиданная союзница не только умела выводить из себя друзей. Она знала о Земноморье все, потому можно было задавать ей любые вопросы. Так они узнали, что некоторые дороги были проложены с помощью соли и железа, иначе магия никого не пускала.       Когда путь привел их к холмам, поросшим колючими травами и цветами, Веда ощутила то, как в груди что-то томительно заныло. Будто бы внутри нее образовался узелок, который не давал дышать и говорить.        — Что это за место? — похоже, что Дара чувствовала нечто подобное.        — Могилы ведьм, — ответила спутница. — Раньше наша сила была так велика, что даже после смерти мы были способны на многое. Люди боялись нас. Потому начали хоронить под толщей земли, присыпанной солью и железой. Лицом к земле, дабы мы не смогла выбраться из могилы. Некоторым из нас, самым сильным и опасным, вбивали кол в грудь.        — Помогало? — поинтересовался Казимир.       — Мы и колдовство — неразделимы, — расхохоталась она, скрещивая руки на груди. — Это лишь вопрос времени.       — И что будет, когда придет время? — спросила Веда, нечаянно сталкиваясь взглядом с Казом. Нужно было искоренить эту дурную привычку переглядываться с ним.       — Мои сестры восстанут. И никто больше не причинит нам вреда.        — Очередное пророчество, — кисло протянула девушка.       — Да сколько можно-то, — поддакнул бард.       — Они все сбываются, — смерила их взглядом ведьма. — Вам ли об этом не знать.        Крыть было нечем.       Каз пытался было несколько раз завести разговор, однако потерпел сокрушительное поражение. Стоило ему только приблизиться к подруге, как та сразу ускоряла шаг или же попросту отворачивалась. Веда хорошо помнила, как в первый вечер после тех злосчастный откровений, он хотел было все объяснить. Даже умудрился зажать ее около дерева, за что сразу же получил вторую пощечину. Она в сердцах тогда наговорила ему всякого, и даже плюнула вслед. Дружба была окончательно разрушена. И как бы Дара не стремилась помирить их, да только все было напрасно.        — Ты не сможешь избегать меня вечно, — тихо сказал Казимир, которому удалось поравняться с подругой.       Веда презрительно хмыкнула, нагоняя морскую ведьму.        — Если бы я знала, что вы будете вести себя как дети малые, то не стала бы вскрывать этот нарыв, — заметила та.        — Да я еле сдерживаюсь, чтоб не…       И замерла на полуслове, так как перед ней, будто на ладони, предстал прекрасный вид:       пепельные волны бились о песчаные берега. Морская пучина бурлила и пенилась, являя собой безжалостную стихию. Это одновременно завораживало и пугало, потому друзьям было сложно оторвать взгляд от горизонта.        — Каждый раз оно меняется, — с благоговением  сказала ведьма. — Истинное совершенство.       — Ничего красивее в жизни не видела, — выдохнула Дара, прижимая к груди руки.  — Жаль, что отец этого не видит.       Веда покосилась в сторону Каза, который выглядел не слишком восторженным, более того даже стал выглядеть хмурым. Будто бы ему было неприятно смотреть на море. Или же оно напоминало о том, что хотелось забыть. Только это было уже не ее дело, поэтому она молча прошла мимо него. И почувствовала мстительное облегчение.       До конца дня они добрались до жилища ведьмы, которое располагалось в одной из скал. Внутри него было сыро и холодно, да только это никак не смущало ее. Она мановением руки зажгла очаг, а после принялась сорвала пучки трав, свисающих с потолка.        — Нам всем не помешает согреться.       И бросила травы в булькающий костер. Остро запахло чабрецом и ромашкой.       — Где мы сможем найти огненную воду? — робко спросила Веда, осматриваясь по сторонам.        — Ее не так просто отыскать. Вас придется многим пожертвовать. Готовы ли вы к этому?       — У меня нет другого выхода, — раздраженно сказала девушка.        Ведьма прищурила глаза.       — Забавная ты девка. Храбришься и пыжишься, но сама трясешься, словно осиновый листок. Утром я отведу вас туда, где начнется ваш путь.       — Путь? — скептично изогнул брови Каз. — Да когда мы уже дойдем…       — Дорога к огненной воде откроется лишь тем, кому это действительно нужно. Потому что она находится там, где сердце нашего края. Наш источник силы. Никто из нас не знает, куда точно нужно пойти, чтобы попасть туда. Но есть две подсказки. Это место омывают черные пески, а звездный свет там заместо солнца.       — Что же, придется искать, — развел руками Каз.        — Но не потеряйте самих себя.

***

      Веда задумчиво смотрела перед собой, пропуская мимо ушей разговоры ведьмы с друзьями. Ей бы следовало составить план действий на крайний случай или же попытаться выведать новые подробности, однако все мысли были об одном. Почему-то вопрос с закалкой кинжал ушел на задний план, уступая месту ссоре с бардом. Потому как она до сих пор не понимала того, каким должен быть итог их отношений.        С одной стороны, надо было его послать куда подальше, наплевав на все прежние договоренности. Правда, было непонятно, как отразится на ней нарушение клятвы, ведь девушка все еще должна была ему ответы на два вопроса. С другой же стороны, Каз был важным и ценным спутником, который не раз приходил ей на помощь.        И сейчас, не в силах оторвать от него взгляд, Веда окончательно запуталась в себе. Ей одновременно хотелось сделать многое: вести с ним непринужденную беседу, как в старые-добрые времена; отвесить еще одну пощечину за предательство; слушать его пронзительные песни. Казимир, будто бы учуяв  слабину девушки, вперился в нее своими чудными глазами. Его губы тронула грустная полуулыбка. Она тут же попыталась отвернуться, но вдруг ощутила вспышку неконтролируемого гнева. Как он мог продолжать себя вести так, словно ничего не было?       Ненависть накатывала волнами. Мелко задрожали руки. Непрошеные слова рвались наружу. Чтоб хоть как-то сдержаться и не натворить глупостей, Веда выбежала из хижины. Холодный морской воздух тут же обжег щеки. Стало немного легче.        Пара спасительных вдохов.       Разум начал проясняться.       Нужно было что-то решать.       — Что с тобой происходит, Веда? — позади нее стояла Дара. — Ты сама не своя последние дни.       — Действительно, почему же я сама не своя? — с раздражением спросила она. — Ведь ничего такого не произошло!       — Ты должна понимать, что он это не со зла. И очень переживает из-за этого…       Ярость внутри подняла свою змеиную голову.       — Ах, переживает? Ну и поделом.       — Ты несправедлива к нему.       — Ты сейчас всерьез это все говоришь? — взвинтилась Веда, размахивая руками перед лицом девушки. — Как ты можешь вообще быть на его стороне?        — Потому что я знаю то, как Каз дорожит тобой, — тихо сказала Дара. — Ты можешь сейчас этого не понимать, но потом можешь горько пожалеть. Вам нужно поговорить…       И тогда Веда, обуреваемая гневом и несправедливостью, сделала то, о чем тут же пожалела. Возможно, сказывалась накопленная усталость и отчаяние, однако в тот момент это казалось ей единственным верным решением. Слова, полные яда и льда, слетели с губ прежде, чем она успела подумать:       — Откуда ты можешь это знать? Ты только недавно смогла отличить осень от зимы, а лезешь не в свои дела.        Дара заметно побледнела.       — Мы много говорили с ним по вечерам…       — А, я теперь все поняла, — заливисто рассмеялась Веда. — Не ты первая, не ты последняя повелась на его сладкие речи. Дай угадаю, он тебе сочинил песенку, а потом щенячьими глазами посмотрел на тебя? И ты тут же побежала вслед за ним. Надеюсь, что хоть тебе хватило ума не задирать…       — Каз был единственным из вас, кто все рассказывал и объяснял мне. В отличие от тебя, Веда, он действительно переживал обо мне, ведь я не по воле своей пошла с вами. Ты так и не спросила меня, что заставило его отправить меня с незнакомыми людьми сюда. Ты зациклилась на себе и своих проблемах, что перестала замечать все вокруг себя.        Она говорила спокойно и рассудительно, что имело куда сильнее воздействие, чем крики или ругань. Слова били больно; совесть начинала грызть изнутри. Веда только сейчас поняла, что ничего не знает о Даре, которая провела с ними столько времени. Каз же в свою очередь успел настолько подружиться с ней, что та доверилась ему.       — Мы много говорили, — продолжила девушка. —  Казимир о своем брате, я же — про свои проблемы. И знаешь, что самое интересное? Почти все разговоры сводились к тебе!        — Я не знала…       — Ты и не хотела знать. Очень легко и просто считать себя главной героиней истории, пренебрегая другими людьми. Только ты — это не главная героиня. Мир не вращается вокруг тебя. Поэтому успокойся и поговори с ним.        — Нет. Ты и представить себе не можешь, сколько у него было шансов признаться, рассказать все! Но в ответ получила лишь ложь!        Веда и не заметила, как сорвалась на крик. Комок чувств, засевших в груди, прорвался наружу, являя собой нечто неприятное и темное. Неожиданные обвинения Дары больно вдарили по ней. Хотелось рвать и метать, ведь все было неправильно и нечестно.        — Почему это так тебя задело?       Вопрос окончательно выбил ее из колеи. Потому что если ответить на него честно, то можно вскрыть очередную большую проблему. И вот она уже точно могла разрушить отношения между ними.       — Потому что это предательство.       Весь запал пропал так же резко, как и появился. Виной тому были болезненные воспоминания, трепетно оберегаемые ею с детства. Нужно было еще давно отпустить их, вытравить из своей памяти. Но плохое всегда брало верх над хорошим.        — Меня всю жизнь предавали, — выдавила она из себя, прикрывая ладонями лицо. — Мои родители отказались от меня. И единственный человек, которому хотелось довериться, поступил так же.        — Поговорим с Казимиром, — Дара приобняла ее сзади. — Станет легче.       — Тебе стало легче?       — Да, как и ему.         Веда пообещала себе, что подумает об этом, может быть, даже завтра. То ли Дара была сильно убедительно, то ли ей самой хотелось дать шанс их дружбе. Следовало наконец разобраться в ситуации. Время молчания  давно уж прошло.

***

      С утра небо было затянуто темными грозовыми тучами; высокие волны разбивались о прибрежные скалы; ветер пригибал к земле колючие кустарниками, которыми был усеян весь берег. Это был не самый лучший день для того, чтобы отправляться на поиски огненной воды, но у друзей не было возможности отложить это важное дело. Пришлось вставать ни свет ни зоря, а после, покидая теплое жилище ведьмы, идти на продуваемый берег.       Сама колдунья нетерпеливо расхаживала из стороны в сторону. Стоило путникам только подойти к ней, как она тут же накинулась на них с претензиями. На все вопросы она отнекивалась, ворча о том, что ей нужно было начинать подготовку к осеннему празднеству ведьм, а не помогать им.       — Вот, выпейте этот отвар, — и протянула небольшую флягу. — Каждый должен сделать по глотку. Туда, куда вы отправляетесь, очень холодно. Это зелье будет согревать вас изнутри.       — Надеюсь, что там не отрава, — Каз сделал первым глоток.       — Хотела бы вас извести, то не стала бы спасать.       — Мы же так… Для приличия возмущаемся.       Веда отхлебнула из фляги и тут же закашлялась. Травяной настой, сваренный, видимо, из полыни и шиповника, обжег рот и горло. Появилось дикое желание тут же выплюнуть это пойло, однако по телу тут же разлилось приятное тепло. Что же, ведьма не соврала о том, что зелье будет их согревать.        — Помните, что дорога опасна и страшна. Один неверный шаг — и вы не вернетесь.       — Очень хорошо, — кисло улыбнулся Казимир.        — Если вернетесь, то милости прошу на праздник, — вдруг сказала колдунья. — Будет интересно и весело.       В этом друзья и не сомневались. Они не раз слышали о том, что именно происходит на ведьмовских гуляниях: пойдет туда миловидный юноша, так сердце свое оставит; пойдет туда девица — потеряет себя; станешь гостем незваным — будешь проклят навеки вечные. Веда была готова поспорить на то, что добраться до огненной воды куда безопаснее, чем побывать там. Похоже, что Каз придерживался иного мнения, иначе было никак не объяснить то, что он всерьез задумался над предложением.       Наверняка он хотел отыскать там новую дурочку, которая покорно последует за ним, а потом…       — Веда? — его голос вывел девушку из раздумий.       Она растерянно посмотрела на него, понимая, что прослушала то, что мужчина говорил ранее. Нужно было попытаться напрячь память, чтобы вспомнить суть их разговора, однако  ее вниманием целиком завладело нечто другое.       — Где Дара?       Подруги не было рядом.       Более того, они каким-то странным образом оказались посреди спокойного моря на лодке. Вдвоем.       — Когда мы успели отплыть?  — продолжала удивляться Веда.       — Не помню, — нахмурился Казимир, беря весла в руки.          — И куда ты собрался плыть?       До нее постепенно начало доходить осознание того факта, что они оказались наедине друг с другом за долгое время. И, если учитывать то, что она не говорила с ним около недели, могли появиться новые проблемы.        — Нужно двигаться, возможно, доберемся до суши, — уверенно сказал бард.       — Сплошные догадки,  — съязвила Веда.       — Я  хоть что-то пытаюсь сделать, а не задавать только вопросы.             — Иногда лучше ничего не делать, — она не могла ничего с собой поделать. Мерзости сыпались из ее рта подобно змеям.       — Рад вновь слышать твой голос, солнце мое, — медленно протянул Каз. — Я бесконечно рад тому, что спустя неделю ты со мной заговорила. Конечно, обстоятельства так себе, но лучше так… Нам предстоит многое обсудить.       — Я не собираюсь ничего с тобой обсуждать, — отчеканила Веда, скрещивая руки на груди. — Все и так понятно.       Их стало немного качать. Если раньше море было спокойно, то теперь появились небольшие волны, которые мягко ударялись об лодку.        Девушка тем временем еле сдерживалась от того, чтоб не встать и прыгнуть за борт. Сделать все возможное, но лишь бы не говорить с ним; не видеть и не слышать его. Одновременно с этим желанием в груди начало что-то ныть. Подобное она испытывала тогда, когда после долгой разлуки приветствовала Свята.       — Я все же хочу объяснить.       — Так нечего же! Все предельно ясно.        — Выслушай меня, Веда.       — Нет.       И демонстративно отвернулась от него, выражая так свой отказ продолжать разговор. Предательское сердце кричало о том, что стоило выслушать Каза, а разъяренный разум сдерживал ее от опрометчивых поступков. Когда все стало таким сложным? Если бы девушке сказали, что их случайная встреча в таверне обернется подобным… Она бы бежала оттуда и не раздумывала.       Или же это была очередная ложь, которая должна была успокоить?        — Как только меня угораздило поверить тебе, — вдруг сказала Веда. — Ты двуличен во всем. Ты говоришь правду каждому, хоть сам боишься ее.        — Я был честен с тобой, — повысил голос Казимир. — И никак не обидел тебя.        Волны все сильнее качали небольшую лодку. Небо заволокло тяжелыми тучами.        — Медаль тебе выдать?       — Я заслужил шанс объясниться.       Это стало последней каплей в чаше терпения Веды. Мало того, что он всяческим образом отрицал свою вину, так еще и посмел заявить права на что-то. Ну уж нет, она больше не будет наивной идиоткой, поэтому стоило пресечь любые попытки на корню. И плевать, что будет после, ведь именно сейчас ее одолевали такие сильные разрушительные чувства.        — Ты  не заслужил ничего, — отчеканила Веда. — Душегуб!       Новая волна была такой силы, что путники еле удержались на ногах, так как лодку опасно закачало. Начал накрапывать мелкий дождь. Да только было нечем по сравнению с тем, что происходило между бывшими друзьями.       Казимир окаменел. Открыл было рот, чтоб что-то сказать, но тут же закрыл его. Так повторялось несколько раз. Неужели говорливый бард растерял все слова? Это еще больше раззадорило девушку.          — Ты  предал меня, — не успокаивалась она. — Хотя, для тебя это не в новинку. Брата своего ты тоже предал?       Ответом Веде послужила волна, что чуть не сбила ее с ног, если бы не своевременная реакция мужчины.       — Не смей.       Дождь усиливался.       — Значит, предал и его.       Каз не выдержал и схватил ее за плечи. Уставился диким взглядом, в котором мерцало золото и багрянец. Девушке враз стало не по себе.        — Я не предал ни его, ни тебя! — лихорадочно зашептал он. — Я заботился о вас, пытался помочь!       — Меня ты тоже в могилу сведешь? — зло рассмеялась Веда, пытаясь выбрать из его хватки.       В тот момент она была настоящей змеей, исторгающей из себя яд. И как бы прискорбно это не звучало… Ей нравилось наблюдать за тем, как боль сквозит в каждой черте лица Каза. Веда упивалась своей властью над ним, нанося колкие удары словами. Мстительное удовлетворение грело изнутри.        И все было бы хорошо, если не гигантская волна, которая возвысилась над ними черной смертью. Казимир почуял неладное: крепко прижал к себе девушку, готовясь к атаке морской стихи. Через мгновение их вместе с лодкой снесло море.

***

      Веда обессилено перевернулась на бок, содрогаясь в приступе кашля. Сначала из ее рта полилась морская вода, которую она наглоталась, пока тонула, а после появились ошметки слизи и рвота. Спасительный воздух обжигал легкие. Сердце грозило вылететь из груди. По виску текло что-то теплое — то была кровь, сочившаяся из глубокой раны.       — Жива, — с облегчением выдохнула девушка. — Жива.       Шторм, который застал их врасплох, был жесток и силен. Они долго барахтались в воде, сбиваемые высокими волнами. Веда плохо умела плавать, потому изо всех сил цеплялась за Каза, что пытался их спасти. Ему это почти удалось, если бы не обломок лодки, вклинившийся между ними. Он отбросил их друг от друга. Каждому предстояло самостоятельно бороться за свою жизнь. Сквозь бурю девушка слышала то, как отчаянно зовет ее Казимир…       Минутку.       Каз.       Веда резко встала и оглянулась вокруг себя. Поблизости никого не было. Лишь черный песок и ненавистное море. Страх змеей поднялся в животе. Если бы бард был рядом, то давно бы ушел нашел ее. Что-то было не так.       — Каз! — хрипло закричала она, всматриваясь в воду. — Каз!!!       Страх становился все сильнее. Вдруг с ним случилась беда? Вдруг морская стихия взяла над ним верх? А Веда, полная идиотка, наговорила столько гадостей в их последний разговор. Он же искренне пытался разобраться в ситуации, пока она кидалась ядовитыми словами.       — Казимир!        Нет-нет-нет.       Их судьбы были тесно связаны между собой, потому вот так все не могло закончиться. Каз был единственным, кто хорошо понимал и принимал ее. Права была Дара, что она возомнила себя главной героиней, пока другие значили не меньше.        — Каз! — обветренные щеки обожгли слезы.        Отчаяние сжимало горло.        Нужно было что-то делать. Нельзя было сидеть и бездействовать. Девушка на дрожащих ногах побрела вдоль берега, выкрикивая имя друга. Надежды на чудесный исход таяла, пока вдалеке не раздался такой знакомый голос:       — Веда!       Он тоже искал ее. Оставшееся расстояние было преодолено за считанные мгновения.        — Каз, — с облегчением выдохнула она, замирая перед ним.       — У тебя кровь течет, — взволнованно сказал бард.        — А ты хромаешь, — тут же ответила девушка, которая еще издалека заметила то, что он хромал на левую ногу.       — Пустяки, — привычно отмахнулся Каз. — Главное, что мы живы. И вроде как очутились в нужном месте.       Ведьма говорила о том, что их ориентиром послужит берег, укрытый черным песком. Но куда нужно было идти дальше? Судя по закатному солнцу, времени до ночи у них оставалось не слишком много. Тем более они вымокли до нитки, а берег продувался холодными ветрами.       — Идем вглубь острова, — решил бард. — Нужно развести костер и согреться.       — Ты прав, — Веда только сейчас заметила то как, сильно замерзла.        Они поспешили на поиски места для отдыха. Если раньше Черный берег казался бесконечным, то сейчас можно было увидеть то, что неподалеку простирался лес с причудливыми извитыми деревьями. Приглядевшись к ним, друзья в ужасе отшатнулись. В каждом из деревьев виднелся человек, пребывающий в агонии. Это совпадало с тем, что говорила морская ведьма о дороге к огненной воде. Многие на пути к желаемому потеряли себя.       — Вижу пещеру, — вдруг сказал Каз. — Соберем сейчас все для костра и пойдем туда.       Как только у них в руках оказалось нужное количество веток и сухих листьев, друзья поспешили в пещеру. Там мужчина долгое время пытался развести огонь, но что-то, будь то неведомая сила, постоянно тушил его. Веда стучала зубами от холода, пытаясь хоть как-то согреться, но мокрая одежда и волосы противно липли к телу. Кроме этого переживания постепенно сходили на нет — все возвращалось к исходной точке конфликта.       Ей было ужасно стыдно за те слова про брата, которые она в сердцах наговорила другу. Будь девушка хоть трижды обиженная или оскорбленная, но вот так относиться к человеку… Это было в корне неправильно.       Пока она билась с собственной совестью, Каз наконец сумел развести костер. Довольный своим результатом, он принялся снимать мокрую насквозь рубашку и штаны. Веда хотела было возмутиться, но осеклась на полуслове, так как это был единственный способ не околеть от холода.  Делать было нечего — девушка последовала его примеру, оставаясь в одном исподнем.        Стало немного лучше, однако все еще было нестерпимо холодно. Тогда Казимир молча, не терпя никаких возражений, притянул ее к себе. Она спиной ощутила его горячую грудь и руки, что обвились вокруг талии.       — Пусти, — румянец густо покрыл ее щеки и шею.       — Помрешь от холода, солнце мое, — раздался мягкий голос над ухом. — Пусть хоть немного просохнет одежда. Тогда и отпущу тебя.       Боги свидетели — в этот момент Веда желала оказаться подальше от него. Потому что кратковременное примирение постепенно заканчивалось. Позабытая злость и обида снова выходили на передний план. Это было не самое хорошее или же подходящее время для объяснений, но она просто не могла уже сдерживаться. Червячок сомнений, появившийся после разговора по душам с Дарой, становился все больше. Возможно, что подруга была и права. Все же не надо было рубить с плеча. И тогда, утратившая былой запал, девушка тихо спросила:       — Ты вообще планировал говорить мне правду?       — Честно? — устало спросил он. — Нет. Но сейчас понимаю, что именно натворил.       — Но почему? — отчаянно прошептала Веда. — Я бы смогла понять…       — Я не хотел быть связанным с кем-то, — вдруг сказал Казимир, крепче сжимая ее. — Предсказание Ткачихи и так к этому обязывало, но я понимал, что скрывая правду… Я проводил между нами границу.        Вот оно как. Теперь многое представало в другом свете. Вот почему он всегда был рядом, однако при этом до конца не открывался ей. Вот почему она постоянно чувствовала подвох, пока клятва не скрепила их руки. К чему тогда это было, раз мужчина так не желал иметь ничего общего с ней?       — Ты сам себя связал клятвой, — повернулась к нему Веда, сталкиваясь с его растерянным взглядом.       — Я знаю! — на одном дыхании ответил друг. — И это пугает! Я просто не смог отказать тебе.       — Почему? — выдавила из себя она. Наверное, ответ не придется ей по душе.       — Не знаю! Я привык быть одним, привык быть свободным, — Каз отвел взгляд в сторону. — А тут появилась ты и все разрушила.       — Хочешь сказать, что я — виновница всех твоих бед? — от возмущения начал пропадать голос.        — Знаешь, Веда, самое жестокое это то, что не только виновница всех моих бед, — медленно начал говорить мужчина. — Но еще и единственный человек, который вернул мне желание жить.        Она не знала нужных, правильных слов, чтоб достойно ответить. Потому как не могла до конца разобраться в том, что чувствовала сама по этому поводу. Его признание было насквозь пропитано горечью и затаенным отчаянием, будто бы Казимир наперед понимал то, чем все закончится. Однако, ничего с этим не мог поделать, и все стало куда более запутанней, чем должно было быть.       Тогда Веда поняла одну простую вещь: это никогда не было дружбой.       Ей бы поделиться с ним этой ужасной догадкой, да только у судьбы были другие планы. Костер резко вспыхнул, возвышаясь столбом кверху, а после потух. Они очутились в кромешной темноте посреди колдовского острова.        — Собираемся и уходим, — решил тут же Каз.       Ответом ему послужил восторженный вздох девушки. Причиной тому стали стены пещеры, на которых начали светиться синим узоры. Это напоминало указывающие направление стрелки.       — Вот и дорога, — подвела итог Веда.

***

      Длинный извилистый ход, исчерченный символами, привел путников в еще одну пещеру. Она была более просторной, чем первая, и имела прямо посередине глубокую яму. Видимо, что в былые времена здесь было подземное озеро, но сейчас вся вода исчезла.        Веда внимательно осмотрела дно озера, надеясь на то, что сможет найти подсказки. Каз тем временем пытался прочесть знаки на стенах. Получалось плохо — этот язык был ему неведом. Он сочетал в себе фигуры, по типу квадрата и треугольника, а так же изображения животных. Кое-где даже виднелись схематические рисунки людей.        — Должно быть что-то! — с досадой сказала девушка.        — Может, мы где-то ошиблись?       — Исключено, — отрезала она. — Ведьма говорила, что путь укажут черные пески и звездный свет. С первым явлением мы уже столкнулись, а вот второе… Тебе не напоминают звезды эти символы?       — С большой натяжкой…       — Я уверена, что мы пришли в нужное место. Может быть, это высохшее озеро  раньше было источником огненной воды?       — Но что мы должны сделать, чтоб вернуть воду? — задумчиво спросил Каз.        Его спутница сосредоточенно вертела в руках кинжал. Решение лежало где-то на поверхности, стоило только протянуть руку… Нужно было проанализировать все с самого начала. Вот они стояли на берегу, позже очутились в лодке и попали в бурю. Если уж сильно придираться, то первоначально был штиль, который резко сменился штормом. И все после их ссоры.       — Когда мы начали говорить правду, — продолжила вслух рассуждать она. — Нас вынесло к черным песках…        — Когда мы попытались честно поговорить, то появилась символы, — закончил за нее Казимир.        — Любое колдовство имеет свою цену. Видимо, огненной воде нужна правда.       — У нас, конечно, есть пара неразрешенных вопросов, — неуверенно протянул бард. — Можем рискнуть.        После этих слов воцарилась тишина. Никто из них не решался первым начать выяснение отношений, ведь предыдущие разы заканчивались плохо. Веда боялась того, что могла еще узнать — одного осознания своих противоречивых чувств к нему было невыносимо. Каз то же не спешил заводить разговор — наружу были вытащены его старые секреты. Но долго так продолжаться не могло. Она не выдержала первой, о чем пожалеет впоследствии:       — Почему ты не хочешь быть связанным с кем-то?       — Так проще, так никто не пострадает.       — Как твой брат? — девушка знала, что это может болезненно восприняться им, да только ничего не могла поделать.       Казимир тяжело вздохнул.       — Мой младший брат… — при его упоминании на лице барда проскользнула улыбка. — Он был хорошим человеком. Я ему в подметки не гожусь. И я должен был защитить его, но не смог.       — От чего защитить?       —  Мы вместе сражались, мы вместе выживали. Пока не случился Перелом, о нем знает каждый житель Земноморья. Это был решающий бой. Я плохо помню, что творилось тогда. Помню лишь то, что крови было столько, что земля утопала под ногами. Когда все должно было решиться… Зазвенели колокольчики. Потом уж мне рассказали, что это знак сильного колдовства. И отовсюду начала прибывать вода. Мы пытались спастись, вылезть на высоты. Мне удалось это сделать. Я вцепился в него, пытался вытащить. Его рука выскользнула.        Его голос дрожал от боли и горя, что переполняли мужчину сейчас. Потому что переживать подобное во второй раз было намного тяжелее. Вот почему он так сильно среагировал на то, когда волна сбила их с ног. Казу не только пришлось все вспомнить, но еще и терпеть ее несправедливые обвинения.       — Мне жаль, — выдавила из себя девушка. — Мне очень жаль.       —  Потому я не хочу привязываться к кому-то, Веда, — он пронзительно посмотрел на нее. — Но я бы никогда не причинил тебе вреда.       — Я понимаю, просто…        —  Ты ненавидишь меня, Веда? — вдруг спросил Казимир, вкладывая силу в слова. — Это мой второй вопрос в счет клятвы.       Она чуть не задохнулась от возмущения в этот момент. Подобный поступок можно было посчитать подлостью, если бы девушка не знала того, что бард спрашивал это не ради того, чтоб уколоть в дальнейшем. Ему действительно было важно услышать правду.       — Нет, — медленно сказала Веда. — Я не могу тебя ненавидеть, потому что ты мне дорог.       Вот она правда, болезненная и опасная, во всех своих проявлениях. Это звучало сродни признанию. Каз ошеломленно смотрел на нее, будто бы до конца не осознавая беду, возникшую между ними. Ей самой было страшно думать об этом, ведь внутри начали набирать обороты странные желания.        В первую очередь, Веда явственно чувствовала голод: простого общения с ним было мало, простых касаний было недостаточно. С ней такого раньше не случалось. Неужели очарование бардом наконец достигло девичьего сердца?       — Вот оно как, — неловко сказал Казимир. — Рад это слышать.       «Скажи в ответ, что я тоже дорога для тебя, ну же!» — лихорадочно думала она, виня себя за излишнюю откровенность.       — Смотри! — вдруг подскочил на месте бард. — Озеро заполняется водой.       Это была огненная вода. Они никогда не видели подобного колдовства — над гладкой поверхностью плясали языки синего пламени. Им не была страшна противоположная стихия, нет, огонь был неразделимой частью озера. Веда потянулась за кинжалом, стремясь наконец осуществить задуманное. И с осторожностью опустила его в воду. Металл тут же раскалился до предела, что она чуть не выронила оружие.        — Готово, — с благоговением возвестила она. — Кинжал из живой стали, закаленный огненной водой.       Стоило только этим словам сорваться с ее губ, как стены пещеры начали рушиться. Пропало колдовское озеро. Погасли синие символы. Все чудеса стали превращаться в обыденные вещи, которые повстречались путникам раннее. Веда с удивлением поняла, что лежит на полу хижины ведьмы.

***

      — Ненавижу ведьм!  — бушевала девушка, когда Дара обрабатывала царапину на ее виске. — Мы чуть не погибли там!       — Но помогло же, — мерзко захихикала колдунья. — Я предупреждала, что это опасный путь…       — Ну правда же помогло, — поддакнула подруга. — Вы не только закалили кинжал, но и помирились.       Крыть сверху было нечем. Веда раздраженно откинулась на спинку стула, пытаясь утихомирить внутреннюю бурю. Как только она с Казом вернулись в хижину, то ведьма призналась в том, что травяной настой, который они выпили накануне, поверг их в полусознательное состояние. И все, что пришлось им пережить было иллюзией, сотворенной морской магией. Так дорога отсеивала недостойных.        — Ладно, было и было, — наконец подал голос Казимир. — Я бы хотел отдохнуть. Жутко болит голова.       — Вот видишь, чем заканчиваются ваши проделки? — вспылила девушка. — А если бы мы не выбрались?       Тут уже не выдержала ведьма, которая все это время то пыталась отшутиться, то просто отмахнуться. В ее глазах вспыхнул недобрый огонек.       — Послушай, девка, меня внимательно. Если бы не я, то вы бы до сих пор бродили по Земноморью. Но время твое утекает сквозь пальцы.        — Откуда знаешь? — заинтересовался бард, хмуря брови.       — Змеи всюду, — любезно поделилась колдунья. — Их находят везде, хоть они должны были впасть в спячку. Вам было обещано три знамения, верно? Вот вам второе.       Веда тут же поникла. Отложенные кошмары  вновь оживали, грозя обернуться чем-то плохим. За повседневной суетой она стала забывать истинную причину их путешествий. Виной тому отсутствие мучительных приступов и стражников королевы. Но жестокая реальность была прямо здесь и сейчас.       — Вечером будет наш праздник, вы приглашены, —  заявила ведьма. — А на рассвете вы уйдете.       — Мне как-то не до празднеств.       — О, поверь мне, ты не пожалеешь об этом.       С ее правотой сложно было поспорить.Когда солнце ушло за горизонт водной глади, началось настоящее действо.  Колдунья повела друзей за собой, в лесную чашу, сокрытую от ненужных глаз. Они ошеломленно застыли — никогда еще в жизни им не пришлось повидать такое.       Пламя танцевало меж людьми, рассыпая повсюду снопы искр. Золотые отблески застревали на длинных полотняных рубахах и распущенных волосах; громко бренчали скоморохи, что еще больше раззадоривало толпу; чуть поодаль плели венки девицы; парочка ведьм наполняла из котла кубки гостей чем-то остро пахнущим; кто-то возносил молитвы Лихому.        Магия чувствовалась всюду. Казалось, что тонкая грань между мирами стиралась, обнажая саму суть. Кое-кто даже прихватил с собой топор для того, чтобы отбиваться от нечистой силы. Но это было сделано скорее для успокоения себя, нежели для настоящей защиты. От нежити не так просто спастись. Особенно, если она уже бродила среди людей.            Веда была готова поклясться, что увидела среди многочисленных гостей утопленниц и упырей, которые приняли человеческий облик. Сами ведьмы отбросили привычную личину, тем самым представляя собой истинный образчик магии. Даже их проводница изменилась: черты лица заострились, как у хищника, а глаза были полны колдовского огня. Она потянула девушку за собой, попутно подавая кубок с зельем.       — Не рискну после всего, — попыталась было отказаться та, однако все возражения были пресечены на корню.       Горячая жидкость обожгла губы и язык. После нее осталось легкое послевкусие вина и каких-то пряностей. И тут же Веда ощутила невиданный приток сил и веселья. Захотелось тут же броситься в пляс или же бежать на поиски сокровища, которое, если верить ведьме, можно было найти в эту ночь.        Горы златых монет, огненные самоцветы, жемчужные нити – все это было обещано тому, кто сумеет найти сокровище. Правда, перед этим нужно было преодолеть немало трудностей, даже поплатиться чем-то особенным. Только все жертвы, если верить слухам, стоили того.  Потому было немало смельчаков, желающих найти его. Стоило найти Каза в этой суматохе и предложить эту затею.       — Еще успеется, — крикнул ей кто-то из гостей. — А пока веселимся!       Играла дикая музыка, пробуждающая внутри нечто первобытное и неукротимое. Веда схватила под локоть Дару, тем самым увлекая подругу к кострам, где кипела жизнь. И поддались влиянию чувств — они плясали до изнеможения; пот заливал их лица. Они пели  до хрипоты вместе со всеми веселые песни; водили хороводы вокруг огня; обменивались венками из осенних цветов и трав.       Девушка так лихо отплясывала, позабыла обо всем на свете. Подскок ввысь — ей показалось, что из пяток летят искры. Так хорошо она давно себя не чувствовала. Под конец она резко закрутилась на месте. Весь мир превратился в смазанные яркие пятна. Смех мимо воли вырвался из девичьей груди.        Музыка внезапно стихла. Веда остановилась, тяжело дыша, и оглянулась по сторонам. Чуть поодаль ведьмы и колдуны собрались в круг около знакомого барда, который играл на своей лютне. Казимир гармонично вписался в разношерстую компанию.        Испытывая странное предвкушение и любопытство, она неспешно приблизилась к нему. Он играл новую, доселе неизвестную песню:

Она умеет шить плоть 

и сращивать кости, 

останавливать кровь 

и помогать дышать.

Она умеет возвращать жизнь,

Но не может повернуть время вспять.

      Казимир все пел и пел, будто не обращая внимания на окружающих. В его глазах появился лихорадочной блеск, который не мог не пугать. Он был всегда спокоен и холоден, словно не из этого мира. И та страшная сила, что дремала в его груди, никогда не показывала свою змеиную голову. Сейчас же она, как горный ручей, билась ключом.       Веде все же удалось попасть в колдовской плен. Теперь вовек не будет для нее покоя. Душа будет скитаться по пустынным дорогам, зазывая к себе заблудших путников. И сгорать от собственных желаний. Тело будет жаждать чужого тепла. И не посмеет она воспротивиться воле другого, ибо слово – это цепь, крепче которой не сыщешь среди мертвых и живых.       Когда все это началось?       Когда предательское сердце начало вылетать из груди, стоило только завидеть его?       Почему его прикосновения вызывали удушливую волну смущения?        Ей были далеки подобные вещи, когда одногодки вовсю ходили на свидания и прятались по укромным уголкам, девушка упорно тренировалась для того, чтобы дать достойный отпор королеве. Некоторые юноши всерьез засматривались на нее, однако ни один из них не вызывал таких противоречивых чувств в девичьей душе.       Казимир был явно не тем человеком, которому можно было доверить сердце. Стоило только об этом подумать, как он поднял свой взгляд на нее. Мир вокруг замерцал золотом. В его озорных глазах раз за разом вспыхивало нечто такое, из-за чего чувства Веды скручивались в тугой жгут в животе.        Сколько раз она сталкивалась с ним взглядом?        В голове крутилась навязчивая мысль о том, что все может закончиться плохо. Вряд ли в этом была любовь.  Всего лишь безрассудное желание прикоснуться к чему-то хорошему.       И тогда девушка не выдержала. Внутренний жар пульсировал в груди. Вот-вот могло свершиться что-то непоправимое. Ноги несли ее подальше от людей, в самую глубину леса. Когда все веселые крики и песни стихли, она смогла наконец успокоиться. Правда, благословенное спокойствие длилось недолго.       Громко треснула ветка.       Позади нее все это время шел Каз, который выглядел не лучшим образом. Выражение его лица стало нечитаемым. И приближался он к девушке тихо и аккуратно. То ли боялся ее спугнуть, то ли сам опасался чего-то.       — Вернись к костру.       Это было предупреждением.Ему не нужно было вкладывать силу в слова, чтоб воздействовать на кого-то.        Веда  неотрывно смотрела ему в глаза, выискивая в них сомнение или возмущение. Ей бы так хотелось ошибиться в своих догадках, которых с каждым днем становилось все больше. Только хрупкая надежда крошилась под руками. Вязкое чувство обреченности заполняло ее до краев. И с этим нельзя было ничего поделать.       — Мне и тут хорошо.        Нужно было прислушаться советам Каза, а не идти ему навстречу сейчас. Во всем было повинно врожденное упрямство и желание. Если посмотреть на них стороны, то они напоминали двух хищников, которые готовились к рывку.        И они об этом знали, только ничего не могли поделать с собой. Его не заботило то, что должно было произойти, а она не желала признавать свое поражение.   Мучительно долго продолжались их переглядывания, пока Каз не сделал шаг первым.       Границы между ними рухнули в одночасье.       И в предрассветный час Каз, будто наглый вор, украл у Веды поцелуй.        Его руки зарылись в ее мягкие волосы, а она крепко обняла барда за шею. Лихорадочный жар на губах становился все сильней. Если начиналось все с бережного касания, то сейчас перерастало в ожесточенную схватку. В ушах набатом стучала лесная тишина, что прерывалась их тяжелым дыханием. Веда и опомниться не успела, как оказалась прижата к одному из деревьев, обхватив ногами его туловище.       Один поцелуй быстро сменялся другим.       Веда ощутила странное томление внизу живота, которое усилились, когда Каз прикоснулся языком к ее зубам. Жар тут же прилил к щекам.       Россыпь поцелуев на острых ключицах, багровые цветы расцветали на бледной коже. И хотелось-хотелось большего: левая рука заскользила вниз по животу, минуя пояс штанов. Казимир ощутимо вздрогнул, но не спешил убирать руку, лишь ближе прижался к ней. Обдал горячим да влажным дыханием шею, прикусывая кожу у бьющейся жилки. Но силу не рассчитал, когда Веда сомкнула ладони на заветном месте.        В отместку он раздвинул ворот ее рубашки, очерчивая ладонями девичью грудь. Веда прерывисто выдохнула — тело невольно подалось вперед. Все ради того, чтобы быть ближе к нему, хоть это казалось невозможным.        В реальность их вернуло громкое уханье потревоженной совы. Они тут же отскочили друг от друга, судорожно поправляя смятую одежду. Впереди их ждало прекрасное утро, что будет полно смущения и стыда.       Жалела ли об этом Веда?       Нисколько.        Жалела лишь о том, что их прервали.

***

      Расплата не заставила себя ждать.       Утром они не смогли даже смотреть друг на друга. Каз был растерян настолько, что все вещи валились из его рук, а слова путались между собой. Веда же то краснела, то бледнела, вспоминая как именно себя вела вчера. Все попытки завести разговоры терпели крах. Дара бросали подозрительные взгляды в их сторону, однако ничего не говорила.       Им предстояло вернуться в Золотые земли, при этом не забывая выполнить просьбу Витольда. Нужный человек уже ждал в таверне одной из пограничных деревень. Путь обещал быть нелегком, если учитывать нынешние отношения между друзьями.       — Я буду по вам скучать, — сказала Дара, когда они были почти на месте.       — И мы по тебе будем скучать, — заверил ее Казимир, пропуская впереди себя Веду.       — Если будет время и желание, то заглядывай к нам, — подтвердила та. — Ты ведь еще незнакома со Святом!       — Точно, Свят… — позеленел бард.       Теперь уже Веда напряглась, так как осознала то, что впереди ее ждал непростой разговор с наставником. Наверняка он заметит серьезную перемену в отношениях друзей. И начнет задавать вопросы, на которые даже она не знала ответы.       Ей лучше было оставаться в неведении — правда могла быть слишком жестока. Если бы Казимир испытывал что-то к ней, то уже давно бы уже сделал первые шаги, а не избегал девушку всяческим образом.        — Надеюсь, что вы больше не будете ссориться, — щебетала Дара. — Таких друзей надо еще поискать!       — О да, — не выдержала Веда. — Мы просто лучшие друзья.       — Я бы сказал близкие друзья, солнце мое, — парировал Каз, заставляя ту осечься на полуслове.       — Вы какие-то странные сегодня.       — Мы просто помирились.        Остаток пути прошел в воспоминаниях о всех тех приключениях, что выпали на их долю. Глупо было отрицать тот факт, что они сроднились между собой. Ничего не сближало лучше, чем пережитые вместе невзгоды.        Но всему рано или поздно приходит конец. Когда в поле зрения появилась нужная деревня, то наемник сам нашел их без труда. Это был мужчина средних лет, чье суровое лицо покрывало шрамы. Несмотря на грозный вид, он оказался довольно таки дружелюбным. И при этом отпускал странные шутки, граничащее с черным юмором, чем привел Дару в полный восторг.       — Заночуем в таверне,  — сказал наемник. — Если проснемся, то поедем на Север.        — А если не проснемся? — заинтересованно спросила девушка.       — Тогда нас ждет последнее веселое приключение, — пожал плечами Ян. Таково было его имя.       Каз и Веда встревоженно переглянулись между собой. Это не ускользнуло от бдительного мужчины.       — Спасибо вам, голубки, что вы доставили ее в целости и сохранности.       — Клевета! — захлебнулись восхищением они.       Дара тихо захихикала, а после подошла и крепко обняла друзей. Слезы текли по ее щекам, однако на губах играла лучистая улыбка. Веда с тоской представила то, как остро им будет не хватать подруги. Да, в последний раз они немного повздорили, но такое бывает.       — Надеюсь, еще увидимся.       — Конечно, — Дара все еще не выпускала ее из объятий. — Мы приедем праздновать победу над змеиной королевой. Береги себя, Веда.       И все же решила расставить все финальные точки:       — Вы показали мне то, как быть человеком. Отец будет гордиться мной. Я не забуду вашей доброты.        — Ты так и не рассказала, что искала в пути, — вдруг вспомнила девушка.       — Рассказывать особо нечего, — широко улыбнулась Дара. — Я — это лучшее, что создавал мой отец.        Витольд славился тем, что смог оживить камень. Многое начинало становиться на свои места. Если бы девушка только раньше узнала об этом секрете, то сколько бы всего они могли обсудить!  И когда Ян и Дара поспешили в путь,  ее затопило сожаление и вина. Упущенные возможности мелькали перед глазами.       — Хороший человек, — растрогано сказал Каз. — Буду скучать по ней.       — Да… — понурила голову Веда.       — Но у нас еще много работы, — продолжил он свою мысль. — А еще у нас есть то, что следует обсудить, солнце мое.