Интерлюдия первая: Он всадника искал себе средь нас

      Даже если Творец на иконах своих не живет и не спит, появляется вдруг сквозь еловый собор что-то в виде копыт.       Иосиф Бродский.       В отдалённых уголках Ирландии до сих пор бытует одно старое наказание за пьянство.       На голову несчастного надевают грубую деревянную маску свиньи и застегнув на затылке замком, проводят его по всем улицам города.       Однажды в Лоуэлле кто-то решил, что стоит заменить лик sus domesticus на морду лошади.       «Раз пьёт как лошадь, пусть гарцует» — идея прижилась, студентов и пабных пройдох стали пугать «стаут-кобылой».       Сестрой бледной.       Удручающее зрелище.       — Смотри-смотри! — чужой кулак ударил Ричарда в горящее от свежего синяка плечо.       Вспышка боли заставила Росса вскинуть голову и зашипеть.       — Смотри, кобылу ведут! — ему потребовалось время, чтобы в размытом пятне признать лицо Гверна — а потом, чтобы взглядом проследить его руку.       Дрожащий палец указывал на идущую без задней половины лошадь.       — Дьявол! — что-то в животе Ричарда холодно перевернулось.       Животное медленно тащилось по остывающей после драки улице вслед за спешившимся всадником, мотая мордой, путалось в двух ногах.       — Наши старики свинью водили, — Гверн сплюнул красным, — По мне хряк унизительней, чем кобыла.       Разрез был слишком ровным.       — Иисус, Мария и Иосиф! — Росс зажал рот ладонью.       Так мальчишке на практике станок отсёк руку по локоть.       — Дик?       — «Где её половина?» — странный звук, глухой; Ричард не понимает, что ударилось о землю.       Наконец выпавшие потроха?       Кто-то из своих?       Он?       — Ты чего? — голос Гверна доносится сквозь быстро нарастающую пелену, — Эй!       — «Мёртвая лошадь» — пятна перед глазами Росса похожи на узор скатерти в родительском доме.       От напоминания о нём желчь выплеснулась на пальцы.       Идеально нарезанное мясо.       — Дик! Вставай! — кольцо рук подхватило Ричарда под грудь.       Первый ломоть на тарелке самого младшего.       — Нет, — из легких Росса вырвался колючий кашель, скользящие подошвы подняли волну пыли в физическом мире.       В нематериальном прошлом — сверкнув, «пурпурным сердцем» дед предлагает вознести молитву над кормящим их животным.       — Договаривались же, — рычит над ухом Гверн, а Ричард не может забыть сладкий привкус конины, — Договаривались же — не бить по голове!       Рассказ о траншейном голоде долгий, звенящий ножом и вилкой.       — Нет, — Росс задыхается, с рваным вздохом выпрямляет спину и сталкивается лицом к лицу с свёрнутой на бок мордой лошади, — Уходи.

      — Мне пришлось убить своего любимца, чтобы мы могли быть сыты.

      Пустые глаза смотрели на него в ответ; сейчас, на опустевший желудок — тогда, на сытый с поднесённой тарелки.       Ричард, не задумываясь, ударил.