11. А! Вот что!

      А неплохо-то вышло!       Мои драгоценные рыцари принесли заказ утром накануне общего дня рождения, жутко гордые, и я, естественно, наговорила им уйму приятных слов. Свёртков было два, больших, совершенно одинаковых, перевязанных толстой бечевкой, и от каждого исходил такой умопомрачительный аромат свежей сдобы, специй, чего-то сладкого, чего-то терпкого… В общем, это было прекрасно даже в упакованном виде.       — Можете открыть любой или оба, леди Алисента, — предложил мне сир Рэндилл. — Всё строго пополам, как вы и просили.       — Ну что же я слову благородных рыцарей не поверю? — улыбнулась ему я и цапнула тот, что был слева. А тяжёлый оказался! На все мои руки, как подушка.       Затем мы многословно распрощались, и эти ребята в золотых плащах заверили меня, что если что-то ещё понадобится — они всегда готовы помочь, в любое время, обращайтесь, и всё в таком духе. Я проводила их взглядом, засмотревшись на сира Харвина: не, классный мужик, самое то для Рейниры! Высокий, широкоплечий, кудрявый, но при этом не совсем громила, чтобы пугать. Так, просто сильный рыцарь, с которым для обидчиков шутки плохи. И глаза у него красивые. Дети у них с моей подружкой отличные получатся, если я их сведу.       И вот теперь в моей комнате уже сутки лежит прикрытое полотенчиком нечто объемное, отчего я ощущаю себя обитателем кондитерской фабрики или пекарни. Или всего сразу. Служанку я свою, Нойру, предупредила, чтобы она этот свёрток не трогала и в разговорах с другими слугами помалкивала, а больше никто ко мне не заходил, с Рейнирой я на нейтральной территории вчера встречалась.       Я потянулась и зевнула, сидя на мягкой постели и привыкая к мысли, что мне снова пятнадцать, когда Нойра после короткого стука вошла в комнату.       — Доброе утро, миледи, — поклонилась она. — Принцесса Рейнира желает вас видеть у себя, если вы встали, и просит даже не наряжаться.       — Вот как? — удивилась я.       — Да. Принцесса сказала, что вы можете прийти к ней в халате, этого будет достаточно.       О! Интрига.       Но кто я такая, чтобы возражать царственной особе? А никто! Поэтому я наскоро умылась, собрала волосы в простой хвост, надела плотный длинный тёмный халат с вышивкой — у дочки десницы таких оказалось несколько, и вручила подарочный свёрток Нойре.       — Ты пойдёшь со мной, Нойра, но останешься в коридоре вместе с вот этим, ладно? Когда я тебя позову, занесёшь подарок.       — Конечно, миледи, — поклонилась она мне. — Я всё сделаю.       Приятная девушка. Светленькая такая, худенькая, но глаза неглупые. И не зануда, что важно.       Мы вместе с ней дошли до покоев принцессы, я поздоровалась с охранявшим их сиром Гаррольдом — он всё ещё оставался её белым стражем, отличный дядька, кстати. И он впустил меня внутрь.       — Леди Алисента, принцесса, — представил меня он, после чего вышел, закрыв двери.       Стоявшая у кушетки в одной белой ночной рубашке Рейнира рванула ко мне, раскинув руки в стороны, а я к ней, так что мы обнялись где-то на полпути.       — С днём рождения-я-я-я! — протянули мы обе и обе же рассмеялись.       — Наконец-то он наступил! — воскликнула Рейнира. — Не представляешь, как сложно было терпеть и не выдать тебе раньше времени мой подарок! Но зато сейчас ты увидишь его.       — Я вся в предвкушении, — ответила я, начав испытывать волнение.       Что же там придумала моя подруга, на что ей столько недель понадобилось? А она закрыла мне ладонями глаза, затем зашла за спину, быстренько переставив руки, чтобы я по-прежнему ничего не видела, и повела куда-то влево. Затем остановила.       — Смотри!       И убрала руки.       Я открыла глаза… и обомлела. На высоком кресле передо мной не лежало ничего, кроме роскошного красно-чёрного костюма! И он был кожаным! Кожаные чёрные брюки с полукруглыми вставками на бёдрах сверху между штанинами, кожаная красно-чёрная… я даже не знаю, что это? Туника? Плащ? Что-то очень крепкое и с вышивкой в виде чешуек, узкими рукавами до локтей, а дальше рукава сильно расширялись. И плащ этот был таким, чтобы развеваться шлейфом сзади. И всё это чёрное, немного красного в деталях, а сверху по вороту плаща узкая тёмно-зелёная окантовка.       И всё. Ни одного герба в виде трёхглавого дракона нигде, но это явно и безусловно таргариенские родовые цвета.       До меня дошло:       — Это же…       — Костюм для полётов на драконах, всё так. Тебе нравится?       — Нравится?! — возопила я, разворачиваясь к ней. — Да я в восторге! Не верю, что ты решила подарить такое мне! Я же не леди Таргариен.       — Ну, ты собираешься много летать с Таргариенами в будущем. И не только со мной, как я ожидаю. Примерь поскорее!       Тут я спохватилась и принялась поспешно переодеваться, потому что мне действительно захотелось ощутить на себе всю эту прелесть, к которой, кстати говоря, прилагались и мягкие чёрные сапожки на плоской подошве, которые я поначалу возле кресла не заметила. Прелесть оказалась безумно удобной, очень мягкой, приятной, с запахом настоящей кожей, а главное, в ней так и тянуло выпрямить спину и расправить плечи.       Я подошла к большому ростовому зеркалу и посмотрела на своё отражение. Супергероиня! Как есть, супергероиня, причём из какого-то анимэ, так и тянет начать бороться за добро и справедливость и менять историю. И такой образ интересный: вроде бы и кудрявая леди в строгом и длинном тяжёлом платье, если свести спереди полы. И вроде лихая амазонка, если их наоборот развести пошире, поставить одну ногу на носок, согнув в колене, упереть руку в бок и задрать нос.       — Мой дядя не устоит, — услышала я сбоку и оглянулась на Рейниру — она задумчиво оглядывала меня с головы до ног. — Я бы тоже не устояла, родись я мужчиной. Тебе очень идёт.       Я тут же подошла к ней и сгребла её в охапку, приподняв над собой.       — Спасибо тебе, Рейнира. Это невероятно красиво, удобно и ценно для меня. Потрясающий наряд!       — Я по большей части придумала его сама. Понадобилось несколько швей, чтобы закончить всё вовремя. А ещё в нём оставили запас по бокам, чтобы расширить, если что.       Тут я её поставила на пол, но объятий пока не размыкала.       — Если что?       — Если ты забеременеешь от моего дяди, например, — легко пожала плечами она.       — Рейнира.       Она ткнула в меня пальцем.       — Я не шутила, когда говорила о кузенах, Алисента. Я тебе помогу с ним сойтись, но и ты не подводи меня.       — Я не собиралась тебя подводить. Я лишь не думаю, что с твоим дядей всё получится так просто. Он же ненавидел моего отца.       — Но ты — не твой отец, и то, что его больше нет, играет тебе на руку, — тут я опустила глаза. — Прости, — тут же нащупала мою руку Рейнира. — Но это ведь правда, ты же понимаешь?       — Я понимаю. Но я остаюсь Алисентой Хайтауэр. И скоро сюда прибудет мой дядя Хоберт Хайтауэр. Я, конечно, постараюсь убедить его, чтобы он с Деймоном не враждовал…       — Вот! — воскликнула Рейнира. — Вот, я вижу, что и ты прилагаешь усилия! Так и надо, подруга! Так и надо! — почему-то очень обрадовалась она, отступила от меня и покружилась по комнате. — Отлично! — затем остановилась. — А, и кстати, где мой новый платочек, а?       Ха! Значит, я правильно угадала, что Алисента дарила ей их. Но мне есть чем удивить моего расчётливого огонёчка.       — Я решила быть не настолько предсказуемой в этом году, Рейнира.       — О. Интересно.       — Ну да.       Подмигнув подруге я неторопливо пошла к выходу из комнат принцессы, открыла одну из дверей и нашла взглядом Нойру.       — Давай его мне, Нойра.       — Миледи, — тут же подошла она ко мне, протянула свёрток и окинула меня восхищённым взглядом. — Миледи, вам очень идёт! Так красиво!       — Спасибо. Это подарок принцессы.       Видеть, что мною любуются и она, и одобрительно кивнувший сир Гаррольд, было крайне приятно. Я забрала подарок и пошла к Рейнире, оставив Нойру и сира Гаррольда самим закрыть дверь, потому как мне бы не хватило рук.       Рейнира шумно втянула носом воздух.       — Что это?       — Понятия не имею, — честно ответила я, подходя к ней. — Но рыцари Городской стражи несколько дней собирали по моему заказу самые разные сладости по всей столице. Я решила, что изысканное стоит иногда разбавлять чем-то простым и новым. Как считаешь?       — Давай сюда! — выпалила она и в два счёта отобрала у меня свёрток, оттащила и плюхнула его на стол, после чего принялась зверски разрывать обёрточную бумагу.       Вот видно, что у девушки в роду драконы были! Видно же! Очень жадные.       Ну а я воспользовалась моментом, чтобы снова подойти к зеркалу и полюбоваться на очень стройную себя в новом наряде. Королевская одёжка, конечно. Что и говори…       — Гербы нашьют, когда ты выйдешь замуж, — услышала я деловитое от жующей Рейниры. — Там оставили места для драконов на спине и плечах.       Что ж, она была права: дракончики там отлично поместятся. Не хотелось бы только сглазить: в свою удачу я не поверю, пока не стану женой. Однако предусмотрительность принцессы все равно впечатляла: эта девчонка и впрямь желала вписать меня в свою родню, подталкивая к Деймону вполне по-взрослому. Нельзя эту расчётливую интриганку недооценивать, нельзя её…       Я повернула голову в её сторону и увидела измазанную в креме и крошках милаху, которая облизывала пальцы от карамели.       Мда.       А потом, после короткого стука к нам заглянула Нойра и с поклоном передала мне письмо от Гвейна. Конечно, я сразу его прочитала! Первое же от него.       Дорогая сестра.       Обещал тебе писать, а тут такой веский повод — твой день рождения. Поздравляю!       Пятнадцать лет назад ты не хотела отпускать мою руку и ревела, когда я её отнимал, так что мне приходилось всюду таскаться с тобой, что не прибавляло мне авторитета у наших кузенов. Потом наш отец положил этому конец, но знаешь, я все равно пробирался к тебе по ночам и давал подержаться за так любимую тобой руку. Ты мне тогда улыбалась, ни одним звуком не выдавая моё присутствие, хотя сейчас это вряд ли вспомнишь.       К чему я веду… Ах да. К тому, что из ревущей девчонки выросла очень тихая, но такая же хитрющая леди. Я в красках расписал дяде Хоберту, как именно ты выбивала у короля должность для него, и он — и тётя Линесса — прониклись огромным уважением к тебе. Они, правда, считают, что это так проявилось отчаяние сиротки, жаждущей обрести хоть кого-то, на кого можно опереться при дворе (я не стал разубеждать), и поспешили покинуть Старомест уже на следующее утро после похорон (не бросать же сиротку в одиночестве). Но я-то помню, что несчастной ты не выглядела. Скорее, замышляющей. Не поделишься планами с любимым братиком, а?       Меня оставили в Староместе, но если ты как-то убедишь дядюшку вызвать меня в столицу, сопротивляться его воле я не буду. И хитрюгу-сестру поддержу. Всё-таки мы с тобой одни остались друг у друга, и моя рука, если понадобится подержаться, по-прежнему в полном твоём распоряжении.       И ты даже можешь, как и пятнадцать лет назад, вволю обслюнявить её.

      Твой брат Гвейн

      Аааааааа! Какое же он солнце клёвое! Вот вообще! Прямо вообще!       Не был бы моим старшим братом — влюбилась бы по уши вот прям сейчас! Уиииииии!       Рейнира, между тем, приблизилась ко мне и заглянула в письмо. Я не стала его прятать — ничего крамольного в нём нет, так что она его прочитала и тоже заулыбалась.       — У тебя хороший брат.       — Очень. И он добрый и весёлый. Всегда знает, что сказать.       — Да, я вижу. Жаль, что он только сын второго сына. Дочерям второго сына в этом смысле проще.       Я посмотрела на неё. Это она так примерила Гвейна к себе в качестве возможного жениха? В принципе, да… Гвейн же не наследует ничего, Старомест отойдёт детям лорда Хоберта. Будь она простой леди, ещё можно было б о чём-то подумать, но принцессу не за лорда или хотя бы наследника лорда попросту не выдадут. Так что увы, Гвейн для неё мезальянс. А жаль. Было бы забавно, если бы у таргариенской принцессы семи королевств родились рыжие и смешливые дети.       — Он бы тебе подошёл, — тихо сказала я. — Но его статус… да. Такое не одобрят.       — Увы, — кивнула она, облизывая указательный палец.       — Обещаю, что буду очень серьёзно думать, кто бы тебе подошёл ещё, и обязательно такого найду, Рейнира. И помогу сойтись с ним, — поклялась я.       Потому что предлагать сира Харвина пока рановато, но почву подготовить уже стоит.       — Только чтобы он не был скучным, — выдвинула условие она, облизывая уже большой палец.       — Безусловно!       — И старым.       — Само собой.       — И чересчур молодым.       — Конечно.       — И глупым!       — Разумеется.       — А ещё он должен быть красивым, сильным, смелым и…       — …И любить тебя, — закончила за неё я. — Понимать, какое сокровище ему досталось. Чтобы ты охотно родила от него ребёнка, который заключит потом брак с моим.       — Верно.       Рейнира опустила липкие руки и, поразмыслив, заглянула мне в глаза:       — Кто-нибудь уже есть на примете?       Было сложно выдержать такой взгляд и не расколоться, но я каким-то чудом сумела и помотала головой.       — Я тебе сразу же скажу, как только появится.       — И ни мгновением позже! — потребовал мой огонёк.