5. Внезапное озарение

Воскресенье не предвещало ничего хорошего. С утра лил дождик и дул пронизывающий ветер. Драко даже был рад, что у него есть дело — он отправился к министру и ликвидировал проклятия с оставшихся портретов. А после обнаружил, что совершенно не знает, чем заняться. Он слонялся из угла в угол и не понимал, почему не хочет отправиться к Тео, чтобы сыграть партию в волшебные шахматы? А ещё можно было напроситься к Грегори и перекинуться в карты. Или почитать книгу. Но это не вызывало никакого отклика. Совсем. Что-то вроде тоскливой меланхолии овладело Драко, когда он остановился у окна и задумчиво смотрел, как капли дождя методично стучат по карнизу. В комнате как будто стало прохладно и уныло. Обычно он любил свой дом — небольшое по меркам Малфоев поместье в Хэмпшире. Оно было обставлено по принятой волшебниками традиции: больше камня и дерева, меньше света и цвета. Но сейчас что-то беспокоило Драко, и он никак не мог понять, что именно. Он смотрел в окно и думал, что, возможно, хочет где-нибудь выпить кофе. Драко чуть не прищёлкнул пальцами. Именно, он хочет выпить кофе, сидя в небольшом зале кофейни и поглядывая на дождь через стекло. Решено, он прямо сейчас отправится… Да хотя бы к Фортескью!.. Там лучший кофе, как он слышал. При мысли об этом даже рот наполнился слюной. И Драко, совершенно не задумываясь о том, что вообще-то, как типичный англичанин, он предпочитал чай, и что в последний раз желание посетить Фортескью у него возникало разве что в тринадцать, целеустремлённо направился к выходу из дома. Остановившись возле зеркала и поправив причёску, он дождался, когда отражение покажет ему два больших пальца. Убедившись, что выглядит он как всегда идеально, Малфой вышел под дождь и аппарировал. Кофейня манила жёлтым светом из больших окон. Гирлянды фонариков весело перемигивались, а вывеска призывно светилась, обещая тёплый приём. Накинув капюшон мантии на голову и не тратя время на водоотталкивающие чары, Драко быстро преодолел расстояние до входа. Дверь распахнулась, и он замер на пороге. Перезвон колокольчиков возвещал о прибытии нового посетителя, так что головы присутствующих повернулись к нему. Драко оглядел зал, и сердце вдруг взволнованно ёкнуло: в уютном углу кофейни сидела не кто иная, как Гермиона Грейнджер. Она держала в руках чашку с дымящимся напитком и мечтательно смотрела в окно. Рядом стояла пустая вазочка из-под мороженого. Почему-то эта милая картина вдруг отрезвила. В голове пронеслись логичные вопросы: откуда это неожиданное влечение выпить кофе, да ещё и у Фортескью? Что за нелепая блажь, как сказал бы его отец? Неприятная догадка озарила Драко: может, это Грейнджер колдует? Что ж, он это выяснит прямо сейчас. И Драко, набросив на себя вид непроницаемый и чуточку высокомерный, двинулся к столику, облюбованному Гермионой. Остановился прямо перед ней и молча наблюдал, как она, почувствовав чьё-то вторжение в личное пространство, вздрогнула и, наконец, посмотрела на него. Её глаза расширились, а губы приоткрылись с беззвучным «ах». — Ну привет, — нагловато поздоровался Драко и со скрипом выдвинул стул. Уселся и бегло посмотрел в меню, которое услужливо раскрылось перед ним. — Чай. Эрл грей. И с вызовом уставился на опешившую Грейнджер. — Привет, — с лёгким удивлением поздоровалась она, наблюдая, как он взмахом палочки высушил одежду. — Такой приятный дождик сегодня… — Нет, — отрезал Драко. — Мерзкая погода. Перед ним появилась чашечка с ароматным напитком, но Драко отодвинул её в сторону. Он пристально смотрел в глаза Гермионы, а затем подался вперёд: — Со мной это не пройдёт, Грейнджер, — зловеще проговорил он. — Что? — она растерялась. Актриса, мать её. Драко хмыкнул. — Ты могла бы попробовать без чар. Может, вышло бы убедительнее. — А ты можешь не говорить загадками? — уже раздражённо произнесла она, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. Закрытая поза, сдвинутые брови и такой невинный, непонимающий взгляд. Из её пучка опять выбился локон, завиваясь у лица. Привлекая взгляд. Но Драко на это больше не поведётся. — Лучше ты мне скажи, Грейнджер, — проговорил он, вложив в голос весь холод Арктики. — Что это? Влекущие чары? Какие-то феромоны? — он шумно втянул воздух. Её тонкий аромат приятно щекотал нос. К драклам. Драко фыркнул. — Что там в моде в разделе «современные приворотные чары»? До Грейнджер, кажется, стало доходить. На её лице возникло благородное возмущение, как у королевы, обвинённой в измене государству. — Ты умом повредился, Малфой? Что на тебя нашло? — Ты колдуешь с моим подсознанием, вот что! — обличающе прошипел Драко. — Думала, я не пойму? Сначала пришла ко мне с каким-то дракловым никому не нужным альбомом! Потом сразу начались чудеса: то встреча в баре, то у министра! А теперь заманила меня сюда?.. — он распалялся, чувствуя себя уязвлённым и преданным. — На будущее, Грейнджер: я не люблю кофе. Попробуй сначала узнать вкусы своей жертвы, прежде чем привораживать. С этими словами он резко отхлебнул чай, едва не обжёгшись. Гермиона сидела, неестественно выпрямившись, и с каждым его словом её лицо становилось всё мрачнее. — Это какой-то абсурд. Может, это ты меня привораживаешь? — бросилась она в атаку. — В Министерстве поджидал меня в атриуме! Заколдовал камин министра, а теперь преследуешь!.. — Ладно, Грейнджер, я тебе не горный тролль, обвести вокруг палочки меня не выйдет, — надменно произнёс Драко. — Я пришёл сюда, чтобы сказать: прекращай эти штучки. Снимай свои чары, и я никому об этом не расскажу. Грейнджер выглядела опасно. Её ноздри трепетали от возмущения, и она воинственно вскинула подбородок. — Ты не имеешь права обвинять меня в таком, Малфой! У тебя нет ни единого доказательства. Всё, что ты мне тут наговорил, с тем же успехом можно объявить делом твоей палочки! Я, к твоему сведению, тоже что-то ощущаю… — О, да прекрати, — расхохотался он. — Я чувствую твоё колдовство на себе. Ты не выходишь у меня из головы вот уже третий день, ты подсунула мне свой образ, и я вижу тебя даже во снах. А ещё знаешь что? — он ухмыльнулся и проговорил так тихо, чтобы только она услышала: — Вчера вечером я принимал душ. Так вот знаешь, что я там делал, представляя тебя? — Заткнись сейчас же! — прорычала взбешённая Гермиона. Она схватилась за волшебную палочку и угрожающе сжала её. — Убирайся! Сохранив хладнокровие — хотя видит Салазар, это было нелегко! — Драко поднялся, насмешливо глядя на неё. — Рекомендую как можно скорее снять эти чары, — менторским тоном проговорил он. — Мне уже осточертело в этом вариться. Она сделала резкое движение, как будто собиралась бросить в него проклятие, но Драко смерил её взглядом с высоты своего роста и хмыкнул. — Всего хорошего, — он едва ли не отвесил шутовский поклон, развернулся и вышел из кофейни. Дверь за ним захлопнулась, и порыв ветра бросил холодные капли дождя в лицо. Запоздало пришло понимание, что он не заплатил за чай. Но возвращаться не хотелось ни под каким предлогом. Да, Грейнджер, получай своего «джентльмена». Заслужила. Нечего пытаться оказать давление на чужое подсознание! Драко Малфой может противостоять самым сильным приворотным чарам, видите? Бесцельно пометавшись по поместью, он отправился к Гойлу и трижды проиграл в карты. Хорошо, что тот не обладал достаточным чувством юмора, чтобы пошутить на тему «повезёт в любви». А вот Нотт подобными навыками пользовался и с радостью ввернул эту дурацкую фразу, когда его ферзь обнажил меч и наотмашь ударил по королю Драко. — Да что с тобой сегодня? — не слишком участливо поинтересовался Теодор, наблюдая за угрюмым, как туча в небе, другом. — Не смог ликвидировать проклятие? Ну, нажал на самое больное. Почему нельзя просто сочувствующе помолчать? — Может, тебе пойдёт на пользу женское общество? — посоветовал Нотт, который, видимо, хотел побыстрее избавиться от мрачного Малфоя. Драко резко повернулся к нему, и острые слова уже были готовы сорваться с языка, как вдруг его озарило. Женское общество. Ну конечно! Он вчера договорился куда-то там сходить с Асторией. Так почему бы не сегодня? Не сейчас? Он бросил взгляд в окно. Переменчивость английской погоды вновь дала о себе знать: дождь лить перестал, кое-где среди облаков даже проглядывало чистое небо. Медленно спускался вечер, и ветер успокоился. Самое время для неспешной прогулки по берегу Темзы. Драко взъерошил волосы и посмотрел на Тео. — Твоя сипуха сможет отнести послание? — Ну-у… — задумался Тео и демонстративно зевнул. — Она только что совершила перелёт через Ла-Манш… — Брови Драко сдвинулись, и Теодор поспешил заверить: — Но, думаю, небольшое расстояние она преодолеет. Разложив перед собой письменные принадлежности, Малфой занёс перо над девственно-чистым пергаментом. Он любил, когда на гладкой поверхности бумаги начинал вырисовываться его красивый почерк. «Добрый вечер», — так решил начать он своё послание Астории Гринграсс. Надпись расположилась ровно посередине, и внутренний перфекционист аплодировал стоя. «Наш вчерашний разговор так заинтриговал меня, что я думаю о тебе постоянно», — сообщил Драко и, полюбовавшись завитушками букв, продолжил: «Я хотел бы пригласить тебя на прогулку по берегу Темзы. Через четверть часа буду ждать тебя возле Биг-Бена». Малфой поставил точку и витиевато расписался. Вот, записка не подразумевала ответа. Если даже Астория не придёт — а Драко сомневался, что она упустит возможность свидания с ним, — он просто аппарирует домой и завалится спать до завтрашнего утра. «Вот тебе, Гермиона Грейнджер!» — думал он, наскоро указывая адресата. — «Не думай, что твоё колдовство сможет на меня повлиять». Щелчком пальцев он подозвал сипуху. Та, под стать своему хозяину, неодобрительно на него посмотрела и неохотно села на подставленную руку. — Отнеси это Астории Гринграсс, — приказал Драко и небрежно сунул записку в клюв сове. — Ну же! — стряхнул он птицу с руки, и та, сверкнув недовольным взглядом, вылетела в окно. — Зря ты с ней так, — прокомментировал Теодор, сидя с прикрытыми глазами. — Она строптивая. С ней уважительно надо. — Значит, нужно перевоспитать, — безапелляционно произнёс Малфой и поднялся, стряхивая с брюк невидимые пылинки. — Как я выгляжу? — Чудовищно, — последовал ответ, и Драко взволнованно осмотрел себя в зеркале. Волосы были в беспорядке, так что он поспешил привести причёску в надлежащий вид. Затем он поправил воротничок рубашки, сожалея, что не надел один из своих любимых галстуков. — Мантию трансформируй в плащ, — посоветовал Теодор, не открывая глаз. — Ты же отправляешься к маглам. Драко скептически окинул взглядом своё отражение. Это была одна из его лучших повседневных мантий, аспидно-чёрная, с платиновой застёжкой и выгравированной монограммой на ней. Трансфигурировать такую мантию в один из нелепых магловских плащей казалось преступлением. — Едва ли я буду смотреться странно среди них, — уверенно заявил он и, наскоро попрощавшись, покинул дом Нотта — к искренней радости гостеприимного хозяина. Если бы Драко знал, что своенравная птица выбросит записку в ближайшую урну, он бы выбрал другой способ связаться с Асторией. Но он, конечно же, не догадывался о данном обстоятельстве, а впоследствии вспоминал об этом с долей снисхождения к глупой сипухе. Мокрый Лондон был оживлён. Свежий воздух мог бы наполнить лёгкие Драко, если бы он выбрал для прогулки загородный парк, а не набережную Темзы, да ещё и после дождя. Поморщившись от затхлого запаха воды, он встал возле каменной ограды поодаль от пробегающих мимо туристов. Малфой смотрел на мутную реку и думал, как же странно работает эта привораживающая магия — даже он, ликвидатор проклятий, не сразу её распознал. Её действие столь деликатно, что на первый взгляд как будто бы естественно. Драко вполне серьёзно думал, что ему нравится Грейнджер, а теперь… Он испытывал щемящее разочарование — выходит, это всё было не по-настоящему, а навязано. Вспоминая, как без видимой причины остановился в Атриуме, словно его что-то держало там, и как утром помчался к Фортескью — он злился на себя и Грейнджер заодно. Это была магия, попытка воздействовать на его подсознание. Вместе с возмущением болезненно заныло сердце. Что-то заставило Драко обернуться. Взгляд бесцельно блуждал по лицам прохожих, как вдруг у него перехватило дыхание. Гермиона Грейнджер легко шагала по набережной, задумчиво глядя по сторонам. Она была одета по-магловски, но выделялась среди толпы, как будто вокруг неё сиял волшебный ореол. Драко завис, созерцая это зрелище. Ну это уж слишком. Преодолевая противоречивые чувства радости и досады, он оттолкнулся от каменного ограждения и стремительно сократил расстояние между ними. — Ну это уж слишком, Грейнджер! — прорычал он, вставая перед ней. — Я же сказал тебе: прекрати меня преследовать и сними чары! Она округлила глаза и сделала недовольный жест, который должен был означать: «Заткнись, вокруг маглы!» Совладав с гневом, Драко схватил её за руку и увлёк в сторону от оживлённой толпы туристов. — Отпусти! — Грейнджер вырвала запястье из его хватки. — Ты с ума сошёл, Малфой? Может, тебе обратиться в Мунго? — Придётся, если ты, неумёха, не можешь самостоятельно расколдовать меня! Последние слова он проговорил неразборчиво, потому что Грейнджер изловчилась и зажала ему рот рукой. Мимо, громко переговариваясь, прошла группа китайских туристов. Драко отнял её ладонь от лица, но не оттолкнул. Грейнджер была почти в его объятиях, и сердце взволнованно заколотилось. Она смотрела на него, широко распахнув глаза. Тонкий аромат волос снова дразнил, а её рот чуть приоткрылся. На секунду… всего на секунду Драко потерял самообладание и, одурманенный близостью, подался было вперёд, желая почувствовать вкус её губ. — Малфой! — она отпрянула, как будто бы задыхаясь. — Я повторяю тебе в последний раз: Я! Не! Привораживала тебя! Она выглядела на редкость убедительно. И очень привлекательно в гневе. — Дьявол, — выругался Драко, жалея, что не может сейчас заговорить на лексиконе портретов министра. — Салазарово дерьмо! Тогда что это?.. — Магия альбома, — озвучила Грейнджер внезапно озарившую его догадку. Мерлин, мозги были затуманены алкоголем все эти дни, или Драко просто вдруг отшибло память? Он сглотнул и со стоном запрокинул голову. — Грейнджер, я… извини, ладно? Мне срочно нужно кое-что проверить. Он беспомощно огляделся вокруг, явно желая аппарировать прямо отсюда, с оживлённой площади в центре Лондона. — Не смей! — пригрозила ему Грейнджер. Она явно пришла в себя после того, как увидела, что больше её не обвиняют в привороте. Он кивнул и быстро зашагал прочь, не оборачиваясь. Пришлось пройти два квартала, прежде чем попалась безлюдная подворотня. Драко тут же крутанулся на месте и с громким хлопком, за который комиссия непременно бы поставила тролль, аппарировал в Министерство. Он ворвался в свой маленький кабинет и упал в шикарное кожаное кресло. Протянул руку к шкафу и шепнул: «Акцио энциклопедия о любовных проклятиях и приворотах». Увесистый том лёг в руку, и Драко со вздохом положил его перед собой. Пожелтевшие листы принялись переворачиваться под его взглядом, пока не остановились на искомой странице. Драко углубился в чтение, подперев лоб рукой. Через некоторое время он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Выходило, что на тот самый альбом действительно был наложен особый вид любовных чар. Но по всем признакам они не воздействовали прямо на подсознание и не вмешивались в разум, только лишь заставляли двоих постоянно сталкиваться и притягиваться к друг другу. В первый же день Грейнджер очутилась в баре, потому что чары подсказали ей, куда отправиться. Драко помнил, как рыжий удивлялся её выбору, да и она сама выглядела обескураженно. На следующий день Гермиона оказалась в комнате, где находился он, потому что магия перенесла её максимально близко. Никаких неполадок в каминной сети не было. И последняя их встреча, наверняка, произошла по той же схеме, что и в ситуации с кофейней: у обоих вдруг обнаружилось непреодолимое желание прогуляться, а магия подсказала, куда именно пойти. Снять эти чары не представляло особого труда. Особенно если разобраться, как он их активировал. Драко барабанил пальцами по столу, припоминая подробности пятничного взаимодействия с кипсеком. Грейнджер открыла альбом и показала стихи. А Драко их… переписал. Вот так просто. Круг замкнулся, взаимодействие, необходимое для активации чар, было достигнуто. Магия заработала сразу же. И всё бы ничего, но выходило, что чувства к ней — это настоящий и естественный ход событий. Значит, его реально влечёт к Грейнджер, и это не шутки слабенького проклятия? И самое ироничное, что Драко выложил это ей в самых неоднозначных выражениях. Он закрыл лицо ладонью и застонал. Что он там наговорил? Что она не выходит у него из головы, что он видит её во снах и, к тому же, что дрочит на неё. Приступ жгучего стыда обдал позвоночник сначала жаром, а следом будто окатил ледяной волной. Теперь он вынужден написать отчёт, в котором Грейнджер прочитает, что никакого воздействия на подсознание чары кипсека не несут. Салазар, за что? Драко отбросил рефлексию и взялся за перо, намереваясь рассчитать примерное время действий чар и вывести формулу их удаления. На это ушло не более получаса. Драко задумчиво подпёр кулаком подбородок и уставился в полумрак кабинета. Итак: можно ничего не делать — магия развеется сама за три-четыре дня. А чтобы снять чары, нужно всего лишь поставить в известность Грейнджер и прийти к соглашению использовать окклюменцию. Но для этого необходимо встретиться с ней лицом к лицу. Драко был не готов. Не готов, смилуйся, Мерлин! Смотреть ей в глаза после того, как наорал на неё и вывалил почти что признание в своих нежных чувствах. Драко постарался успокоиться. Можно ничего не делать, всё рассосётся само собой к четвергу. Он вздохнул и в который раз отругал себя, что не занялся кипсеком в тот же день. Может, они бы сразу сняли эти чары вместе с Грейнджер, и всё пошло бы естественным путём. Драко сложил пергамент на край стола и прислушался к своим ощущениям. Почувствовал слабую тягу куда-то в магловский район Лондона. К чёрту, он больше на это не поведётся. Малфой спустился в атриум и через камин отправился домой. Без аппетита он проглотил ужин и пошёл спать. Задёрнул полог кровати и долго ворочался, мучительно переживая свой позор перед Грейнджер. Припомнилось, как он несправедливо наорал на неё и даже не заплатил за чай. А потом в воображении возникло её лицо: карие глаза и приоткрытые розовые губы, которые ему так хотелось смять поцелуем сегодня. Перевернувшись на другой бок в сотый раз, Драко наконец-то уснул, и образ Грейнджер плавно переместился из его мыслей в сновидения.