6. Виртуозный лжец

Одним из минусов своей работы Драко считал необходимость отправляться на вызов. Он старался как мог избегать таких заданий, но это не всегда удавалось. Но одно дело, когда ему поручали снять проклятие с объектов важного назначения, таких как хранилище Гринготтса или хотя бы магловский аэропорт, и совсем другое — когда в отдел обращались в частном порядке. Такие задания он не любил. Поддерживать светские беседы с владельцами домов, выслушивать их жалобы и непрошенные советы Драко было не по душе. Он с нетерпением ждал, когда займёт кабинет начальника и сможет не заниматься ликвидацией лично, а направлять своих подчинённых по адресам. Вероятно, тогда он будет браться за дело только по просьбе министра, не меньше. Но пока Драко был всего лишь рядовым ликвидатором, и всё, что он мог сделать, — это заработать себе репутацию профессионала, чтобы его перестали беспокоить из-за мелочи вроде проклятых напоминалок или зачарованной ступеньки, о которую все спотыкаются. Для этого подойдут стажёры или тот же Флитни. Макдугалл, как всегда, преувеличил — летучемышиный сглаз снять мог даже школьник. Драко Малфой прекрасно знал, что он лучший в своём отделе, и совсем не скромно гордился этим. Если ему и выпадало по какому-то нелепому стечению обстоятельств отправляться на вызов для ликвидации слабенького проклятия, то он вёл себя соответствующим образом. В его действиях сквозила выверенная доля надменности и высокомерия, именно та, которую ещё нельзя было назвать хамством, но уже вводившая в благоговейный трепет его клиентов. Конечно же, не всех. Иногда его встречали подчёркнуто отстранённо и даже недоверчиво. Драко это забавляло, и он рад был стараться в ответ: выполнял свою работу с самым зловещим видом, нагоняя волнение и страх. В понедельник, когда распределяли задания на неделю, Драко досталось всего пять адресов. Макдугалл знал, что Драко недолюбливал выездные дела, и, памятуя об отлично проделанной работе у министра в выходные, не стал его нагружать. — Может, мне ещё взять лавку чернокнижника и проклятый дуб в Сассексе? — осторожно спросил Драко, и Макдугалл с удивлением воззрился на него. Проявление инициативы от Драко Малфоя было событием исключительно редким, можно сказать, феноменальным. — Похвальное рвение, мой мальчик, — одобрительно покивал он. — Но ты мне нужен здесь, в Министерстве. А чтобы тебя не обделять, так уж и быть, дам тебе проклятый особняк в пригороде Лондона. Задание сложное и опасное, сам хотел им заняться. Но раз ты настаиваешь, то держи. Перед Драко легла папка с делом. В другой раз он закатил бы глаза и всем своим видом показывал бы, как он устал, и можно его уже оставить в покое, спасибо. Но не сегодня. На этот раз он нарвался сам. Драко хотел свести пребывание в министерских стенах к минимуму хотя бы до четверга. Он с утра уже два раза ловко избежал столкновения с Грейнджер и намеревался действовать так и впредь. Чары влечения усиливались, когда их подкрепляло желание встречи с объектом. Но магию можно было обмануть, если умеренно применять окклюменцию и прислушиваться к своим ощущениям. Захотелось шоколадную лягушку из буфета? Отлично, значит, ему туда нельзя ни под каким предлогом. Драко Малфой, без сомнения, мог противостоять не только своим чувствам, но и дурацкому проклятию дряхлого альбома. Отчёт по злополучному кипсеку уже лежал в папке на краю стола, но Драко не мог найти в себе смелости его отправить. После обеда в его кабинет пытались прорваться служебные записки-самолётики, встретившие свой конец в зачарованном ящике, обратившись в пепел. Малфой окружил себя работой и старался подавлять нелепые порывы, среди которых особенно выделялось страстное желание отправиться в Отдел борьбы с незаконным использованием изобретений маглов. После окончания рабочего дня Драко, крадучись, пробрался в атриум. Убедившись, что Грейнджер в поле зрения не замечена, он степенно направился к камину. — Малфой! Жар бросился ему в лицо, и он ускорился, сделав вид, что не слышал. — Драко, подожди! До спасительного портала оставалось несколько шагов, и он едва не ворвался в камин, бросая порох под ноги. За секунду до того, как зелёное пламя подхватило его и унесло прочь, Малфой увидел разочарованное лицо Гермионы. Оказавшись дома, он обновил защитные чары. Грейнджер попала к министру, потому что была в списке приглашённых, но защитную магию дома Малфоев не смогут обойти чары несчастного альбома. Забаррикадировавшись таким образом, Драко снова позволил себе предаться самобичеванию. Надо же было оказаться таким идиотом, чтобы проколоться перед Грейнджер! Может, она сейчас думает, что это магия альбома так на него действовала. Ему мучительно хотелось, чтобы она оставалась в этом заблуждении подольше, но увы, тянуть вечно с заключением о проклятии он не мог. Противоречия раздирали на части: он не скрывал симпатии поначалу, но теперь, после того, как вслух сообщил об этом самой Гермионе, Драко испытывал страдания. Если бы его флирт не нашёл должного отклика, он всегда мог бы сделать вид, что не был слишком заинтересован в Грейнджер. Сейчас же, после его восклицания: «Мне уже осточертело в этом вариться!», всё выглядело очень и очень прозрачно. А Малфой ненавидел обнажать свои чувства, не зная наверняка, встретят ли они положительную реакцию. Пришло утро вторника, а он так и не отослал дело. Вместо этого Драко с умеренным чувством раздражения, необходимым для поддержания тонуса, отправился ликвидировать какое-то ерундовое проклятие и намеренно провозился с ним весь день. Место было достаточно удалено от Лондона, и можно было не бояться, что Грейнджер «случайно» захочет его посетить. Меняя свои планы на ходу, чтобы запутать магию кипсека, Драко успешно избегал встречи с Гермионой до самого вечера. Громовещатель Макдугалла вынужденно сломал систему. В самых доступных выражениях, пусть и далёких от приличных, начальник приказал зайти к нему в ближайшее время. Пришлось отправиться в отдел, вместо того чтобы спрятаться в своём доме и отдаться сладким страданиям. Драко вышел из камина и воровато огляделся. Никого. По крайней мере, Грейнджер здесь не обнаружилась. Сохраняя хладнокровие, он зашагал к лифтам. Нажал кнопку вызова и в самый последний момент подумал, что надо бы воспользоваться лестницей. Но было уже поздно: металлические двери разъехались, и в жёлтом свете он увидел её. — Малфой! — обвиняюще сказала Гермиона и шагнула вперёд, выходя из лифта. — Грейнджер, — с трудом совладав с паникой, ответил ей в тон Драко. — Я не могу застать тебя второй день! Почему ты не отвечаешь на мои записки? — строго вопрошала она, а Малфой собрал в кучку всё своё высокомерие, чтобы глянуть на неё как можно более равнодушно. — Я слишком занят, — уклончиво ответил он и вошёл в лифт, молясь всем основателям Хогвартса, чтобы она за ним не последовала. Но настырная ведьма не обманула ожиданий. Войдя в кабину, она решительно нажала кнопку его этажа. — Раз уж мы встретились, — Драко показалось, что она намеренно выделила последнее слово, — то давай прямо сейчас отправимся к тебе, и я заберу отчёт о проделанной работе с проклятием. — Я пришлю завтра. — Кинсли требовал его вчера! Лифт прибыл на этаж, и двери распахнулись. Драко стремительно пошёл по коридору, отчаянно желая, чтобы Грейнджер вспомнила, что у неё есть неотложные дела — предпочтительно подальше от его отдела. А лучше отправилась бы в длительную командировку. — Малфой, ты куда? — Меня вызвал Макдугалл, — бросил ей из-за плеча Драко, не сбавляя шага. Но в следующий момент ему пришлось остановиться, потому что Грейнджер припечатала его к месту словами: — Это я его попросила выманить тебя. Драко медленно развернулся и смерил её ледяным взглядом сверху вниз. — Что? — уронил он, вкладывая в короткий вопрос невербальный посыл, что любая инициатива со стороны Грейнджер будет воспринята им как посягательство на его личное пространство. — Да, — как ни в чём не бывало ответила эта невыносимая ведьма. — Он дал мне разрешение требовать у тебя отчёт. Попался. Драко поджал губы и как можно легкомысленнее пожал плечами. Вместе они зашли в его кабинет. Малфой опустился в кресло с видом гордого принятия, как если бы его вели на гильотину из-за происков недоброжелателей. Папка с делом, в котором лежало доказательство его позора, находилась на краю стола. Так близко к Грейнджер. Но она была занята тем, что снова трогала безделушки на полке. Затем она развернулась и замерла, безмолвно рассматривая его. — Так что за магия была на альбоме? — нарушила тишину Грейнджер. — Любовные чары, — неохотно пояснил Драко. — И какая история у кипсека? — с интересом спросила она, без малейшего стеснения присела боком на стол и приготовилась слушать — В прошлом веке среди высшего света было модно заводить такие альбомы. Ими обменивались, писали там пожелания или стихи, — вяло принялся пояснять Драко. — Конкретно на этом кипсеке были чары, которые активировались при переписывании. Я так полагаю, ведьма подсовывала альбом приглянувшемуся волшебнику и ненавязчиво просила переписать стишок для неё. Таким образом чары срабатывали. Она сидела на его столе, её грудь размеренно вздымалась от дыхания, а длинные пальчики постукивали по столешнице, отбивая какой-то ритм. Всё тот же приятный аромат повис в воздухе, вызывая желание вдохнуть его поглубже. Так не к месту вспомнился их танец, ощущение её тела под тонким слоем одежды. — То есть я дала тебе альбом, ты переписал те самые строчки, и мы оба попали под проклятие? — подытожила Гермиона, вытащив его из оцепенения. — А какое действие у чар? Грейнджер точно хотела его позора. Внезапно Драко разозлился. — Всё подробным образом изложено в деле! — раздражённо ответил он, резко поднимаясь. — Можешь прочитать сама. На глаза попалась безделушка, которую Грейнджер опять повернула. — Хватит переставлять моего сфинкса! Он должен смотреть на восток! — в подтверждение своих слов Малфой поднял фигурку и с силой впечатал в полку. Мордой на восток. Грейнджер наблюдала за ним с удивлением, продолжая сидеть боком на его столе. Драко сделал шаг и оказался перед ней. Гневно выдохнул, глядя на неё сверху. На секунду задержал взгляд на её приоткрывшихся губах и почти прорычал, пытаясь избавиться от наваждения: — И прекрати сидеть на моём столе! Грейнджер не дрогнула перед его грозным видом. Она подняла брови и не торопясь соскользнула со столешницы. Выровнялась и вскинула голову. В её глазах плясали насмешливые искорки. И что-то ещё: дерзость пополам с ожиданием. — Всё? — Нет, — бросил Драко, не в силах отвести взгляд от её лица, находящегося так близко, что стоит немного податься вперёд и… Не сопротивляться притяжению оказалось очень просто: отпустить самоконтроль всего на секунду, провалиться в беспамятство, чтобы в следующий миг уже целовать Грейнджер. Со сладостным жаром сминать её губы, плотно закрыв веки, под которыми плясало розовое марево. Руки сами собой обвили её талию, а её пальцы вцепились в его плечи, судорожно стиснув их. Тело Гермионы трепетало в его руках, и Драко крепче вжал её в себя, уже чувствуя, как твердеет член от всех этих восхитительных звуков и возбуждающих движений. Их губы сталкивались в жадном и ненасытном танце, с каждым мгновением напор становился сильнее и отчаяннее, а сознание затуманивалось. Какая-то часть мозга всё-таки не отключилась и осторожно, как бы сожалея, напоминала, что этот бешеный поцелуй имеет как начало, так и конец, а после придётся испытывать неприятное чувство неловкости. Но даже эта крупица здравого смысла не смогла вразумить Драко, который самозабвенно исследовал языком рот Гермионы, а она охотно отвечала с присущим ей пылом. Тело, воспользовавшись послаблением контроля за ним, совсем осмелело, и член ощутимо дёрнулся в брюках. Ладонь вожделенно сжала округлую ягодицу, и Грейнджер ахнула ему в губы. Однако Драко Малфой умел противостоять не только чувствам, но и сексуальному влечению. Его сердце не ускорило ритм, а голова осталась холодной. Быть может, самую малость подвёл разум, но у всех бывают промахи. Он отстранился, внимательно глядя на обмякшую в его объятиях ведьму. В потемневших глазах Грейнджер плескалось изумление. Она тяжело дышала, и её грудь при каждом вдохе касалась его груди. До одури хотелось это чувствовать, но в то же время пришедший в себя рассудок требовал отстраниться. Драко неловко переступил с ноги на ногу, чтобы не упираться стояком ей в бедро. — Это… действие магии? — выдохнула она и замерла, ожидая ответа. Драко помедлил, и короткое слово само слетело с его губ. — Да. Гермиона на секунду задержала на нём взгляд, словно пытаясь найти что-то в его глазах, но на его лицо вернулось непроницаемое выражение. Почувствовав, что она крепко стоит на ногах, Драко отпустил её и сделал шаг назад. Дальше отступать было некуда — позади располагался кожаный диван. Грейнджер стояла как оглушённая, опершись на стол позади себя и обхватив край столешницы. Она усмиряла дыхание и смотрела в сторону, словно осознавая произошедшее. — Мне пора, — проговорила Гермиона почти уже нормальным голосом. Только раскрасневшееся лицо и опухшие от поцелуев губы выдавали её не слишком уравновешенное состояние. Ну, быть может, ещё лёгкий тремор рук. Драко кивнул и потянулся к столу. Для этого ему пришлось немного податься вперёд, перегнувшись через Грейнджер. Она сделала резкий вдох, но тут же расслабилась, когда увидела, что он всего лишь взял папку со стола. — Держи, — не глядя на неё, Драко вручил Гермионе дело. Она приняла его и прочистила горло. — Спасибо, Малфой. Было очень приятно поработать с тобой, — она скороговоркой проговорила дежурные слова и запнулась. — А… сколько будут ещё действовать чары? Драко равнодушно пожал плечами. — Думаю, ещё сутки, не больше. — Отлично, — наигранно оптимистично улыбнулась она и шагнула к двери. — Хорошего вечера! Дверь за ней захлопнулась, а он бессильно рухнул на диван. Обхватил ладонью лоб и издал неопределённый стон. Драко Малфой не только хреново противостоит чувствам, но также виртуозно лжёт и изворачивается, чтобы не обнаружить постыдную трусость перед объектом своего интереса. Не может же человек состоять из одних только положительных качеств. Вот и Драко Малфой, увы, не исключение.