Часть 2

      Тени деревьев в лунном свете выглядели искривленными пальцами, что тянулись следом и пытались схватить беглецов. Лили и Регулус пробирались через густой подлесок прочь от Малфой-манора. Ветки цеплялись за одежду, мешались. Тишину нарушало только тяжелое дыхание и хруст валежника под ногами.              В голове, не прекращая, на повторе крутилась пластинка — холодный голос Волдеморта, чудовищное лицо. Коленопреклоненные и раболепствующие перед монстром Пожиратели, от достоинства и человечности которых не осталось и тени. Внезапно Лили остановилась и резко повернулась к Регулусу.              — Как ты мог? — прошипела зло. — Как ты мог присоединиться к нему? К этой… мерзости?              Регулус замер, словно от удара. Его ресницы дрогнули, на мгновение в глазах промелькнуло что-то похожее на боль.              — Ты не понимаешь, — его голос звучал хрипло после длительного молчания. — У меня не было выбора.              — Выбор есть всегда, — отрезала Лили. — Сириус смог уйти. Он присоединился к Ордену, боролся вместе с нами. Почему ты не мог?              Регулус провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть невидимую маску.              — Сириус… он всегда был сильнее меня. Смелее. А я… я не мог подвести семью. Ты не представляешь, каково это — нести на себе груз вековых традиций. Смотреть в глаза матери, полные надежды на возрождение величия.              Лили фыркнула:       — О, прости, что не могу посочувствовать твоим аристократическим проблемам. Знаешь, что встает перед моими глазами при взгляде на тебя? Как ваша шайка зажала Мэри Макдональд у раздевалки после квиддичного матча.              Регулус резко вздохнул, но Лили продолжала, не давая ему вставить ни слова:       — Я видела тебя там, Регулус. Ты стоял и смотрел. Что бы произошло, если бы я не появилась? Если бы не разогнала их?              — Я не мог… — начал Регулус, но его голос сорвался. — Ты не понимаешь, я должен был…              — Что? — перебила Лили. — Должен был вести себя как последняя мразь?              Регулус вспыхнул, его тонкие черты исказились от гнева и стыда:       — Я не мог ничего им сказать! Ты думаешь, они бы меня послушали? Я был младше, я должен был вести себя соответственно своему положению!              — Своему положению труса и подпевалы? — Лили скрестила руки на груди. Ее голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. — У тебя была известная фамилия, связи и возможности, которых не было у Мэри! Но никогда не доставало характера.              Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Воздух между ними, казалось, искрил от напряжения. Глядя на потерянное лицо Регулуса, Лили чувствовала мрачное удовлетворение.              — Ты всегда шел, куда тебе скажут, как послушный член стада. Тради-и-иции, — Лили передразнила, искажая голос. — Вели-и-ичие, чистая кровь. Ты хоть раз пытался поступить по собственной совести, не прикрываясь высокопарными речами?              Регулус сверлил Лили взглядом, в его глазах плескалась буря эмоций: гнев, стыд, боль. Не найдя слов для ответа, он резко отвернулся и зашагал вперед, раздвигая ветви кустов с излишней силой.              Глядя в его нарочито прямую спину, Лили почувствовала, как злость уступает место усталости и тревоге. Наверно, зря она так перегнула палку и вывалила на него всю свою боль от несправедливости мира. Если верить словам Гермионы, Регулус в конце концов разрушит все представления о себе. Пожертвует собой ради свержения Волдеморта. Но это так отличалось от того образа богатого и избалованного золотого мальчика, которого знала Лили! Может, она заблуждалась, когда была о нем такого мнения?              Лили последовала за ним. Ей стало неуютно. Наверно, нужно остановить его, извиниться? Внезапно лес расступился, и они оказались на краю поляны. То, что предстало перед их глазами, заставило обоих застыть на месте, а мысли Лили — резко поменять направление.              Перед ними лежали руины маггловской деревни. Покосившиеся дома зияли пустыми глазницами окон. Обугленные остовы машин громоздились на улицах, словно скелеты каких-то доисторических животных. Воздух был пропитан запахом гари и чем-то еще… чем-то неуловимо зловещим.              Лили медленно двинулась вперед, скользя взглядом по следам разрушений. Регулус протянул руку, словно желая остановить ее и не пустить туда. Его пальцы на секунду коснулись ее локтя, и по коже пробежали мурашки. Но она все равно пошла вперед, не могла не пойти.              На стенах домов виднелись странные символы, выжженные темной магией. Земля под ногами была испещрена глубокими бороздами, словно ее терзали гигантские когти. У машины лежал, отчаянно протянув руку к двери, будто слепленный из разнородных кусков угля человеческий силуэт. Он больше походил на гротескную куклу, и сложно было поверить, что еще недавно он мыслил и дышал.              — Посмотри, — горько произнесла Лили, обводя рукой разрушения. — Вот к чему приводит невмешательство. Вот что происходит, когда хорошие люди молчат и отворачиваются.              Регулус стоял, опустив плечи, осматривал панораму потерянно, словно видел в этих руинах отражение собственной души.              — Разве… — его голос был едва слышен, — разве один человек в силах изменить подобное?              В этот момент он казался таким растерянным и уязвимым, что гнев Лили окончательно растаял. Она подошла к нему и осторожно коснулась его плеча.              — Один человек может начать, Регулус, — мягко сказала она. — А потом к нему присоединится второй, третий… И вместе они смогут все изменить.              Он поднял на нее взгляд, полный робкой надежды. Лили вдруг поняла, что, возможно, впервые видит настоящего Регулуса Блэка, без маски надменности и холодности. Она поймала себя на мысли, что ей нравится этот Регулус — уязвимый, честный, ищущий. В его глазах она видела отражение своих сомнений и страхов.              Вдруг раздался хруст гравия под тяжелыми ботинками, со стороны улицы донеслись низкие приглушенные голоса. Лили и Регулус, не сговариваясь, ринулись к ближайшему полуразрушенному дому. Кто бы там ни шел, встречаться с ними на пепелище в этом новом мире не хотелось.              Сердце Лили бешено колотилось, пока она быстро накладывала защитные чары. Ее руки дрожали, но заклинания слетали с губ почти автоматически. Годы тренировок не прошли даром.              Регулус осторожно потянул ее за рукав в попытке увести от окна.              — Отойди подальше, — прошептал он, — вдруг заметят.              Этот жест удивил Лили — еще недавно они были врагами, а теперь он, кажется, беспокоился о ней. Ему-то вряд ли что-либо грозило, попадись он бывшим дружкам.              — Моя защита надежна, — возразила она.              Его рука на мгновение задержалась на ее предплечье, словно он надеялся, что она передумает. Но Лили, конечно же, не отошла. Сквозь закопченное дымом мутное окно они видели, как Пожиратели прочесывают улицы. Черные мантии развевались на ветру, серебряные маски блестели в лунном свете. Они гнали перед собой группу людей — уцелевших магглов, без сомнения. Лили сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Гнев клокотал внутри нее, смешиваясь со страхом и отвращением.              — Грязнокровка! — донесся до них злобный выкрик. — Думала, сможешь спрятаться от моего нюха?              Неопрятный косматый мужчина, единственный без маски, оттянул волосы пленнице, заставляя запрокинуть голову. Обнюхал ее шею, словно выбирал себе мясо на прилавке. Всхлип женщины долетел с ветром. Регулус резко выдохнул рядом. Лили нервно сжала пальцами подоконник, хотя очень желала вцепиться ими в пожирательское лицо.              — Как бы ни хотелось тебе помочь, Лили, — сказал Регулус внезапно, — ты сейчас ничего не можешь сделать. И теперь ты понимаешь, что я зачастую чувствовал в подобных ситуациях.              Он отошел прочь. В его голосе не было злости или насмешки, ехидства над ее прошлым пылом. Потому она не стала ничего ему отвечать. Да и что тут скажешь? Регулус Блэк прав — вмешаться сейчас она не могла, слишком много их было.              Когда Пожиратели скрылись из виду, утащив с собой пленников, Лили осмелилась немного расслабиться. Она огляделась по сторонам, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей. На полу валялась старая газета. Заголовок кричал: «Тотальный контроль установлен! Темный Лорд празднует победу!»              Заметив направление ее взгляда, Регулус поднял газету, его глаза жадно пробежались по строчкам. С каждым словом он хмурился все больше.              — Это… это не может быть правдой, — прошептал он, комкая желтую бумагу в руках. — Они обвиняют магглорожденных в краже магии, бросают их в Азкабан или отправляют в концлагеря. Бессмыслица!              Лили смотрела, как он курсирует по комнате, словно загнанный зверь. Его пальцы то и дело нервно зарывались в темные волосы.              — Вот оно, Регулус, — сказала тихо, но твердо. — Вот к чему приводит ваша чистокровная политика. Вот этот «идеальный мир», куда вас направляет обожаемый Лорд.              Он остановился, глядя на нее с растерянностью.              — Я не этого хотел… — начал он, но Лили перебила его.              — Неважно, чего ты хотел. Путь выбрали другие, а ты радостно шел на поводу, не думая, чем именно это закончится.              Она отвернулась — почему-то боль на его лице не принесла никакого удовольствия. Пыль клубилась в воздухе, оседая на обломках мебели и осколках стекла. Лили окинула взглядом комнату, словно пытаясь найти в ней ответы на вопросы, которые разрывали ее изнутри. Взор зацепился за клочок бумаги на краю стола, едва стоящего на трех ножках. Сердце екнуло, когда она увидела лицо на постере.              Юноша, почти мальчишка, смотрел на нее с фотографии. Непослушные вороньи вихры, острые скулы, круглые очки. Лили замерла, не в силах отвести взгляд. Под портретом кроваво-красными буквами кричала надпись: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ».              — Джеймс? — прошептала она, подходя ближе.              Но что-то было не так. Юноша на фотографии выглядел слишком молодо. Лили нахмурилась, пытаясь собрать разрозненные кусочки головоломки. Двадцать лет в будущем… Этому парню не больше восемнадцати. Математика не сходилась.              Она вгляделась пристальнее, и реальность обрушилась на нее, впившись ледяными иглами. Это не Джеймс. Это его сын. Но глаза… Глаза были другими — яркие, светлые, они смягчали резкие черты лица, делая его более открытым, более… ранимым. Это были ее глаза.              — Гарри Поттер, — прочитала она имя с плаката, чувствуя, как оно обжигает губы. Их сын.              Ноги подкосились, и Лили рухнула на пыльный пол. Весь воздух словно покинул легкие, и вдохнуть стало невозможно. У нее есть сын. Сын, которого она никогда не видела, но который сейчас в смертельной опасности. Ужас накатил мутной волной, грозя утопить. Ее ребенок, ее плоть и кровь, преследуется как преступник в этом кошмарном будущем. Лили судорожно вздохнула, пытаясь совладать с эмоциями.              — Лили? — голос Регулуса пробивался сквозь гул в ушах. — Что с тобой?              Она не могла ответить. Слезы жгли глаза, но Лили сдерживала их. Вместо этого жадно вглядывалась в лицо сына, впитывая каждую черточку. Часто моргала в попытке сфокусироваться. Регулус вцепился в ее плечи, стараясь поднять, но она лишь мотала головой.              — Это мой сын, — наконец выдавила Лили, указывая дрожащей рукой на постер. — Мой и Джеймса.              Регулус наклонился, всматриваясь в фотографию. Его глаза расширились от удивления.              — Великий Салазар, — пробормотал он. — Как две капли воды похож на Поттера. Только глаза…              Он замолчал, явно не зная, что сказать дальше. Неуверенно положил руку ей на плечо, словно пытаясь утешить. Этот жест был таким непривычным для надменного Блэка, что Лили невольно подняла на него взгляд.              — Он жив, Лили, — тихо сказал Регулус. — Он борется. Это уже что-то, правда?              В его голосе слышалась неловкость, но вместе с ней и искреннее желание поддержать. Лили кивнула, чувствуя, как горло перекрыл ком. Раз мальчика разыскивают, значит, он противостоит режиму Волдеморта.              — Да, — прошептала она. — Это уже что-то.              Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь скрипом старых досок под их весом. Лили смотрела на постер, не в силах оторваться. Ее сын. Гарри. Имя, которое она никогда не выбирала, но которое теперь звенело в ее сознании как заклинание.              Регулус сглотнул, его голос звучал хрипло, но уверенно:       — Нам нужно… Связаться… С Орденом, — он с трудом выдавливал слова. — Как думаешь, они знают о крестражах? Твой сын должен знать.              Лили провела рукой по лицу, стирая непрошеные слезы. Внутри разгоралась решимость, словно феникс, восставший из пепла.              — Я уничтожу последний, — твердо сказала она.              Когда Лили достала палочку, ее пальцы дрожали. Сосредоточившись, она попыталась вызвать Патронуса. Мысли были нечеткими и скакали беспорядочно, оттого слабая серебристая дымка растаяла в воздухе, не успев оформиться. Стиснув зубы, Лили попробовала снова, вкладывая в концентрацию всю свою волю. На этот раз перед ней возникла светящаяся лань, изящная и грациозная.              — Найди Джеймса Поттера… — начала Лили, но лань на это только раздраженно мотнула головой.              Волна страха прокатилась по телу.              — Сириуса Блэка… — Патронус молча смотрел на нее, не двигаясь с места. — Ремуса Люпина! Питера Петтигрю.              Лань оставалась неподвижной, будто статуя. Лили почувствовала, как внутренности провалились в преисподнюю, а горло начала душить подступающая истерика. Неужели все… все мертвы?              — Я… я, наверно, тоже мертва, — пробормотала сбивчиво. — В этом будущем.              Регулус обнял ее сзади за плечи. Его прикосновение стало якорем в бушующем море эмоций, единственным, что не позволило окончательно сорваться.              — Найди Гарри Поттера! — наконец выдохнула она.              Лань послушно ударила копытом о пол, готовая выполнить поручение.              — Скажи, что нам нужно встретиться, — голос Лили дрожал и звенел от эмоций. — Это очень важно, касается крестражей и… и его матери.              Серебристая фигура развернулась и одним плавным прыжком выскочила в разбитое окно, растворяясь в сумраке ночи. Лили и Регулус остались посреди пыльной и разом потускневшей комнаты. Она с запозданием поняла, что Регулус все еще обнимает ее, но прерывать контакт и отстраняться не хотелось. Лили еще несколько мгновений позволяла себе жадно впитывать его тепло, пока он сам не убрал руки с ее плеч, немного смущенный.              Тишина, густая и вязкая, заполнила дом. Лили бесцельно бродила по кухне, открывая шкафчики и выдвигая ящики. Руки двигались механически, собирая скудные припасы. Она нашла немного консервов и сухарей.              Регулус тем временем методично обыскивал комнаты, перебирая старые газеты и журналы. Шелест бумаги нарушал гнетущую тишину. Иногда он замирал, вчитываясь в какую-то статью, но потом раздраженно отбрасывал ее в сторону.              Лили то и дело подходила к окну, всматриваясь в сумрак. Она периодически укрепляла защитные чары, невидимый щит вокруг дома. Но Патронус не возвращался, и с каждым разом надежда угасала чуть сильнее, оставляя после себя горький осадок.              Наконец нехитрый ужин — тушеные бобы и ветчина из банки — был готов. Лили и Регулус сели за стол, не глядя друг другу в глаза. Она только бессмысленно пялилась на его руки — длинные, изящные пальцы элегантно держали вилку. Это зрелище почему-то завораживало, отвлекая от тяжелых мыслей.              Регулус нарушил молчание, его голос звучал непривычно надтреснуто:       — Как думаешь, Сириус… — он запнулся, будто боялся произнести следующие слова. — Он мертв? Или просто вне зоны доступа.              Лили подняла взгляд. Глаза горели, будто в них насыпали песок.              — У Патронуса не бывает зоны доступа, — ответила тихо.              Эти слова повисли в воздухе, тяжелые и горькие. Они продолжили есть, каждый погруженный в свои мысли о неизвестном будущем и утраченном прошлом.              — Знаешь, я никогда не размышлял, кто на другой стороне, — тихо признался Регулус, рассматривая наколотый на вилку боб. — Для меня все были безликими врагами, которые против нас. Разрушают наши планы, мешают нашим мечтам. Да, я знал, что где-то в Ордене мой брат, с кем-то из вас я учился вместе. Но как только начиналась схватка, для меня существовал лишь абстрактный противник. И я даже не знаю, мой лично? Или Лорда. Любой, кто шел против его политики, не заслуживал в его глазах права на жизнь. Любой нарекался глупым и бесполезным животным.              — В этом и смысл, — горько отозвалась Лили. — Расчеловечить врага, заставить вас думать, что воюете не против таких же людей — своих братьев, однокурсников, соседей, — а против безликой биомассы. Тупых животных. Так убивать куда проще. Но… — она замялась на мгновение и подняла взгляд, — я видела, как ты колебался. Когда увидел Сириуса, когда узнал нас. Ты не хотел вступать в бой.              — Да я и в боях-то особо не бывал! — горько воскликнул Регулус. — Только тренировался под руководством Беллы и выполнял какие-то мелкие поручения: с одним встретиться, другому что-то передать или забрать, третьему сказать нужные слова на приеме. Мне кажется, Темному Лорду было важно поставить галочку напротив моей фамилии, но его не интересовал я сам.              Лили протянула руку через стол и накрыла ладонь Регулуса своей. Это был импульсивный жест, продиктованный скорее усталостью и потребностью в человеческом тепле, чем осознанным решением. Но как только их пальцы соприкоснулись, она почувствовала, как Регулус вздрогнул.              Его рука под ее ладонью напряглась. На лице Регулуса промелькнула целая гамма эмоций: замешательство, неловкость, а затем что-то похожее на… тепло?              Он опустил взгляд на их соединенные руки. Его пальцы едва заметно дрогнули, будто он желал ответить на прикосновение, но не решался.              — Лили, я… — начал он хрипло, но осекся, явно не зная, что сказать.              Неужели простое прикосновение могло так взволновать обычно невозмутимого Регулуса Блэка? Он поднял глаза, и Лили увидела в них странную смесь уязвимости и решимости. На мгновение ей показалось, что он хочет что-то сказать, что-то важное. Но тут их прервала вспышка серебристого света.              На кухне материализовался величественный олень-патронус, его ветвистые рога почти касались потолка. Вилка выскользнула из пальцев Лили и со звоном упала на тарелку. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. В груди вспыхнула надежда.              Но когда Патронус заговорил, голос был чужим — мягким и мелодичным, совсем не похожим на голос Джеймса.              — Встретимся в полночь у фонтана Артур в Лидс-сквере, — произнес Патронус. — Будьте осторожны и не приведите хвост.              Лидс-сквер — небольшая площадь в самом сердце Лондона, обычно заполненная туристами и уличными артистами. Но сейчас, в этом мрачном будущем и в такой час, она наверняка пустовала. Лили сглотнула комок в горле и прошептала, глядя прямо в светящиеся глаза оленя:       — Я там буду.              Патронус склонил голову в знак согласия и растаял в воздухе, оставив после себя лишь слабое серебристое мерцание.              Комната снова погрузилась в тишину, но теперь та звенела от напряжения и ожидания. Лили и Регулус переглянулись — слов не потребовалось.       

***

             Ночной Лондон встретил их прохладой и тишиной, которую нарушал лишь шорох их шагов по мостовой. Тусклый свет фонарей с трудом пробивался сквозь густой туман, окутавший улицы подобно призрачному покрывалу. Витрины магазинов через один зияли темными провалами, а редкие прохожие спешили по своим делам, опустив головы и не глядя по сторонам.              Лили и Регулус двигались осторожно, держась ближе к зданиям. Взгляд Лили напряженно сканировал окрестности, выискивая малейшие признаки опасности. На стенах домов то и дело мелькали объявления, наклеенные криво, будто в спешке:              «ВНИМАНИЕ! КОМЕНДАНТСКИЙ ЧАС С 22:00 ДО 06:00. НАРУШИТЕЛИ БУДУТ ЗАДЕРЖАНЫ. В СВЯЗИ С ПОВЫШЕННОЙ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ УГРОЗОЙ ПРОСЬБА СОХРАНЯТЬ БДИТЕЛЬНОСТЬ».              Регулус прищурился, вглядываясь в очередное объявление.              — Похоже, деятельность Темного Лорда сильно затронула мир магглов, — прошептал он, — но существование волшебников пока не раскрыто.              Лили фыркнула, в ее голосе сквозила горечь:       — Надолго ли?              Регулус поджал губы, но ничего не ответил, лишь ускорил шаг. Они свернули на узкую улочку, где запах сырости и гнили ударил в нос. Крысы шмыгнули за мусорный бак, испуганные их приближением. Вдалеке послышался вой сирены, и Лили инстинктивно сжала палочку в кармане.              Шумный и никогда не спящий Лондон, который они знали, исчез. Этот город казался его искаженным отражением, полным страха и подозрительности. Даже воздух был пропитан тревогой. Все выглядело таким зловещим, непривычным. Но присутствие Регулуса странным образом успокаивало Лили. Она не одна.              Лидс-сквер встретил их напряженной тишиной. Лили почувствовала, как Регулус едва заметно коснулся ее руки. Его пальцы были холодными, но прикосновение, так незамысловато показывающее «я рядом», подбодрило. Она инстинктивно придвинулась ближе к нему. Фонтан Артур, некогда оживленное место встреч, теперь стоял безмолвным стражем пустой площади. Струи воды едва шевелились, как в остановившемся времени.              Лили нервно оглядывалась по сторонам, а ее сердце билось так громко, что, казалось, могло разбудить весь спящий город. Мысли путались. Где-то здесь мог быть ее сын — взрослый мужчина, которого она никогда не знала. Лили едва могла дышать от волнения. Как он выглядит вживую? Узнает ли он ее? Что она скажет ему? Тысячи вопросов роились в голове, не находя ответов.              — Где же… — начал Регулус, но его слова оборвались на полуфразе.              Лидс-сквер внезапно ожил, но не так, как они предполагали. Брусчатка под ногами задрожала и начала проседать, превращаясь в зыбучий песок. Лили почувствовала, как ее ноги погружаются в землю, которая, казалось, жадно пыталась поглотить неосторожных путников.              — Регулус! — в панике закричала она, силясь вырваться из цепких объятий почвы. Но, с трудом сделав шаг, лишь увязла глубже.              Регулус, уже по колено в трясине, не выглядел напуганным. Выхватив палочку, он первым делом направил ее на Лили:       — Левикорпус!              Невидимая сила вздернула ее в воздух. Лили взмыла над площадью и приземлилась на край фонтана Артур. Вцепилась в холодный камень. Твердый.              Не теряя ни секунды, она протянула руку Регулусу:       — Давай! Хватайся!              Их пальцы наконец соприкоснулись, и Лили, напрягая все силы, помогла ему выбраться из засасывающей трясины. Они оба тяжело дышали, балансируя на узком бортике фонтана и глядя друг на друга. Капли пота блестели на лбу Регулуса, а приоткрытые губы казались пересохшими. Он все еще держал ее за плечо, будто боялся выпускать.              И вдруг, словно кто-то щелкнул невидимым выключателем, все прекратилось. Вязкая топь исчезла, будто ее и не было. Фонтан снова стоял посреди обычной брусчатой площади.              Но теперь они находились здесь не одни. Перед ними материализовались пятеро волшебников, их палочки были направлены прямо на Лили и Регулуса. В тусклом свете фонарей блестели их напряженные глаза.              Регулус подался вперед, загораживая собой Лили. Она положила руку ему на плечо, останавливая, и почувствовала, как напряглись мышцы под ее пальцами. Взгляд Лили был прикован только к одной фигуре. Молодой человек стоял чуть впереди остальных, его палочка светилась слабым Люмосом. В этом мертвенно-голубом свете Лили увидела знакомые черты лица, взъерошенные черные волосы и круглые очки.              — Гарри, — выдохнула она. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.              Юноша вздрогнул, услышав свое имя. Его глаза расширились, в них читалось неверие и шок. Время, казалось, застыло, пока он жадно разглядывал ее черты. Мать и сын смотрели друг на друга через пропасть лет и невозможного.              Гарри замер, явно не в силах поверить в то, что видел. Его рука с палочкой дрогнула, когда он произнес заклинание проверки:       — Ревелио!              Ничего не произошло. Лили стояла перед ним, живая и настоящая. Медленно, словно во сне, он опустил палочку.              В седой женщине рядом с Гарри, одетой в изумрудную мантию, Лили узнала Минерву МакГонагалл. Ее лицо было испещрено морщинами, но глаза за квадратными очками смотрели все так же проницательно. Она положила руку на плечо Гарри и произнесла со знакомой чопорностью, однако смешанной с непривычной растерянностью:       — Мистер Поттер, кажется, это и вправду она…              Эти слова словно сломали невидимый барьер. Гарри шагнул вперед, и Лили ринулась навстречу. Они встретились посреди площади и крепко обняли друг друга. Лили чувствовала, как дрожит тело сына, слышала его прерывистое дыхание.              — Мама… — прошептал Гарри, и это слово, такое простое и такое невозможное, эхом отозвалось в сердце Лили. Ее назвали так впервые, но это казалось самой правильной вещью на свете.              Регулус тоже подошел; он нерешительно переминался с ноги на ногу, стоя чуть в стороне. Смотрел на них со смесью неловкости и какой-то тоски во взгляде.              — Я так скучал по тебе, — голос Гарри срывался. — Всю жизнь… Я столько хотел тебе сказать…              Лили отстранилась, взяла лицо сына в ладони, вглядываясь в черты, столь похожие на Джеймса. Значит, она сама и вправду давно мертва в этом будущем.              — Ты в порядке? — спросила Лили, пытаясь уместить в этот вопрос все свои страхи и тревоги. — Я хочу узнать о тебе так много…              Их окружала тишина ночного Лондона, нарушаемая лишь плеском воды в фонтане. Этот момент казался таким хрупким, словно он мог рассыпаться от одного неосторожного движения.              И рассыпался. Тишину прорезал низкий, властный голос.              — Сегодня просто день восставших мертвецов. — Лили обернулась и увидела высокого темнокожего волшебника с золотой серьгой в ухе. Тот продолжил: — Допустим, это и правда Лили Поттер. А вот с тобой, пожирательским крысенышем, я бы поговорил совсем другими заклинаниями, — процедил сквозь зубы в адрес Регулуса.              Она не сразу узнала в маге Кингсли Шеклболта — годы изменили его, добавив морщин и шрамов на темное лицо. Вместо привычной яркой мантии с вышивкой на нем теперь была черная и неприметная одежда. Его глаза смотрели жестко, а палочка была направлена прямо на Регулуса.              Тот вскинул голову, открыто встретился взглядом с Кингсли. Он не поднял палочку, но поза выдавала готовность к атаке в любой момент. Лили почувствовала, как Гарри напрягся рядом с ней. Она инстинктивно шагнула вперед, загораживая собой Регулуса.              — Кингсли, подожди! — воскликнула гневно. — Ты не понимаешь. Регулус не…              Но Шеклболт лишь отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, не сводя тяжелого взгляда с Регулуса.              — Отойди, Лили. Ты не знаешь, кто он на самом деле.              Регулус оттеснил ее с дороги, мягко, но настойчиво. Его лицо было непроницаемым, но в глазах, когда он взглянул на нее, мелькнуло что-то похожее на благодарность.              — Все в порядке, — тихо сказал он ей. — Я могу за себя постоять.              Но не успела Лили возразить, как Гарри шагнул вперед, положил ладонь на руку Кингсли с палочкой, аккуратно, но уверенно отводя ее в сторону.              — Кингсли, — тихо произнес он, не сводя глаз с Регулуса. — Я понимаю твои чувства, но давай без поспешных выводов. Ты кое-чего не знаешь.              Он внимательно изучал лицо Регулуса. В зеленых глазах Гарри читалось странное выражение — смесь любопытства, настороженности и узнавания.              — Да, я бы тоже пообщался с Регулусом Арктурусом Блэком, — сказал он. — У нас есть общие враги.