Sanzu «Raspberry»

song: Bell Biv DeVoe — Poison

      — Найдите ее любыми способами, — рычал в лица своих сторонников, Манджиро. — Приведите ко мне наше будущее.       Странную незнакомку, чье имя всплывало вот уже неделю в стенах Бонтена, пытался найти каждый. По всей Японии были объявлены поиски, искали и в близлежащих странах.       Было не по себе, когда участники поисков открывали биографию неизвестной, смотрели на миловидную внешность, которую ничуть не портил шрам от левой брови до губы, читали основную информацию, а после переходили к истории жизни — вот тут-то кровь и стыла. Коконой не раз говорил, что по сравнению с Бешеным Псом, поступки девушки были ужасающими.       У неизвестной было имя. Ооики Касуми. Про нее слышали еще семь лет назад — каждый, кто находился в кругах преступной жизни, оглядывался в тени ночь, чтобы — не дай Бог — она не шла за ним. Ее имя шептали — а не то услышит еще, — шептались и об ее поступках. Жалели всех, за кем она пришла, не забываясь о том, что же те сотворили. А разница? Ведь о мертвых только хорошо, о мертвых нужно говорить. Перестань говорить о мертвецах и имя Касуми забудется. Люди боязливые существа, но сплетники и болтуны еще те.       Санзу будет выполнять поручения своего Короля с неистовой отвагой, с горящими глазами и самоотверженным взглядом. Лишь бы Сано потом похвалил и сказал, что тот молодец. Лишь бы.       Убила клан за три с половиной часа. Машина резко поворачивает в сторону и парочка листов выпадает из рук Харучие. Ударив спинку сидения водителя, он вернулся к тексту, который и так зачитал до дыр, поместил все самое важное и выучил на память. В возрасте двадцати трех лет — сразу же после истребления клана — исчезла. Последние пять лет прячется или мертва. Информация недостоверна.       Бонтен перерыл всю Японию вверх дном. Нигде не было психопатки, убившей весь клан. Манджиро готов был платить целые состояния за живую Касуми, готов был на колени встать лишь бы она была в составе Бонтена.       Санзу решил, что лучшим решением будет обойти все места, которые хоть как-то упоминаются в биографии Касуми. Дом клана был пуст. Лишь сгоревшее здание и разрушенные стены рассказывали, что тут кто-то жил. Первый адрес — ничего: там жила теперь пожилая пара, которая улыбчиво встретила Харучие. Второй адрес — ничего. Третий, четвертый и пятый — все ровно тоже самое. Где-то уже жили новые жильцы, где-то квартира сдавалась.       — Где же ты, неприятность, а? — шептал в который раз Санзу, пробегаясь глазами по шраму на лице девушки и серым, как туманный лес глазам.       Было что-то, что он упускал из виду. Что-то маленькое и незначительное. И этот пропуск не замечал никто.       — Поехали в Кото, — крикнул он водителю, поджигая взглядом адрес, на который еще никто не ездил.       Полуразрушенное здание холодило бы кожу любого, но не участника Бонтена. Для Харучие такие места медом намазаны. На втором этаже отсутствуют окна, рамы свисают и грозятся упасть вниз. Запах реки доносится до рецепторов, лес враждебно завывает, словно пытается отпугнуть парня.       Детский дом, в котором когда-то жила Касуми был заброшен вот уже двадцать лет. У государства нет средств, чтобы его снести, да и находится он вдали от цивилизации, так что те плюнули и забыли о нем. И так оно возможно и было, если бы не новые качели за зданием. Здесь определенно кто-то живет.       Ступая по камням и кускам здания, Санзу стал осматриваться в поисках жизни. В самом здании, которое он обошел три раза, не было ничего, как и предполагалось. Однако у детского дома был еще и небольшой двухэтажный домик для учителей и персонала. Он стоял в пяти минутах от основного здания.       Улыбка расцвела на губах парня, потому что в этом домике ясно, как день, была жизнь. Скошенная трава перед крыльцом, растущие цветы и яблони. И машина. Но это не могло дать стопроцентную гарантию, что в доме кто-то есть. Может быть какой-то человек оставил тут машину и повесился в лесу. Может там живет какая-то сумасшедшая семейка интровертов. Может, может, может.       Но три ребенка, бегающих на лужайке кричат о том, что в доме все же есть жизнь.       — Тетушка Касуми, — крикнула светленькая девочка.       Нашел. Он ее нашел.       Оставаясь в тени леса, Санзу наблюдал, как на крыльцо дома выходит девушка. Она. Ошибки не может быть — это Касуми. Шрам, черные волосы, высокий рост, серые глаза. Она мягко обвела детей глазами и присела на лавочку возле них.       Откуда у нее дети, думал Санзу. В документах не было ни слова об маленьких копиях Касуми, да и, если быть чет нам, не очень то они и похожи на нее. На вид детворе было лет тринадцать. Не в четырнадцать ведь она их родила, значит от куда-то взяла.       — Так, малышня, давайте-как в дом, — дети смотрели на нее с легким удивлением, однако спорить не стали и быстро забежали в домик. — И заприте дверь, — крикнула она напоследок.       Касуми поднялась на ноги, повертев головой. Харучие никогда не боялся никого, кроме Манджиро. Только Сано вселял страх, когда у него начинался приступ Черного Импульса, только он мог заставить вздрогнуть любого. И Санзу быстро добавляет в список еще одного человека, стоит ее глазам встретится с его. Туманный лес резко стал ночной, мокрой рощей, в который погибали все заблудшие.       — Выходи, я тебя заметила, — сказала она. Не теряя ни секунды, Санзу вышел на свет. — Бонтен значит. И что же Бонтена от меня нужно?       — Помощь в завоевании Японии, — честно ответил Санзу. За годы работы в преступном мире, он понял кому можно врать, а кому — нет. И сейчас он должен быть честнее, чем с самим собой. — Манджиро Сано просил встречи с тобой.       — Я отказываюсь, — легко ответила она. — Меня больше не интересует это. С меня хватит, найдите кого-то другого.       Что? Он искал ее месяцами, а она вот так просто дает его от ворот поворот? Он должен вернуться ни с чем к Королю? Ни в этой жизни.       — Послушай, неприятность, ты ведь даже условия не знаешь. Бонтен даст тебе все, что ты хочешь.       — И я хочу покой. Убирайся, Харучие, и передай своему боссу, что я не буду с ним сотрудничать.       Касуми не отводила глаз от парня, словно боялась потерять из вида. Только сейчас Харучие заметил, что она встала напротив двери в дом, как будто старалась защитить его от опасности. На втором этаже выглядывали три детских лица, встревоженно поглядывая на Касуми и обозлено на Санзу.       — Детишки ведь из клана, я прав? — выпалил он. И судя по реакции оказался прав. — Ты спасла тех, кого тебе приказали убить?       — Дети не виноваты, — процедила Касуми, оглядываясь на окна.       — А знают ли они, что ты сделал с их домом?       Касуми расслабилась. Это был один из ходов Санзу: надавить с помощью детей. Она спасла тех, кто в будущем убьет ее в попытках мести за семью. И даже их детская, наивная привязанность не спасет ее.       — Знают, — улыбнулась она. — Попробуй другой способ, Харучие. А теперь, пошел вон отсюда.

***

      Пошел второй месяц с тех пор, как Харучие нашел Касуми и детей из забытого всеми клана. Он не рассказал об этом никому, терпеливо хранил свою тайну. Во-первых, из страха разочаровать Манджиро. Во-вторых, из-за остальных членов Бонтена. Взять тех же Хайтани: они приедут туда, поговорят с ней, она поведется на их сладкие речи и — бам! — Хайтани стали звездами. Но Харучие нашел ее первым.       Сорок восьмой раз он едет к ней. Сорок восьмая встреча с Касуми и детворой. Асуми, Химавари и Кио. Асуми любит петь и на тридцать шестой день стала петь для Харучие, вечно спрашивая как ему песня. Химавари ни на шаг не отходит от Касуми — очень странная девчонка. А вот Кио считает себя защитником всей семьи, потому что единственный парень в доме. Да, они считают себя семьей.       По утрам Химавари и Касуми готовят завтрак. Асуми будит Кио, а после эти двое заставляют кровати и кормят домашнюю черепашку. Касуми сама обучает детей письму, чтению, математике и всей прочей школьной программе. По вечерам они едят и смотрят фильмы или мультики, а после ложатся спать.       Асуми разговорчивая до ужаса. Она-то и рассказала, что Касуми спасла их троих от клана тем днем. И вот уже пять лет заботится о них, как о родных детях. Ооики никогда не повышала голос на детей, никогда не била — только спокойно объясняла и трепала по голове. «А еще она любит малину в любом виде» — по секрету сказала Асуми.       Вот сколько всего успел узнать Харучие за сорок восемь дней. При ним, как и в прошлые пятнадцать раз, маффины с малиной и шоколадной крошкой для Касуми. Игровая приставка для детей и куча сладостей. Санзу немного завидует детворе — Такеоми его и Сенджу так не баловал.       Уезжал Санзу оттуда с счастливой улыбкой, думая о том, как вернется домой завтра. Домой? С каких пор здание с убийцей клана и тройкой детей стало домом? С момента, когда начал с ними ужинать? Или с момента, когда Касуми впервые засмеялась? Это место было намного лучше, чем пустая, холодная квартира в центре Шибуи.

***

      В кабинете Манджиро, как и всегда было холодно и темно. На этом собрании все были сосредоточены на работе и проблемах, появившихся совсем недавно. Сано отложил поиски Касуми, чтобы разобраться с небольшими набегами на склады Бонтена. Часть оружия и веществ была уничтожена в мгновение.       — Что мы будем делать? — тихо говорил Сано. От этого становилось еще страшнее. Лучше бы он орал на них, чем шептал слова.       — Мы можем усилить оборону оставшихся складов и укрепить союзы с другими организациями, — предложил Какучо.       — Или можем убить их всех. Найти их — дело дня, — серьезно сказал Риндо.       Сано замолчал, оглядывая пустое место справа от него. Санзу… Без него трудновато. Они лишились сильного бойца всего за одну ночь. Ошибка на ошибке заставляет Сано злится на все, что движется.       Никто не смел даже дышать в здании, пока в главном кабинете идет собрание. И возмущенные крики кого-то за дверью раздражали Манджиро сильнее и сильнее с каждой секундой.       — Вам туда нельзя! Ради всего святого, девушка! Послушайте же, — кричала секретарша писклявым голосом.       Дверь врезалась в стену, заставив каждого вскочить на ноги и потянуться к оружию. Тень быстро прощала от дверного проема до конца стола.       — Где он? — спокойно произнес голос. — Где Харучие, Майки?       — Кто ты? — раздраженно спросил глава.       Капюшон упал на плечи, открыв взору темные волосы и серые глаза, в которых бушуют молнии. Несмотря на спокойный тон Касуми, она выглядела злой.       Проблеск чего-то светлого промелькнул в глазах Манджиро. Надежда. Успех. Победа.       — Касуми…       — Он не появлялся шесть дней. Так куда ты дел его? — ее глаза прищурились, выражая нетерпение.       — Я не понимаю, — тихо сказал Коконой. — Откуда вы знаете Санзу?       — А разве Бонтен не искал меня? Искал. Ваш друг ходил ко мне больше двух месяцев и старался заполучить мое согласие на участие в вашем цирке. И вот он не появляется. Так где он?       Члены Бонтена переглянулись между собой. Вот где пропадал Санзу целыми днями, вот почему он выглядел таким счастливым последние недели.       — Он в больнице. Его ранили несколько дней назад на одном заданий.       — Кто? — просто спросила она. Ответом было молчание. — Ради всего святого, как вы вообще стали такой крупной организацией? В какой он больнице?       — В частной больнице Бонтена.       — Дай мне три дня. И я делаю это не для тебя, Майки, а для него, — серьезно сказала Касуми, выходя из кабинета.

***

      — Не думал, что ты приедешь меня навестить, неприятность, — улыбнулся Харучие.       — Вот бы это еще было наедине.       Касуми перевела взгляд на четыре лица. Хайтани, Хитто и Коконой удивленно смотрели на парочку. Они попросили не обращать на них внимания, но это было трудно. Стоят шепчутся.       — Я говорила с Сано, — начала Касуми. — Тех, кто нападал на ваши склады, больше нет в живых, так что ваша проблема решена. Также, я помогла ему с тем делом, для которого ты искал меня.       — Правда? И что сказал Манджиро?       — Что моя помощь больше не нужна. Это значит, что у тебя больше нет причин приезжать к нам. Выздоравливай, Харучие. И… я была рада знакомству с тобой.       Касуми вылетела из палаты, даже не дав ему вставить и слова.       — Мне больше не нужно…? — спросил он у пустой палаты. — Забавно. Я чувствую себя использованным, — грустно ухмыльнулся он.

***

      — Кио! Не лезь на это дерево, ты упадешь, — кричала на своего «брата» Асуми.       Касуми с улыбкой наблюдала за детьми, играющими в саду. Горячий малиновый чай обжигал пальцы, и хоть это была та боль, которую девушка хотела, она не приносила ей успокоения.       Прошло полмесяца с того момента, как она выбежала из палаты Харучие, как умалишенная. Идиотка, думала она про себя. Так и останешься одна в этом доме в лесу, как обезумевшая старуха. Дети уедут из дома через пару лет, поступят в университет, заживут своей жизнью. А она так и будет пылится в лесу с черепашкой и цветами.       — Хару! — заорала Асуми. — Ты приехал!       Оторвав глаза от палисадника, Касуми медленно поднялась на ноги, прожигая взглядом Харучие.       — Так, ребенок, держи, — он дал ей небольшую коробку, и счастливая девочка убежала к детям, чтобы показать новый подарок от Харучие. — Привет.       — Привет. Что ты…зачем ты приехал? Мы договорились с Майки, что это будет первое и последнее задание.       — Я не поэтому приехал.       — А почему? — тупо произнесла она.       — Потому что скучал. А ты?       Касуми быстро заморгала. Санзу подошел к ней чуть ли не в плотную, а она все продолжала закрывать и открывать глаза. Оказывается мозг может перестать думать. Даже у людей, которых боится половина преступного мира Японии.       — И я.       — Я привез малиновый торт, неприятность, — произнес он, улыбаясь. — К черту торт.       Поцелуй на вкус был, как грехопадение с ноткой сладкой ягоды. Насыщенный и возбуждающий, он проникал в каждую клеточку тела. Зубы стучали друг об друга, пока языки танцевали воссоединяющийся танец. Касуми дрожала в руках Харучие, хватаясь за него, как за соломинку. Его руки крепко держали ее талию, пробираясь вверх по спине.       Когда он стал таким нужным?       Когда она стала больше, чем просто задание?