Дикие земли VI

Вскоре наступили сумерки. Путники снова спустились в лес, прочь от света, в вечернюю тень холма. Покуда они следовали по неверной земле, полной провалов и рядов каменных обломков. Когда-то тут было поселение. Позади них тонкими и острыми плавниками выныривали из полутьмы треугольные остатки бетонных стен, опаленных огнем. Все смазывалось зарослями гигантского птичьего горца, высокого, бледного и спутанного, как шерсть гоблина. Скарлетт шла, постоянно оглядываясь на вершину холма. Раз она заметила там движение, и сердце ее замерло, но то была просто птица, кружащая в воздухе. Ветер донес ее скрипучий крик. Проклятый автобус отвлек Скарлетт от погони из Челтэнхема. Она почти позабыла о следопытах; да она никогда и не думала, что они станут так далеко ее преследовать. Но они стали. С неприятной ясностью она припомнила яркие угрозы менеджера в банке; железные позорные столбы, сверкающие цепями на границе полей. Продираясь через спорыш так быстро, как только возможно, она ощутила, как в животе набухает острое и тяжелое чувство. Погоня была близко. Она отставала меньше чем на час. А ее единственный союзник - подступающая ночь. В сердце руин они наткнулись на разрушенную ферму поздних времен, вросшую в землю и окруженную ежевикой. Здесь спорыш рос свободно много лет, местами становясь толщиной с маленького ребенка. Он пролез через глазницы зданий, просочился между их краснокирпичных костей, толкал двери, пока те не сошли с петель, и поднял их к небу. там они теперь и висели, выше людской головы. Птицы порхали среди молочно-белых цветов, а воздух загустел от пыльцы. Она решила. - Остановимся здесь. - На ночь? - он вытаращился на темноту, разливающуюся в зарослях. - Легко обороняться. Звери не подберутся. - А что насчет людей? Юноша не упоминал о них с того раза на холме и не стал спрашивать, почему они ее преследуют. Но он все это время наблюдал за ней. - Они задержатся на холме. Уже вечер. А ночью никто не ходит по лесу. Она говорила с уверенностью, которой совсем не ощущала на самом деле. Никто также не преследует грабителей так далеко в Дикие земли. Но остановиться придется. Стемнело, парень посерел от усталости, да и ей самой нужен отдых. Они побродили по руинам, пока не нашли дом, где в одной комнате еще не обвалились потолочные балки, а плиточный пол покрывал сухой мох и листья. Хорошее место для ночевки. Из звериных следов были только маленькие - узкие тоннельчики в листьях, пустые панцири насекомых, да по углам кучками лежали сухие семенные коробки, зимой даря мышам укрытие. В соседней комнате Скарлетт обнаружила гнездо фазана, где большая жирная наседка стерегла кладку бледно-голубых яиц. Наседка не больно-то испугалась, потому что никогда не видела людей, хотя и попыталась клюнуть Скарлетт. Скарлетт свернула ей шею, собрала яйца и пошла поискать хвороста. Когда она вернулась в первую комнату, то обнаружила, что Альберт Браун, сидя в свете умирающего дня со скрещенными ногами, изучает коллекцию ярких красных семян и желтых листьев. Он таращился на них с неподдельным восторгом. Скарлетт замерла и нахмурилась. - Только не говори мне, что и это для тебя красиво. Он одарил ее обезоруживающей улыбкой. - Разве нет? - он стал выкладывать свои находки в ряд. - Такие мягенькие, такая интересная текстура… Она со стуком швырнула хворост на пол. - Да. Не смею беспокоить. Я просто разведу огонь... приготовлю дичь... позабочусь о защите... займет не больше часа. Просто скажи, если я тебе помешаю. - Ладно. Он вернулся к изучению семян. Онемев, Скарлетт уставилась ему в затылок. Большая добрая ветка сухостоя была под рукой. Познакомить первое со вторым стало делом одного четкого удара. Юноша опрокинулся задницей кверху, джемпер накинулся ему на голову. Он возмущенно вскочил. - За что?! - за наглость и лень! Что свалил на меня всю работу! - Но Скарлетт, ты сама велела мне делать все, что ты скажешь! Без пререканий и разговоров! Это твои слова! И только что ты сказала мне оставить тебя в покое, пока ты занята делом. Он сокрушенно потер затылок. - Я не понимаю, в чем проблема. - Твоя самая большая проблема - полная невосприимчивость к сарказму. Скарлетт бросила ветку обратно к ее собратьям. - Позволь пояснить: я развожу огонь, ты ощипываешь дичь. Затем ты ее приготовишь, пока я расставляю серные палочки. Я понятно объясняю? - конечно. Но могла бы сразу так сказать. - Он подобрал фазана. - О, ты только глянь на ее перья!.. Ладно-ладно, не надо меня снова бить. После приготовления пошли в полном молчании. Огонь костра сгустил краски вокруг. Фазан шкворчал на вертеле над разгоревшимся пламенем. Скарлетт устроила костер в самом укромном углу, дабы избежать и лучика света, который мог бы выдать их. Но в конце концов риск все равно оставался, его было не избежать. Им просто необходимо было поесть. Пока юноша был занят фазаном, Скарлетт достала едко вонючие серные палочки и зажгла их возле двери и окна, чтобы отпугнуть болотных крыс и прочих мелких хищников. После она вышла во двор. Тот зарос, превратившись в царство кустарника и ежевики. Солнце зашло; над холмом на западе сияла красная дымка. Какое-то животное выло в лесах, а потом резко смолкло, и настала напряженная тишина. Чувства Скарлетт тоже напряглись в ожидании шагов... Ничего. Конечно, ничего. Ночь ведь. Она развернулась на каблуках и вернулась в дом. Юноша бездумно поворачивал вертел с отсутствующим лицом, на котором плясали отблески огня. Он вполне мог бы быть статуей из дерева или камня. Он не делал ничего такого, но его коллекция цветных листиков лежала позади него на полу. Он рассортировал их по размеру. И это зрелище - само его наличие - вывело Скарлетт из себя. Она глубоко и медленно вздохнула, чтобы успокоиться. За последние сутки она убила четырех человек, ограбила банк, прошла много миль по пересеченной местности, ее чуть не раздавил медведь и она получила себе в попутчики конченого идиота. Как ни посмотри, это был насыщенный день. Хуже всего, что ей не удалось помедитировать. Она знала, что вся ее злость и взвинченность растут корнями из этого. Ей нужно было снять напряжение - и снять побыстрее. Сразу после еды будет самое время. Она вернулась к своей поклаже и открыла тубус. Вытащила коврик, аккуратно расстелила его на полу подальше от огня, разгладила все складки. Юноша за ней наблюдал. - Что это? Что ты делаешь? - Расстилаю молитвенный коврик. Хочу помолиться. Он кивнул. - Молитвы? Слышал о них. Их возносят на таких старых тряпках? Скарлетт помедлила. - Я использую эту старинную священную ткань, да. И кстати, пока я на ней сижу, вот несколько правил. Ты меня не отвлекаешь, не трогаешь, не разговариваешь, не дуешь мне в уши. Оставляешь меня одну, пока я не закончу. Альберт Браун поразмыслил над задачей. - Так это вроде туалета, да? Старик Майкл в Стоунмуре выражается очень похоже. Скарлетт превентивно схватилась за брань-копилку, затем глубоко вздохнула. - Я не стану тебя бить... очевидно, ты простак, и в башке твоей опилки. И нет, Альберт, это не как туалет. Наоборот! Этот коврик в развернутом виде сам по себе священная земля. - И все ж ты сидишь на ней задницей, - заметил юноша. - Печально, да и не очень уважительно по отношению к священной земле. Скарлетт бледно улыбнулась. - Ничего странного. Когда я сижу на нем, то пребываю в благодати. - А если я на него сяду, то тоже буду в благодати? - Нет. Ты будешь в некотором расстройстве, потому что я поколочу тебя палкой. Посмеешь тянуть свои грязные культяпки к коврику, не говоря уже о заднице, пеняй на себя. Это мой коврик, и только мой. Врубился? - Да, Скарлетт, да. Юноша энергично закивал, раскачиваясь на мху и обнимая свои колени, но Скарлетт заметила, что он не может оторвать глаз от коврика и тот вызывает его глубочайшее восхищение. Даже кусок жареного фазана не сумел его отвлечь, и его огромные глаза ярко блестели в свете огня, когда Скарлетт после трапезы наконец уселась на коврик, чтобы помедитировать. Молитвенный коврик некогда грубо соткали из желтых и красных нитей. Как материальный объект он ничего не стоил, слишком невзрачный и вонючий. Однако для Скарлетт это был символ ее ежедневного ухода от мирского, а в частности, от самой себя. Он олицетворял ее способность убегать. И вот она села с выпрямленной спиной и сложенными руками; прикрыла глаза, позволяя свету огня мерцать через ее ресницы, пока ее разум очищал себя самое, проходя по воспоминаниям. Она подумала о четырех грабителях, встреченных утром. Ну, их смерть не ее вина. Они сами напали, и самозащита была верным выбором. Им стоило бы догадаться, что она за человек, прислушаться к здравому смыслу и оставить ее в покое. Да кто по ним будет скучать? Даже матери не станут. Они были бесполезными, никчемными людьми, и она сделала миру одолжение, когда прикончила их. Да, их без зазрения совести можно выкинуть из памяти. Следом она подумала о деле в челтэнхеском банке. Оно прошло как надо и без серьезных жертв - не считая охранника, конечно, но она позаботилась о том, чтобы его не убить. Добыча была достаточно велика, чтобы покрыть ее долг перед Братьями Руки, а после позволить ей жить как королева месяц-другой. Кроме того, это был очередной удачный выпад в сторону Дома Веры и Выживших Городов, который любой человек в здравом уме разве что отпразднует. Подводя итог, это деяние было предметом гордости, а не сожаления. К этому моменту Скарлетт ощутила приятно теплое удовлетворение. Да, ее преследовали милиционеры, но она сможет от них уйти завтра. Она знала, что впереди в низинах будут реки - где-то недалеко, даже у древней Темзы есть исток - и там ее след для собак оборвется. Хороший сон, ранний подъем - и скоро челтэнхемские парни останутся позади. О чем волноваться? У нее все под контролем! Медитация продолжалась. Закончилась она, как и всегда, размышлениями о Семи Королевствах. Скарлетт вообразила, что смотрит на них с большой высоты - на пустоши, леса и горы, на крошечные города и деревни меж ними. Это всегда хорошо напоминало ей, как ничтожны ее грехи пред лицом катастроф прошлого и трагедий человечества, необъятной пустоты, безразличия небес... Разум Скарлетт вернулся в настоящее. Она успокоилась и собралась. Коврик сделал свою работу. Как будто большая тяжесть свалилась с ее плеч и оставила ее обновленной и свежей. Она приоткрыла глаз. Костер тлел в углу. Юноша стоял у окна, таращась в темноту. - В чем дело? Что там? - спросила она. - Думаю, я что-то слышал. - “Что-то” что? - Длинный низкий свист. Скарлетт уже была на ногах, пакуя коврик. Спокойствие испарилось; но она оставалась собранной и решительной. - Свист как будто подзывают пса? - Возможно. - Как далеко: - Трудно сказать. Мне казалось, довольно близко, но это было минут пять назад, и с тех пор тихо. - Пять минууут? - оскалилась Скарлетт. - И ты не сказал мне? - Ну, ты была в благодати. И велела мне тебя не трогать. - Иисусе. Где мой тубус? Где сумка? - Вот, у окна. Я их уже сложил. Подумал, что нам стоит сменить дислокацию. - Этого будет мало. - Скарлетт уже была позади него, шустро складывая коврик, надевая рюкзак. Она стала сбоку от окна и вгляделась во тьму. Она ничего не увидела, но ей почудились слабые шорохи, невесомые шаги. Они могли приближаться откуда угодно, может, отовсюду сразу. Преследователи не остановились. Они продолжили путь по темноте. Скарлетт прикусила губу. Это не имело смысла - никакие следопыты так не поступают. - Мы будем здесь как в ловушке. Они этим воспользуются, - сказала она. - Так что мы прорываемся через дверь и налево в заросли вьюна. По нам будут стрелять; мы побежим. Десять к одному они промахнутся. Если нам не повезет и мы напоремся на них лицом к лицу, вступим в рукопашную, прорвемся к лесу позади. Ясно? Все просто. Она глянула на него. Просто для нее. Без сомнений, парнишка эту ночь не переживет. Альберт Браун кивнул. - Да. Или мы можем проскользнуть вот здесь. Он указал на стену, где в дрожащем свете огня Скарлетт увидела, что под потолком часть кирпичей обвалилась и появился проход в соседнее помещение. - Они нас не заметят, если пролезем там. Где-то в зарослях спорыша несколько раз прозвенела низкая сиплая трель, которая вполне сошла бы за птичью. Скарлетт отступила от окна и сказала: - Это может быть самая здравая мысль, которую ты высказал за всю свою жизнь, Альберт. Идем. Беспорядочные попытки парня взять стену штурмом с грехом пополам увенчались успехом, но Скарлетт пришлось дважды поддерживать его. чтобы он не свалился. Наконец он достиг отверстия, по-крабьи переполз в него да исчез по ту сторону. Скарлетт сначала перекинула рюкзак, прежде чем перелезть самой. За стеной открылось пространство, почти задушенное папоротником, сорняками и фосфоресцирующими цветами, которые зловеще сияли в темноте под звездами в окружении остатков стен. В их свете Скарлетт увидела, как юноша пробирается по неровному полу, шурша кроссовками. Она сердито застонала. Как же он безнадежен; одноногий калека и то управился бы изящнее. Бесшумно соскользнув вниз, она нагнала его и неделикатно вцепилась ему в ухо. - Хорош так шуметь, - прошипела она, - они тебя услышат. Юноша покачал головой. - Все нормально. Они думают, что мы все еще у костра. Стена впереди низко обвалилась; через дыру виднелся заросший двор фермы. Через открытую дверь комнаты, которую они покинули, проникал отблеск костра. Черная крыша угловато легла на звездное полотно неба. В зарослях спорыша черным саваном колыхалась темнота. И в ней двигались тени: фигуры в котелках рассредотачивались по двору. Милиция не тупицы. Они знали, кто она такая. И не станут рисковать сталкиваться с ней один на один. Они постараются задавить ее числом, пятеро или шестеро на одного... Скарлетт наклонилась к юноше. - Это может быть наш шанс, - выдохнула она. - Они будут штурмовать ту комнату все вместе. И пока они будут этим заняты, мы ускользнем в лес. - Все вместе? Думаешь? - Да. Стопудово. Вспышка алого среди спорыша. Шипение запала. Фигура протанцевала вперед, швырнула в дом цилиндр и отступила. Комната взорвалась. Сполохи бело-желтого пламени вырвались из окон и двери, между потолочных балок. Затрещала древесина, западали камни. В комнате по соседству Скарлетт и Альберта Брауна швырнуло силой взрыва на стену. Эхо прокатилось над холмами и дальше в Дикие Земли. Вспышка света выросла над стеной и исчезла в зарослях. Скарлетт вскочила и сдула с лица волосы. - Конечно, - признала она, - я могу и ошибаться.