Город XI

Первое, что сделала Скарлетт, когда ее подлатали, это нанесла визит на постоялый двор Тод, низкое и длинное здание, крытое шифером, на Чип-стрит, неподалеку от главных ворот. В его пивном баре золотой свет солнца, пронзая мрачные оконные панели, разливался под поцарапанными темными столами. Хозяин полировал стаканы за стойкой. Это был неоднозначный человек. Его лиловый кардиган и большие круглые очки выглядели совершенно безобидно; а вот жесткие белые волосы, украшенный шрамами подбородок и мускулистые плечи - наоборот. Скарлетт не стала тратить время на пустую болтовню. Она вытащила из кармана квадратную металлическую бляшку с оттиском в виде четырехпалой ладони - мизинец был отсечен у основания. Бляшку она с тихим стуком положила на стойку. - Давно меня здесь не было. С кем мне можно поговорить? Мужчина рассмотрел бляшку, а после молча извлек бутылку пива, открыл, поставил перед Скарлетт и указал на ближайший стол, а после ушел. Скарлетт заняла стул спиной к стене, чтобы хорошо просматривалось помещение. Поправила свой плащ так, чтобы было видно револьвер. В револьвере не осталось пуль, но Братья об этом не знали, зато знали ее репутацию. Ожидая, она изучила свою перебинтованную руку. В белоснежно белой повязке та выглядела куда лучше. Пальцы свободно двигались; ладонь болела, но то была чистая боль, когда рана заживает. Врачи успели вовремя. Когда они только приступили к делу, с рукой было плохо: она пульсировала, почернела и опухла, как бычья лягушка. Хоть дюйм в сторону, сказали врачи, и она могла бы навсегда потерять подвижность пальцев. Они обработали рану, зашили ее, забрали деньги и отпустили Скарлетт восвояси. Жуя жвачку и наблюдая, как они работают иголкой, Скарлетт успела кое-что обмозговать. Теперь ее голова прояснилась. Насколько она понимала, у нее образовалось две основных проблемы, и обе придется решить до того, как она покинет Лечлейд. Первая заключалась в деньгах; вторая была Альбертом Брауном. Альберт... он до сих пор ухитрялся скрывать, кто он такой. А кем-то он точно был, без сомнений. Она вспомнила о взрыве в руинах фермы, и как осторожно преследователи приближались к дымящимся обломкам. Так не поступают с обычными мальчиками, и за ними не гоняются через все Дикие Земли. Очевидно, он был для кого-то очень важен, и это делало его ценным - вероятность, стоящая внимания. В любом случае, Альберт был ей кругом должен, в основном по части правды. Она ее выяснит, когда вернется к нему. Однако перед тем оставался вопрос челтнемских денег. поэтому она была сейчас в "Тоде" и ждала. Она глянула через пустой бар, глотнула пива, поставила бутылку. И тогда из-за ширмы в задней части комнаты появился человек. Скарлетт не стала ломать голову над тем, каким окажется представитель Братьев. Эти люди были очень разными; этот оказался стройным, узкоплечим молодым человеком в темно-синем костюме в полосочку. Шатен, и его волосы лежали в аккуратной стрижке, которая оставляла их длинными возле шеи. У него было настолько незапоминающееся лицо, что сама его нормальность могла насторожить наблюдателя. Двигался он плавно и бесшумно, подходя к столу, он кивнул Скарлетт, взял стул и c достоинством опустился на него , поправляя браслеты на каждом запястье. От него пахло фиалками и корицей. - Я слышал, у вас монета призыва, - сказал он. - Могу я ее увидеть? Скарлетт показала ему бляшку. - Вот. Полагаю, доказательства ваших полномочий у вас тоже есть? Человек улыбнулся. - Вроде того. Он поднял левую руку, демонстрируя отсутствие мизинца. - Меня зовут Ивс. Чем я могу вам помочь? - Хорошо. - Скарлетт отложила бляшку. - Мне нужно связаться с Братьями в Стоу по очень срочному вопросу. сегодня. У вас есть такие средства? - У нас есть голуби, - ответил мужчина. - Могу организовать, что требуется, мисс Окли. Вы ведь Джейн Окли, верно? - добавил он. - Я имею честь обращаться именно к ней? Или Дженни Блэквуд? Его улыбка застыла, и он окинул ее взглядом бледно-серых глаз. - У вас довольно много имен. - Ага, - беззаботно откликнулась Скарлетт. - Сегодня я Алиса Кардью. - Ах вот как? Легко запутаться. Так много имен, так много дел... взломанные сейфы, украденные деньги, ограбленные банки... Среди местного люда вы как знаменитость, мисс Кардью. Молодая наемница, которая делает все то же, что и мы, но быстрее, лучше, и с особой помпой. Его глаза сузились, а улыбка угасла. - Однако пошел слух, что вы были плохой девочкой. Переступили черту. Убили людей, которых не должны были. И теперь пытаетесь выплатить кровавый долг. Так я слышал. Это правда? Скарлетт встретила его взгляд и отхлебнула пива. - Мне нужна птица, - сказала она, - вот и все. - Нет, вам нужно отвечать на мои вопросы, - мягко сказал Ивс. - Вот еще один. Вы вчера ограбили Челтнемский банк. Об этом мы тоже узнали через голубиную почту. Все как надо. Вы направлялись в Стоу, чтобы передать деньги нашим друзьям, как и обещали. Легко и просто. И вместо того вы оказываетесь в Лечлейде. Почему? - У меня были трудности. Меня отвлекли. - Какого рода трудности? Она показала ему свою перевязанную руку. - Обстоятельства неудачно сложились. - Ясно. Но деньги, конечно, у вас с собой? - Нет. Молодой человек застыл. - Нет? Как это понимать? - Понимать так, что у меня их нет. Я потеряла их, когда прыгнула в реку. Ивс пробежался ладонью по своим волосам, туда-сюда, и обратно к затылку. Присвистнул. - Меня не волнует, под каким именем вы выступаете сегодня, но новости звучат не очень хорошо. Для Скарлетт они тоже звучали не очень хорошо, но она не собиралась позволять ему это понять это. Она пожала плечами, сохраняя на лице невозмутимость. - Я ведь здесь. Пришла, чтобы решить это с ними. Вот почему мне нужно отправить сообщение. Я найду способ достать деньги. Не проблема. Молчание Ивса было достаточно красноречивым. Он какое-то время просто смотрел на нее. - Суть в том, - наконец заговорил он, - что Сомс и Тич нетерпеливые люди... У них есть стандарты. Последнего наемника, который их подвел, они скормили своим совам. - Поэтому я с ними и не ссорюсь. - А предыдущего они заживо похоронили под рыночным перекрестком в Стоу. - Именно. Так что... - Если память мне не изменяет, другого до того нашли по кусочкам в... - Слушайте, у вас есть гребаная птица, так? - самообладание Скарлетт дало небольшую трещину. Сердито опуская монету в брань-копилку, она смотрела, как Ивс поднимается и, широко улыбаясь, жестом приглашает ее за собой. Они пересекли гостевой двор и свернули в темную улочку за ним. Там у стены стояло около дюжины сетчатых клеток. Оперенные силуэты прыгали и хлопали крыльями в тени своей тюрьмы, и воздух наполняло непрерывное воркование. Юная девушка в сером одеянии чистила пустую клетку. При виде Ивса она бросила щетку и застыла в ожидании указаний. - Эта леди желает отправить сообщение, - сказал Ивс. - Займитесь этим, ладно? Он повернулся к Скарлетт. - Теперь я вас оставлю, мисс Кардью. Посмотрим, какой придет ответ. На вашем месте я бы немедленно занялся исправлением положения. Пока что не покидайте город. Молодой человек ушел, оставляя шлейф корицы и фиалок. Скарлетт подошла к письменному столу возле клеток, взяла ручку и лист почтовой бумаги, и написала объяснительную определенным людям в Стоу. Завернула конверт, запечатала, скрутила в трубочку и поместила в небольшой пластиковый цилиндр, где аккуратно подписала адрес. Тем временем работница надела кожаную перчатку и вынесла из клетки здоровенного злого голубя. Это был корнуэльский крикун с грязным белым оперением, ярко-красными глазками и металлическими клыками, приспособленными на желтый клюв. На голове его был железный шлемик, а на лапах - острые когти для защиты в полете. Цепочка на его лапе крепилась к перчатке. Птица зашипела и расправила когти. Работница угостила ее живыми кормовыми червями их пластиковой коробки, и голубь успокоился. Скарлетт передала ей цилиндр; девушка прикрепила его к птичьей лапе. - Это Раки, - сказала она. - Он беспощаден и сварлив, и вышел победителем в дюжине воздушных схваток. Он всегда прорывается. Желаете снабдить его святым оберегом, чтобы он добрался наверняка? - Нет. - Оберег благословили наши Менторы, а изготовили его в Доме Веры. Он идет за совсем небольшую дополнительную плату. - Нет. Девушка кивнула. - Его обычно мужчины берут. Дурачье бестолковое. Как будто для Раки есть разница. Ну ладно, милый, лети. Она подняла руку в перчатке, отстегнула цепочку, и птица взлетела, хлопая крыльями. Скарлетт ощутила силу этих хлопков, пока голубь воспарял над ее головой. Плавно поднимаясь меж домов, он повернул налево и исчез за крышами. - Как далеко отсюда до Стоу? - спросила Скарлетт. - Час лету. Он вернется к ночи. Скарлетт кивнула. - Отлично. Значит, придет ответ. Я вернусь за ним завтра. Она помедлила. - Как тебя зовут? Вопрос удивил девушку. - Грета. - Это тебе, Грета. Скарлетт открыла крышку брань-копилки, вытряхнула горсть монет себе в ладонь и отдала их девушке. - Спасибо за работу. Скарлетт поправила рюкзак на спине и, выходя обратно на улицы Лечлейда, оставила потрясенную работницу таращиться ей вслед. Улицы запрудила вечерняя толпа, следуя туда и сюда по улице в своих костюмах и шляпах-котелках, блузках и хорошеньких шляпках. На мраморных ступенях Дома Веры приветливые Менторы наблюдали за людьми. Постеры на стенах изображали улыбающиеся парочки и идеальных детей без единого изъяна. Постеры одновременно служили одновременно призывом будущим родителям и напоминанием, что необходимо поддерживать стандарты. Ни один плакат не показывал, какая судьба ждет детей, которые до них не дотягивают. Скарлетт презирала это. Она равнодушно прошла мимо, но ее живот скрутило от застарелой тупой боли. Прежде чем вернуться к Альберту, она зашла к оружейнику, где на свои последние деньги купила пули для револьвера. В хозяйственном магазине она приобрела новый острый нож. Несколькими ярдами дальше она прошла мимо Лечлейдоского банка. Тот был заметной городской доминантой, и Скарлетт как туристка остановилась, чтобы рассмотреть его. Возведен он был добротно, усилен толстыми железными дверьми и вооруженным человеком в кожаной одежде днем, а ночью окна первого этажа забирались железными решетками. Скарлетт прогулялась по боковой улице, рассматривая окна выше, и отметила декоративную кирпичную кладку в удобных местах. Возвратясь ко входу в банк, она вошла в вестибюль, проглядела брошюры и осмотрелась. Кассиры работали за толстым стеклом, а вход во внутренние помещения банка закрывали прочные двери. За стеклом можно было увидеть лестницу, по которой спускались и поднимались сотрудники с металлическими ящичками в руках - возможно, чтобы отнести их в сейф в подвале. Это было учреждение совсем иной категории, нежели контора Эпплби в Челтнеме, раздражающе надежное. Скарлетт сунула брошюры обратно в стойку, кивнула усатому дядьке на входе и, погруженная в свои мысли, отправилась дальше. Когда она достигла конца улицы, грузовики и рикши уже рассосались. Кольцо улицы опустело, речные ворота закрылись. Наступали сумерки. Клетка наказаний тихо висела между столбов, и ее одинокий обитатель оставался так же неподвижен, как прежде. Просто еще один бедолага, который пал жертвой жестокого суда Дома Веры. Скарлетт подошла к скамейке возле лавки мясника и... Обнаружила ее пустой. Альберта не было. И почему она вообще ждала, что он здесь останется? Он такой дурак! Наверное, он потерялся, или свалился в реку, или нашел какой-нибудь магазинчик с фонариками и залип на них. Или он просто бросил ее и ушел... Скарлетт ощутила смутный укол внутри. Не разочарование, конечно! Просто раздражение. Ну, кому какое дело? Будет намного проще, если Альберт исчезнет из ее жизни. В самом деле, отличная возможность. Лучше всего было оставить его и уйти. Да, так она и сделает. Она примет ванну, поест и хорошенько выспится. И не задержится надолго. Впрочем, прежде чем уйти, она оглянулась вокруг... И увидела Альберта Брауна на другой скамейке дальше по улице. Он съежился там, руки в карманах, и волосы беспорядочно падали ему на лицо. Оно странным образом оставалось в тени, и на миг показалось Скарлетт куда более изможденным и жестким, чем она помнила - словно то был кто-то другой. После он поднял голову, на него упал свет, и он снова стал прежним веселым собой. - Привет, Скарлетт! Как твоя рука? - Болит, но ее заштопали. Почему ты там? Мы договорились не здесь. - Знаю. Просто не хотелось сидеть возле мясной лавки. Не нравится мне там. - Голос его был усталым, а движения медленными. - Ты долго, - продолжил он. - Я уже почти вне себя. - Я вернулась к темноте, как и обещала. Ты чем занимался? - А, просто побродил вокруг. Я купил пирог и конфеты, и погулял по прекрасному парку. Он хлопнул в ладони. - Но как приятно снова тебя видеть, Скарлетт! Теперь нам нужно идти в "Сердце Англии". Я слышал, это лучшая гостиница в Лечлейде, хотя нам придется быть начеку из-за грабителей, которые могут спуститься с потолка. Скарлетт уставилась на него. Не впервые рядом с ним она почувствовала, как события выходят у нее из-под контроля. - Придержи коней. Нет. Что еще за шляпа с гостиницей? Мне нужны ответы, а не советы по гостевым дворам. - Да, но тебе наверняка хочется сначала вымыться, и что-нибудь перекусить, поспать, сменить одежду. - Он улыбнулся ей. - И в конце концов, где мы будем говорить? Прямо на дороге? Скарлетт неуверенно поскребла затылок. В самом деле, посреди ночной улицы не стоит вести таких разговоров. К тому же, она уловила шум где-то на другом конце города. Крики и вопли дальше по улице; топот бегущих ног и пронзительные свистки милиции... Что-то случилось, и ей не хотелось с этим иметь дела. Она поколебалась, зная, что Альберт таращится на нее в своей излюбленной манере. Глупо, по-щенячьи, но до странного пытливо и остро. Она сердито застонала. Ну, в одном он был прав. Ей нужно было найти, где переночевать. Оставался вопрос оплаты, но она что-нибудь придумает. - Ладно, - неохотно сказала она, - где это "Сердце Англии"? Теперь Альберт просиял. - Спасибо, Скарлетт. Я так и думал, что ты спросишь. "Сердце Англии" оказалось покрашенной в белый цвет развалюхой с соломенной крышей, расположенной на тихой стороне улицы неподалеку от Лечлейдского парка. Выглядела она куда цивильнее "Тода". С одной стороны от нее был аккуратный газончик, засаженный яблонями и геранями. Когда стемнело и включили генераторы, на вывеске гостиницы зажглись электрические лампочки. На вывеске была изображена одна-единственная игральная карта с кроваво-красным сердцем. Его можно было увидеть из окна номера. Комната Скарлетт досталась простая, но она отвечала ее запросам. Тут стояла кровать и шкаф, а отштукатуренные стены под потолком покрывали панели, древние позеленевшие куски дерева. По стенам висели старые фотокопии в рамках под золото: семь чудес Уэссекса - Дорога Скелетов, Погребенный Город и прочие. Скарлетт дали и ключ от общей ванной комнаты. При необходимости из комнаты можно было бежать через скат крыши прямо под ее окном. Об этом еще следовало позаботиться. Хозяин взял небольшой депозит за две комнаты и не попросил подтверждения того, что постояльцы могут заплатить остальное. Удачно, потому что деньги у Скарлетт кончились. После хозяин показал им их комнаты на втором этаже. Альберт, бледный от усталости, такой же, как когда она нашла его в автобусе, едва взобрался по лестнице. Он согласился встретиться в баре двумя часами позже и побрел к себе, оставив Скарлетт одну. Она приняла душ, сменила одежду, которую могла, а остальное сдала в прачечную гостиницы. Едва двигаясь от усталости, она опустилась на молитвенный коврик, чтобы подвести итоги дня. Это было непросто. Двое или трое убитых, деньги потеряны, с Братьями дела затянулись. Не самая ее лучшая работа. И все из-за Альберта. Он мешал ее медитации, потому что всякий раз, как она старалась сосредоточиться на решении, она ловила себя на мыслях об опасности и загадке, которые окружали его. Мыслях о его спокойном, чистом лице. С неудовольствием она сдалась. Она слышала, как эхом раскатывается смех из общих комнат вместе с запахом табака, пива и еды. Они отвлекали, особенно еда. Скарлетт встала и вернулась к насущным задачам. Она вывалила содержимое рюкзака на кровать, подсчитала потери, повесила мокрое сушиться. Вещи, которые она взяла из автобуса - банки, факел и книги - были в непромокаемой упаковке и не пострадали. Хорошо. Завтра она сможет продать их. После настала очередь запертого металлического ящичка, который все еще был прицеплен к рюкзаку. Возможно, там будут деньги, или что-то годное на продажу. Выудив отмычку из сумки, Скарлетт взломала замок и вскрыла ящичек. Она изучила бумаги, ручки, документы... и их содержание касалось кое-кого. Она села на кровать, с удивлением разглядывая находки. Аккуратно сложенные цепи, пара наручников, мотки ограничительной проволоки. Пластиковая коробочка со снотворным. Два пакета пуль. Потрепанная копия "Полного расписания автобусов Томпкина", покрывающая Уэссекс, Мерсию и Англию. Самым интересным оказался тонкий железный обруч. Он был согнут посередине и у него был ряд замочков и защелок с каждого конца, так что его можно было распрямить по размеру человеческой головы. Скарлетт в изумлении уставилась на него. Он напомнил ей оковы на ноги - вообще его наличие, вместе с цепями и наручниками, ясно говорило о предназначении всего этого добра. Но он был очень легким. Она не знала, для чего конкретно он был нужен. Последним был лист бумаги. Она развернула его и... застыла. На листе была черно-белая фотография. Лохматый темноволосый юноша. Близко снятое, как на документы, по плечи. Как на розыскных постерах, которые милиция развешивает на станциях Уэссекса и Мерсии. Но на нем был не какой-то волосатый бродяга, не воришка с цыплячьей шеей и не грабитель с большой дороги. Мальчик. Тот самый. Те же встопорщенные волосы, то же лицо, которое так и просит кирпича; те же огромные, мечтательные глаза, которые смотрят куда-то далеко. У фотографии была и подпись.

Разыскивается

живым или мертвым

Альберт Браун

Указом Высшего Совета предлагается награда любому оперативнику Дома Веры за поимку или казнь Альберта Брауна, виновного в тяжких преступлениях.

Награда будет выплачена при предоставлении доказательств и на следующих условиях:

за живого: 20.000 фунтов

за мертвого: 10.000 фунтов

Скарлетт, сидя на кровати в полном одиночестве, медленно опустила руку с зажатым в ней листом. Она перечитала подпись, медленно и вдумчиво, несколько раз. Поглядела на снотворное и металлический обруч. Вспомнила, где она нашла ящичек, искореженные, умытые кровью потроха автобуса. Рука ее опустилась ниже, и свет упал на бумагу. Лицо на фото то оказывалось на нем, то в тени. Оно ничем не отличалось от лица, которое маячило рядом с ней последние пару дней. Кроме того, что Альберт на фото совсем не улыбался. Темные глаза смотрели прямо в объектив, и в них не было и тени веселья.