Глава 2: Справиться с расстоянием

***

      Колин вернулся в бальный зал после стычки с Пенелопой в библиотеке леди Данбери. Он попытался напустить на себя мужественный вид и насладиться остатком вечера, но не смог. В его голове все еще бушевали мысли о том, что сказала Пенелопа. Вместо того чтобы притвориться, что он наслаждается остатком бала, он ушел, найдя свою мать и сказав ей, что плохо себя чувствует. Несмотря на беспокойство матери, она отпустила его без вопросов.       Вернувшись домой, он пошел в свою комнату, запер дверь и издал разочарованный крик. Он думал, что наконец-то разговор с Пенелопой поможет ему почувствовать себя лучше, но все, что он сделал, — это ухудшил его самочувствие. То, что она сказала, очень обеспокоило его. Как она могла подумать, что он считает ее внешность отвратительной. Это было абсурдно, не говоря уже о том, что с ее стороны это было весьма драматично. Делать такие выводы только потому, что он сказал, что никогда не будет ухаживать за ней, было просто смешно. Эти два утверждения не имели абсолютно никакой взаимосвязи. Это все равно что сложить 2 плюс 2 и получить 5. Нет, все было гораздо драматичнее: это все равно что сложить 2 плюс 2 и получить 83,6.       Несмотря на абсурдность ситуации, Колин не мог отрицать, что в словах Пенелопы есть доля правды. Не в том, что он находил ее внешность отталкивающей, — это опять же было абсурдно. А в том, что он был смущен. Когда эти джентльмены обвинили его в ухаживании за Пенелопой, его охватила паника. Он знал, что внешность Пенелопы не соответствует общепринятым стандартам красоты, и не хотел, чтобы окружающие ошибочно решили, что между ними существует романтическая связь. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было так глупо. Особенно потому, что он чувствовал себя совсем не так. То, что общество не признавало красоту Пенелопы, не означало, что он ее не видел.       Колин всегда находил Пенелопу красивой. Она обладала качеством, которого так жаждали другие дамы светского общества, — уникальностью. Именно те качества, которые другие мужчины могли бы счесть непривлекательными, пленили его в ней. Пенелопа выделялась на фоне остальных дебютанток светского общества. Все они были одинаковыми — высокие, стройные, со светлыми волосами и загорелой кожей. Скучные. Какой мужчина захочет иметь женщину, которая была бы такой же, как все? Разве нельзя предпочесть что-то исключительное, что-то другое? Это было сродни выбору между розой и огненной лилией. Розы, конечно, были прекрасны, но их мог купить каждый: можно было найти розу посреди улицы. А вот огненная лилия, один из самых редких цветов в мире, имела большую ценность. И это была Пенелопа.       Именно уникальность Пенелопы делала ее прекрасной. Ее невысокая фигура была идеальным тому примером. Колину было все равно, что говорят о том, что невысокие женщины автоматически становятся не привлекательными. Они были такими милыми и симпатичными, их легко было взять на руки и обнять. Не говоря уже о том, что резкая разница в росте заставляла его чувствовать себя более мужественно. А еще у нее были потрясающие рыжие волосы — густые, живые локоны Пенелопы напоминали световой маяк. Они выделялись, как пламя в переполненной, тускло освещенной комнате, и были способны привлечь внимание любого мужчины.       Не будем даже говорить об изгибах Пенелопы. Она обладала большой грудью, широкими бедрами и тонкой талией — идеальная женская фигура. Женщина с изгибами излучала чувственность и привлекательность. Кроме того, изгибы давали мужчине нечто существенное, за что он мог ухватиться в минуты страсти. Колин, конечно, имел в виду все это в платоническом смысле.       Кроме того, у Пенелопы был светлый цвет лица. Хотя большинство мужчин предпочитали женщин с загорелой кожей, Колин обожал ее светлый цвет лица. Он придавал ей нежное, невинное сияние, которое делало ее поистине замечательной. Контраст между ее светлой кожей и темными волосами был просто очаровательным. И опять же Колин говорил об этом исключительно по-дружески.       Но, несмотря на мнение Колина, Пенелопа, похоже, ему не поверила. Он не мог понять, как оказался в такой ситуации. Да, он оговорился, сказав, что никогда не будет ухаживать за ней, но это было одно негативное высказывание среди множества позитивных. Почему она приняла это за чистую монету? Он также сказал, какой красивой и пленительной она ему кажется, но почему-то это не имело никакого значения. Оба утверждения исходили из его собственных уст. Все это вызывало недоумение.       Был еще один аспект в ее словах, который его беспокоил. Пенелопа упомянула, что больше не хочет соответствовать строгим ожиданиям высшего общества и желает исследовать другие сферы удовольствий. Что она имела в виду? В какие еще сферы удовольствий она хотела бы погрузиться? И какое отношение к этому имеет общество? Он не был уверен, что она имела в виду, но во рту у него появился неприятный привкус. Он знал, что, каких бы удовольствий она ни искала, ему это не понравится. Мучительные мысли о Пенелопе не давали Колину покоя почти всю ночь, и в конце концов он уснул. Проснувшись на следующее утро, он почувствовал себя немного лучше, хотя и ненамного. Колин принял решение — он послушает Пенелопу. Как бы больно ему ни было, он будет уважать ее желания и предоставит ей пространство, которого она так отчаянно желала. Именно тогда он по-настоящему осознал, как много времени проводил с Пенелопой в прошлом. Она часто заходила к нему в гости, вместе с его семьей пила утренний чай и часами проводила время в доме, замышляя заговоры и интриги с Элоизой. И Колин всегда был рядом с ней, шутил, смеялся, разговаривал — все делали вместе. Но что теперь? Как он должен был заполнить свое время?       Колин глубоко задумался. Чем занимались обычные мужчины? Он решил заняться верховой ездой. Да, это было то, чем занимаются обычные мужчины. Он направился в конюшню, чтобы поприветствовать свою лошадь, Долли, которая, казалось, была искренне рада его видеть, несмотря на долгую разлуку. Он вывел ее на луг и несколько часов бесцельно скакал. В какой-то степени это было приятно. Это позволило ему на время отвлечься от проблем и занять свои мысли на несколько часов, так что, по крайней мере, оно того стоило. Через некоторое время он вернулся домой и провел остаток дня в своей комнате с чувством выполненного долга. С точки зрения отвлечения от мыслей о Пенелопе он оценил бы это занятие на пять баллов из десяти. Полностью отвлечься не получилось, но хоть что-то.

***

      На следующий день Колин решил попробовать что-нибудь другое, чтобы отвлечься от своих проблем. Он решил воссоединиться со своим старым приятелем по Итону, Элайджей Китоном. Колин подумал, что разговор о чужой жизни поможет ему на время забыть о хаосе собственной. Они договорились встретиться в кофейне в середине дня. Самое интересное, что, несмотря на то что их дома находятся всего в нескольких часах езды друг от друга, они уже много лет не виделись.       Было приятно пообщаться с Элайджей. Колин узнал, что его друг недавно связал себя узами брака с женщиной по имени Хейли. Элайджа с энтузиазмом рассказывал о радостях супружеской жизни, утверждая, что это лучшее, что когда-либо с ним случалось. Было странно слышать это от человека, который во времена учебы в Итоне был воплощением повесы. На протяжении многих лет он открыто заявлял о своей незаинтересованности в браке или оседлости. И вот он, спустя несколько лет, заявляет, что супружеская жизнь — самая лучшая жизнь, и нет ничего лучше, чем идти по жизни с любимым человеком. Элайджа рассказал, что до свадьбы они с Хейли много лет были друзьями, и он едва не потерял ее, чтобы понять, что она — любовь всей его жизни. Он назвал женитьбу на ней лучшим решением, которое он когда-либо принимал. Колину весь этот разговор показался очень интересным, хотя он не мог с ним ничего общего иметь. Она не казалась ему особенно актуальной для его собственной жизни. Тем не менее он ушел со встречи с другом в приподнятом настроении. Это был еще один успешный день. С точки зрения отвлечения его от Пенелопы он оценил бы этот день на семь баллов из десяти.

***

      На следующее утро Колин решил попробовать другой способ отвлечься от своих проблем. Он решил провести время в джентльменском клубе, который часто посещал, чтобы расслабиться и отдохнуть. Обычно он играл в азартные игры или беседовал с друзьями. В этот раз он искал другого утешения — удовольствия, которое можно найти на дне бутылки. Он выпивал одну за другой порции бренди, надеясь заглушить свои печали. К счастью, похоже, это сработало. Выходя из клуба той ночью, он почувствовал такое облегчение, какого не испытывал уже несколько месяцев. Прокравшись домой, он крепко спал, а алкоголь в его желудке послужил эффективным снотворным.

***

      На следующий день Колин проснулся, чувствуя себя необыкновенно свежим. Алкоголь погрузил его в глубокий сон, предложив ему лучший отдых за последние месяцы. Это был приятный сюрприз, и Колин не мог сдержать своей радости. Он наткнулся на выигрышную стратегию. С точки зрения отвлечения от мыслей о Пенелопе он оценил бы свой визит в клуб на 9,5 балла из десяти — почти идеальная оценка в его глазах. Воодушевленный успехом, он решил повторить этот процесс в тот же день. Снова вернувшись в клуб джентльменов, он пил бренди в огромных количествах, пока не достиг своего предела. Затем, под покровом темноты, он вернулся домой и погрузился в глубокий сон в своей постели.       Он продолжал этот цикл в течение всей недели, находя утешение в рутине. Она должна была отвлечь его, хотя и не была идеальной. Чтобы отправиться в клуб, он должен был дождаться заката; утром идти в клуб было бы слишком накладно, в конце концов. Поэтому по утрам он погружался в жалость к себе, глядя в окно на поместье Фезерингтонов и ведя поверхностные разговоры с семьей. А вот вечера — это было его время. В эти часы ему удавалось полностью заглушить свои внутренние мысли и уйти в блаженную пустоту. Это была желанная передышка.       Однажды утром Колин проснулся, чувствуя себя необычайно бодрым. Не раздумывая, он отправился в гостиную, чтобы присоединиться к семье за чаем. Судя по всему, это был особый случай, поскольку на чае присутствовали его сестра Дафна и ее муж Саймон. Для них было крайне необычно приезжать без приглашения, учитывая, что они жили в нескольких часах езды от дома в замке Клайведон. Бенедикт и его жена Софи тоже присутствовали, что было еще более необычно, учитывая, что они жили еще дальше, в коттедже, расположенном в Уилтшире, — целый день пути от дома номер пять. Энтони и его жена Кейт тоже присутствовали. Однако их присутствие было более обыденным, поскольку они жили практически через дорогу. Тем не менее, казалось, что это собрание предвещает какой-то праздник или событие, которое собрало их всех вместе.       Колин решил отбросить все опасения и устроился в своем обычном кресле в углу комнаты. Схватив ближайшую газету, он погрузился в чтение. Его заинтересовала статья на обложке — в ней подробно описывалась серия уличных ограблений в Йоркшире, что не могло не насторожить. Погрузившись в чтение, он внезапно прервал чтение, услышав, как его мать прочистила горло. Подняв глаза, он заметил, что мать обеспокоенно смотрит на него.       — Колин, с тобой все в порядке? — спросила она, в ее голосе звучала робость.       В недоумении Колин наклонил голову и бросил на нее недоуменный взгляд. Все, что он делал, — это читал газету, так почему же его мать так обеспокоена? И тут он понял, что в комнате воцарилась полная тишина. Обычно чаепитие в семье проходило оживленно, под звуки родных братьев и сестер. Гиацинт часто играла на фортепиано, а другие братья и сестры вели свои обычные споры. Но в этот раз в комнате царила жуткая тишина. Колин огляделся по сторонам, и, к своему удивлению, он обнаружил, что все смотрят на него. Он быстро опустил взгляд на свою рубашку, гадая, нет ли там чего-нибудь. И тут его осенило: а не он ли был причиной этого сборища? Неужели все его родные и их супруги собрались в гостиной ради него? Это было вмешательство?       — Подождите, что это? — спросил он.       Его мать глубоко вздохнула и заговорила, ее голос был полон беспокойства:       — Колин, мы все беспокоимся о тебе. Твое поведение после возвращения из путешествия было весьма тревожным.       — Мое поведение? — повторил Колин, ошеломленный. Последние несколько недель он погрязал в жалости к себе, но считал, что хорошо это скрывает. Он не думал, что его семья заметила это. Он храбрился, когда они были рядом, смеялся и вступал в разговоры. Их беспокойство ушло от него в полное недоумение.       — Да, Колин, твое поведение, — подтвердила его мать. — Ты хандришь уже несколько недель. Ты почти не проводишь время ни с кем из нас. А когда проводишь, то сидишь в углу, едва произнося слова. Ты теряешься в мыслях, часами глядя в окно. Более того, последние пять дней подряд ты возвращался домой поздно вечером в состоянии алкогольного опьянения.       Глаза Колина расширились от ужаса. Он и не подозревал, что его мать все это заметила. Он думал, что скрывал свои проблемы. Правда, он замкнулся в себе чуть больше, чем обычно, но он не считал, что этого достаточно, чтобы бить тревогу. И откуда мать узнала о его поздних ночных пьяных возвращениях? Он прокрался в дом на цыпочках, когда все уже спали, так как же она догадалась об этом? Мать мягко спросила его:       — Что-то случилось, пока ты был в Италии?       — Что? Нет. Ничего не случилось. Со мной все в порядке, — заверил Колин, хотя его семья не выглядела убежденной. Они продолжали смотреть на него, отчего ему хотелось вылезти из собственной кожи. Он чувствовал себя неловко, когда все смотрели на него с таким сочувствием.       — Колин, мы просто хотим помочь тебе. Что бы ты ни переживал, ты можешь рассказать нам, — предложила его младшая сестра Франческа.       О, убейте его, это было ужасно. Ему хотелось, чтобы он просто исчез. Меньше всего он хотел, чтобы его младшая сестра помогала ему. Она была его младшей сестрой, черт побери. Если уж на то пошло, то именно он должен помогать ей и давать наставления. Такая смена ролей была неловкой, и Колин презирал ее.       — Правда, все в порядке. Со мной все в порядке, — снова заверил он, но никто не поверил.       Тогда заговорила Элоиза. Она наблюдала за Колином из угла комнаты, ближайшей к входу, и взгляд ее был пронзительным. Если бы это был кто-то другой, он мог бы показаться пугающим, но ведь это была Элоиза, в конце концов.       — Я не знаю, что с тобой происходит, Колин, но готова поспорить на деньги, что это как-то связано с Пенелопой, — предположила она.       Колин замер. Откуда она узнала? Неужели Пенелопа проболталась Элоизе о том, что между ними произошло? А если Пенелопа поделилась подробностями, то почему Элоиза выбрала именно этот момент, чтобы рассказать об этом? Почему она не обратилась к нему наедине, вместо того чтобы позорить его перед всей семьей, включая его родственников? Какой же предательницей она оказалась. Он держал рот на замке, опасаясь, что семья поймет его ложь, если он заявит, что между ним и Пенелопой все в порядке. Он мог бы сказать им правду, но не хотел. Это означало бы признаться в том, что он сказал о Пенелопе на балу в прошлом сезоне, а неловкость была слишком велика, чтобы вынести ее. Поэтому Колин придал своему лицу самое нейтральное выражение, на какое только был способен, решив не выдавать, что Элоиза попала в точку.       — Почему ты так считаешь, Элоиза? — спросила его мать.       — Ну, я не знаю точно. Но на прошлой неделе он каждый день ходил к ней домой и каждый раз, когда возвращался, выглядел совершенно подавленным. Так что я могу предположить, что во время этих визитов произошло что-то неприятное. К тому же он часами стоит перед окном и смотрит на их дом, как грустный брошенный щенок, — объяснила Элоиза.       — А ты не спрашивала Пенелопу, не случилось ли чего-нибудь нехорошего? — вмешался Бенедикт, адресуя свой вопрос Элоизе.       — Нет, — быстро ответила Элоиза.       Бенедикт посмотрел на нее с недоумением.       — А почему бы и нет, Элоиза? Она же твоя лучшая подруга. Если кто и может знать, правдивы ли эти наблюдения, так это она, — раздраженно спросил он.       — Мы с Пенелопой сейчас не очень-то разговариваем, — объяснила ему Элоиза.       — Почему? — спросил Бенедикт.       Элоиза пренебрежительно махнула рукой на его вопрос.       — Не беспокойся об этом, — сказала она.       — Не беспокоиться об этом? Наш брат явно переживает какой-то кризис. Разве это не важнее, чем твоя ссора с Пенелопой? — спросил он.       — Нет, не важнее, — вздернула нос Элоиза.       — Элоиза, если ты думаешь, что Пенелопа что-то знает, ты должна поговорить с ней, — вклинился Энтони, используя свой авторитетный голос виконта.       — Почему это моя обязанность? Почему ты не можешь спросить ее или Бенедикт? — ответила Элоиза.       — Мы не знали, что что-то пропущено, до этого момента, ты могла бы спросить ее несколько дней назад, — опроверг Энтони.       Их общение прервала мать.       — Прекратите спорить, вы трое. Давайте сосредоточимся на текущем вопросе. Колин, это правда? Между тобой и Пенелопой что-то произошло? — она переключила свое внимание на сына.       Колин уставился на нее, отчаянно надеясь избежать ответа на этот вопрос. К счастью, в разговор вмешался его брат Грегори со своим собственным замечанием.       — Мне кажется, ты что-то угадала, Элоиза. На прошлой неделе на балу у леди Данбери Колин признался мне, что он и Пенелопа временно отдалились друг от друга. А потом он попросил меня постоянно предложить ей стакан за стаканом лимонада, — рассказал Грегори.       Колин закатил глаза, проклиная Грегори и его болтливость. Это должно было остаться тайной, частным разговором между братьями, о котором остальные члены семьи не должны были знать. Он доверял Грегори, но, похоже, он оказался таким же предателем, как и его старшая сестра Элоиза.       — Лимонад? — спросила его сестра Дафна. — Почему он хотел, чтобы ты предложил ей стаканы с лимонадом? Разве она не могла сама себе налить?       Грегори хлопнул себя ладонью по лбу и захихикал.       — Я так и сказал! Но он настаивал, утверждая, что я его любимый брат, — объяснил Грегори.       Бенедикт громко задышал.       — ТЫ! — воскликнул он. — Он сказал, что ты его любимый брат, и ты ему поверил? — спросил Бенедикт, явно потрясенный.       Грегори нахмурился.       — Ну… нет, но…       Энтони перебил Грегори.       — Это должно было насторожить тебя, младший брат. Забудь о странной просьбе. Он солгал тебе прямо в лицо, и это не заставило тебя понять, что что-то серьезно не так? — заметил он.       Грегори выглядел подавленным.       — Эй. Это не так уж и надуманно, — защищался он.       — Это определенно надуманно, Грегори. Ну же, братец, используй свою голову, — снова заговорил Бенедикт.       — Хватит! — крикнула Вайолет Бриджертон, прекращая непрекращающиеся препирательства своих детей. Она знала, что, если она позволит им продолжать, они потеряют концентрацию и отклонятся от важной темы. Они должны были не отвлекаться. Колин, напротив, молчал, позволяя семье обсуждать его, как будто его вообще не было в комнате. После продолжительного молчания все принялись расспрашивать его. Элоиза снова заговорила, как будто что-то вспомнив.       — Чуть не забыла, когда Колин был в Италии, он прислал мне шестнадцать писем с вопросами о Пенелопе, — повторила она.       В этот момент комната взорвалась полным хаосом.       — Шестнадцать? — удивленно воскликнула Дафна.       — Шестнадцать? — вздохнула Кейт.       — Шестнадцать писем? — подхватила Франческа.       — Шестнадцать? — зашипел Саймон.       — Подождите, шестнадцать? Ты говоришь шесть или шестнадцать? — судорожно спросила Гиацинта. Она встала со стула и бросилась к Элоизе, тревожно тряся ее за плечи и отчаянно требуя разъяснений. — Что именно, Элоиза?       Элоиза просто убрала руки Гиацинты со своих плеч.       — Успокойся. Я говорю шестнадцать, Гиацинта, ШЕСТНАДЦАТЬ, — уточнила она.       Гиацинта в недоумении покачала головой:       — Боже мой, Колин, это очень много, — сказала она.       — Да, брат, это действительно слишком много, — добавил Энтони.       — Это безумное количество писем, Колин. С каких пор ты стал таким сумасшедшим? — спросил Грегори.       Это был переломный момент для Колина. Не он один вел себя как сумасшедший, а все вокруг. Только он один вел себя рационально. Любой человек отреагировал бы так же, как он, узнав, что потерял друга. Это все остальные были сумасшедшими. Элоиза, Пруденс, Порция, сама Пенелопа — все до единого, кто месяцами уверял его, что с Пенелопой все в порядке, были сумасшедшими. Потому что Пенелопа не была в порядке. Она полностью потеряла рассудок, и никто, казалось, этого не замечал. Вместо этого все считали, что проблема в нем. Да, технически это было так, и он совершал ошибки, но именно Пенелопа довела дело до крайности, вычеркнув его из своей жизни. От того, что Грегори, как никто другой, назвал его сумасшедшим, у него закипела кровь. Грегори был всего лишь ребенком, которому едва исполнилось семнадцать лет, практически еще в подгузниках. И все же он осмелился спросить, почему Колин ведет себя так безумно, как будто у него есть жизненный опыт, чтобы так судить. У Грегори даже не было друзей женского пола, учитывая, что он был еще подростком, поэтому он понятия не имел, через что проходит Колин.       — Это не я сумасшедший, а она! — наконец взорвался Колин.       В комнате воцарилась тяжелая тишина. Что ж, он полагал, что теперь правда открыта. Он признал, что между ним и Пенелопой что-то произошло, и отказаться от этого было невозможно. Вся семья уставилась на него, ожидая объяснений.       — Что между вами произошло? — спросила его мать.       Колин просто покачал головой. Он не хотел отвечать на этот вопрос. Он не хотел рассказывать о том, что было сделано. Он не хотел признавать обидные слова, которые произнес. Но у него не было другого выбора. Он должен был что-то сказать; молчание могло завести его только в тупик. Поэтому он решил открыть хотя бы часть правды. Возможно, он просто скажет ей, что Пенелопа была на него обижена, не вдаваясь в подробности.       — Она решила, что больше не хочет со мной дружить, — ответил он.       Мать посмотрела на него с сочувствием.       — О, Колин, мне так жаль. Почему она больше не хочет дружить? — спросила она.       Черт, как же она быстро соображала. Колин надеялся, что она не спросит об этом. Он не хотел рассказывать ей о своих обидных словах. Он знал, что она разочаруется в нем, когда узнает. В разочаровании матери было что-то такое, что заставляло мужчину чувствовать себя совершенно презренным.       — Она подслушала мои слова, — признался он.       — Что именно? — спросила его мать, не сводя с него пристального взгляда.       — Просто некоторые замечания, — уклончиво ответил он.       — И что это были за замечания? — настойчиво спросила она, не позволяя Колину увильнуть от объяснений. Колин вздохнул. Он больше не мог уклоняться от правды. Они загнали его в угол. Как бы ему ни было стыдно, он мог быть честен с ними. Возможно, они могли бы предложить какие-то рекомендации, а разве это не самое главное? Разве не стоит Колину побороть свою гордость и обратиться за советом к родным? Если это означало, что отношения с Пенелопой наладятся, то это определенно стоило того.       — Во время бала Фезерингтонов в прошлом сезоне она подслушала мой разговор с группой джентльменов, когда я сказал, что никогда не буду ухаживать за ней, даже в их самых смелых фантазиях, — признался он.       Первой заговорила Дафна.       — Боже, Колин, это жестоко, — сказала она.       — Это так грубо, — подхватила Гиацинта.       — Колин, пожалуйста, скажи, что она неправильно поняла, и ты на самом деле этого не говорил, — умоляла его мать.       Колин со стыдом опустил голову. Он слышал разочарование в голосе матери, и ему было не по себе.       — Она неправильно поняла, мама, — успокоил он ее.       Вайолет Бриджертон облегченно вздохнула.       — Слава богу, Колин. Я боялась, что ты действительно сказал эти слова, — сказала она. Он вздрогнул. Похоже, его мать не понимала, что он имеет в виду, и ему было неприятно поправлять ее, но он должен был это сделать.       — Ну, технически я действительно сказал эти слова, но Пенелопа неправильно поняла то, что я имел в виду. Она думает, что я сказал, что никогда не буду ухаживать за ней, потому что считаю ее уродливой и толстой, — пояснил Колин.       — Правда? — с недоверием спросила Гиацинт.       — Конечно, нет, — ответил Колин.       — Ну, это как бы подразумевается, — вмешалась Элоиза.       Колин разочарованно вскинул руки.       — Как это подразумевается? — спросил он.       Почему все так упорно пытались истолковать его слова так, как он не собирался? Как они могли сделать такие неправильные выводы из того, что он сказал? Он заявил, что никогда не стал бы ухаживать за Пенелопой, потому что просто не стал бы. Они были друзьями, а люди не ухаживают за своими друзьями. Он сказал это только для того, чтобы отбиться от насмешек других мужчин. Он не имел в виду ничего негативного. Почему все так настойчиво пытались найти в его словах что-то другое?       — Подумай об этом, Колин. Действительно подумай, — призвала Дафна. — Когда ты сказал, что никогда не будешь ухаживать за Пенелопой, за этим должна была стоять какая-то причина. Это не может быть просто потому, что ты видишь в ней друга, иначе ты бы так и сказал. Суровость твоих слов подразумевает, что в Пенелопе есть что-то, что ты считаешь нежелательным, и именно из-за этого чего-то ты не стал бы за ней ухаживать. Вы двое — друзья, так что это не может быть связано с ее характером. Вам нравится общаться с ней и быть рядом с ней, так что ее внешность — единственный оставшийся аспект. Если вы считаете ее такой неухоженной, то ее внешность — единственная правдоподобная причина, по которой вы так считаете.       Ладно, в этом есть смысл, подумал Колин. По тому, как Дафна объяснила это, он понял, как Пенелопа могла сделать такой вывод. Но, опять же, он имел в виду не это, и он сказал ей об этом. Почему же она не поверила его последним словам? Почему его слова, сказанные в прошлом сезоне, имели для нее гораздо большее значение?       Кейт вмешалась в разговор, добавив свои два цента.       — Не говоря уже о том, что мужчины говорят. Половина светского общества, вероятно, уже знает о твоих словах. Основываясь на твоих словах, другие холостяки могут побояться ухаживать за Пенелопой, услышав, что уважаемый член светского общества так плохо о ней думает.       Колин нахмурился, когда слова Кейт проникли в его сознание. Ему было неприятно думать о том, что другие мужчины ухаживают за Пенелопой. От этой мысли у него по позвоночнику пробежала дрожь. Он не мог смириться с мыслью, что Пенелопа будет ухаживать, выходить замуж или, что еще хуже, вступать в интимную связь с другими мужчинами. Под другими мужчинами он подразумевал мужчин вообще, а не тех, кто не был им. Ведь, в конце концов, они были всего лишь друзьями. Но в то же время это вызывало в нем гнев. Ни один из этих мужчин не заслуживал ее, ни один.       — К тому же, не говоря уже о том, что говорить о ней плохо во время семейного бала — это как дополнительная пощечина, — добавила Франческа. — Если ты осмелился говорить о ней плохо в ее собственном доме, кто скажет, что ты не делаешь этого всегда? Кто знает, какие еще чудовищные вещи ты говорил за ее спиной?       Колин со стыдом опустил голову, чувствуя себя ужасно. Когда семья навалилась на него, указывая на все ошибки в его словах, он почувствовал себя еще хуже из-за всей этой ситуации. Он знал, что был неправ в своих словах, но почему-то не понимал, насколько он неправ. Всю последнюю неделю он пытался убедить себя в том, что его слова не так уж плохи и что Пенелопа преувеличивает. Но теперь, услышав всеобщее разочарование, он почувствовал себя ниже, чем когда-либо прежде. Он чувствовал себя так же низко, как земля под ним, даже еще ниже, под земной корой. Нет, еще ниже — в глубинах ада. Да, именно так. Именно так низко он себя чувствовал, словно находился в глубинах ада, исполняя вальс с дьяволом.       — Не могу поверить, что ты так сказал о Пенелопе, Колин. Она вовсе не уродлива; на самом деле она очень красива, — вмешалась Гиацинт.       — Я знаю, Гиацинт. Я не это имел в виду, — успокоил он ее, похлопав по ноге.       — Мама, а Колин точно нам родня? — ни с того ни с сего спросила Элоиза. — Его склонность принимать неверные решения и совершать глупые ошибки не похожа на всех нас? Значит, он может быть нам не родственник, — спросила Элоиза. Колин мог бы сказать, что она спросила это в шутку, но, глядя на ее выражение лица, казалось, что она совершенно серьезна.       Его мать ответила, казалось, ошеломленная утренними событиями:       — Элоиза, Колин мой ребенок, как и все вы, — сказала Вайолет. Элоизу это не убедило. Его мать снова заговорила. — Колин, я крайне разочарована тем, как ты вел себя в прошлом сезоне. Я не воспитывала тебя так, чтобы ты говорил о женщинах, особенно о тех, кого ты считаешь друзьями, — сказала она. — Тем не менее мне грустно видеть, что ты так подавлен из-за того, что твои отношения с Пенелопой испортились. Но, к сожалению, ты ничего не можешь сделать. Подслушав твои комментарии, Пенелопа вполне вправе принять решение не дружить. И я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но я думаю, что это к лучшему, — сказала его мать.             Колин отшатнулся назад, как от пощечины. Как же он ненавидел эту фразу: «Так будет лучше». Это все равно что сказать женщине, чтобы она успокоилась, — эффект был прямо противоположный. Эта фраза вызывала у него чувство презрения. Неужели он должен был соглашаться на все только потому, что кто-то утверждал, что так будет лучше? Нет, он не должен был. Его мать заговорила снова, ее голос был наполнен беспокойством.       — Я знаю, что держаться на расстоянии от Пенелопы будет непростой задачей, но ты должен найти способ справиться с ней. Ты не можешь просто утопить свои печали в алкоголе. Ты должен найти более здоровый способ справиться с ситуацией. Возможно, ты можешь использовать разлуку с Пенелопой как время для размышлений, — предложила его мать.       Колин посмотрел на нее с безучастным выражением лица. Что это вообще значит? Неужели это тот самый совет, на который он так отчаянно надеялся? Делать то, что он делал. Он давал Пенелопе свободу, но это должно было быть временно. Конечно, мать не просила его держать дистанцию бесконечно. Он посмотрел на других родных братьев и сестер в поисках помощи, но все они, похоже, были согласны с матерью. Они кивали головами, соглашаясь с ее глупым предложением. Колин вздохнул с сожалением. Он хотел получить настоящий совет. Он хотел узнать, как вернуть расположение Пенелопы, или посоветовать, как прекратить их разрыв, а не то, что говорили члены его семьи. Он хотел продолжить разговор, но был слишком расстроен. Вместо того чтобы показать свое разочарование, он сказал им то, что они хотели услышать, чтобы положить конец ужасному вмешательству.       — Со мной все в порядке. Мое поведение на прошлогоднем балу было неприемлемым, и если Пенелопе нужно пространство, я буду продолжать предоставлять его ей. После разговора со всеми вами я понял, какие ошибки совершал, и исправлюсь. Я перестану хандрить, как потерянный щенок, и найду время для размышлений. Надеюсь, этот путь самопознания поможет мне стать лучшим человеком. Спасибо всем за беспокойство. Этот разговор был конструктивным, — уверенно заявил Колин.       С этими словами Колин поднялся со своего места и вышел из комнаты. Поднявшись по лестнице, он направился в свою спальню и плюхнулся на кровать. Какое же это было изнурительное утро. Общение с семьей было чудовищным. Они устроили интервенцию, но вместо того, чтобы воспрянуть духом, он почувствовал себя еще хуже, чем раньше. Разве вмешательства не должны иметь счастливый конец? Разве они не должны были заставить человека уйти с мотивацией и готовностью изменить свой образ жизни? Это вмешательство имело противоположный эффект. Он чувствовал лишь вину за свое поведение.       Что это был за дрянной совет? Они все хотели, чтобы Колин держался от Пенелопы на расстоянии. Почему все были так уверены, что это лучшая идея? Неужели они не понимали, что он не сможет этого сделать? Последние несколько недель и так были достаточно тяжелыми. Он не мог продолжать в том же духе. Но вместо того чтобы высказать свое мнение, он замкнулся в себе. Он оставался дома до конца дня, боясь, что, если он уйдет, семья решит, что он снова уходит в запой. Он даже подумывал пропустить ужин, не желая больше ни секунды общаться с семьей, но знал, что это только усугубит ситуацию. Глубоко вздохнув, он набрался смелости и присоединился к семье в столовой за ужином.       Он сел и устроил представление, надеясь, что оно будет лучше предыдущего. На протяжении всего ужина он терпел разговоры членов семьи неизвестно о чем. Он вступал с ними в беседу, добавляя в нее что-то новое, чтобы не вызвать подозрений. Он даже терпел игривые поддразнивания и шутки семьи по поводу его нынешних обстоятельств. Когда он говорил «семья», в основном Элоиза начинала над ним смеяться. Она без устали называла его глупым и невежественным, даже предположила, что он, возможно, не является верным членом семьи Бриджертонов. Его мать пыталась вмешаться и заставить Элоизу перестать дразнить Колина, признавая, что он уже достаточно настрадался. Но Элоиза, похоже, была не на шутку взволнована: она продолжала делать замечания и спрашивала, не был ли Колин усыновлен, поскольку это было единственным объяснением его плохой способности принимать решения. Колин просто игнорировал ее.       После ужина Колин удалился в свою комнату и оставался там до конца ночи. На следующей неделе он занялся деятельностью, которую, по его мнению, одобрила бы его семья. Поскольку их беспокоило его пьянство, он воздержался от посещения джентльменских клубов. После вмешательства он не притронулся ни к одной капле бренди. Они хотели, чтобы он задумался о своих поступках, поэтому он участвовал в мероприятиях, связанных с природой. Он вернулся к верховой езде, охоте, рыбалке и неспешным прогулкам. Он сделал небольшую поправку на их беспокойство по поводу того, что он смотрит в окно на дом Фезерингтонов. Он не перестал пялиться, конечно, это было бы слишком, но вместо того чтобы открыто смотреть в окно, он незаметно вышел на улицу. Он садился на траву и делал вид, что медитирует. Семья решила, что он продолжает свои размышления.       Не успел Колин оглянуться, как прошла еще одна неделя, и наступило время очередного светского бала, который, как оказалось, устраивали Фезерингтоны. Колин не мог не испытывать волнения. Наконец-то он сможет снова увидеть Пенелопу. Он считал, что прошло достаточно времени, чтобы затронуть тему восстановления их дружбы. В конце концов, он уважал ее желание отстраниться, а теперь время вышло. Она упомянула, что пробная разлука не будет длиться вечно. Возможно, настал подходящий момент, чтобы оставить прошлое в прошлом.       Колин не спешил готовиться к балу, желая выглядеть наилучшим образом. Этот бал отличался от первого бала сезона, на котором собралась вся его семья, чтобы отметить начало светского сезона. На этот раз его свита была гораздо меньше. Бенедикт и Дафна вернулись в свои поместья с супругами и детьми. Энтони и Кейт также отсутствовали, поскольку, по мнению Колина, маленькая Шарлотта была не здорова и и они должны были уделить ей внимание. На бал отправились Колин, его мать, Франческа, Элоиза и Грегори. Гиацинт была еще слишком мала и пока не дебютировала.       Чувствуя себя спокойнее, Колин ощутил, что у него больше шансов украсть момент с Пенелопой, когда в бальном зале за ним следит меньше членов семьи. Когда они уже собирались уйти на мероприятие, мать отозвала его в сторону.       — Колин, я знаю, что ты уже несколько недель не видел Пенелопу, и хочу напомнить тебе о нашем разговоре. Ты должен вести себя безупречно и избегать намеренного приставания к девушке. Я не говорю, что ты не можешь с ней разговаривать, но, пожалуйста, продолжай уважать ее желание, — твердо сказала его мать. Колин почувствовал раздражение от того, что его ругают, как будто он озорной ребенок.       — Хорошо, мама. Я буду вести себя как можно лучше. Тебе не стоит беспокоиться. Обещаю, — ответил Колин, предложив ободряющую улыбнуться. Однако в глубине души он знал, что это ложь, и его мать, скорее всего, тоже это знала. Но что еще она могла сделать? Они подъехали к дому Фезерингтонов. Колин сразу же заметил Пенелопу, которая стояла у стола с десертами, откусывая от черничной булочки. Ему очень хотелось подойти к ней, но он сдержался. Вместо этого он заговорил с другими дебютантками, пытаясь отвлечься и в то же время незаметно наблюдая за Пенелопой.       Колин завел разговор с дебютанткой по имени Фрея; они увлеченно обсуждали погоду. Фрея объясняла, что постоянные дожди в Лондоне наводят на нее тоску, а ливень, прошедший накануне вечером, стал для нее замком в ежедневном променаде по парку. Все это было очень серьезно, пока периферийное зрение Колина не уловило, что Пенелопа вышла на танцпол не с кем иным, как с Реджинальдом Файфом. Его сердце сжалось. Что делала Пенелопа? Танцует с Файфом, и, похоже, им очень уютно друг с другом. Колин с ужасом наблюдал за их совместными движениями. Неужели Пенелопа не понимала, что Файф был одним из тех, кто присутствовал в тот роковой день на прошлогоднем балу? Пенелопа злилась на него за то, что он смеялся у нее за спиной, но ведь и Фейф тоже сделал это.       Чувствуя досаду и злость, Колин не мог понять, почему Пенелопа позволила Файфу отвести ее на танцпол и так интимно обнять. Это казалось несправедливым. Файф должен был получать такое же отношение, какое получал он. Пенелопа должна была игнорировать его, а не танцевать с ним. Переполняемый этими эмоциями, Колин решил отстраниться от дебютантки, с которой он беседовал, и освежиться в туалете. Колин побрызгал на лицо водой, чтобы успокоиться, надеясь погасить огненный жар, охвативший его лицо. Однако гнев не утихал. Как Пенелопа смеет относиться к нему так холодно, в то время как он позволяет Файфу обнимать ее, словно он ее спасательный круг? Файф был мерзавцем и грабителем, недостойным жить в одном доме с Пенелопой. Несмотря на попытки вернуть самообладание, Колин вернулся в бальный зал, все еще кипя от гнева. Когда он снова вошел в зал, его встретила Элоиза, которая подошла к нему с явным раздражением.       — Спаси меня, брат. Я уже сыта по горло этим балом, — воскликнула Элоиза, выражая свое разочарование. — Знаешь, сколько мужчин подходили ко мне, спрашивая о моих акварелях или вышивке? Как будто это все, на что способна женщина, — рисовать и шить. Это так оскорбительно, ты не находишь? Почему мужчины никогда не хотят обсуждать политику, права женщин, общественные проблемы или растущий уровень преступности в Лондоне?       Колин посмотрел на нее, найдя что- веселое в ее отчаянии.       — Возможно, тебе стоит поднять эти темы и посмотреть, как они отреагируют, — предложил он.       Элоиза взглянула на него, пытаясь понять, не язвит ли он.       Колин успокоил ее. Он сказал:       — Ты блестящая женщина, Элоиза; любой мужчина был бы счастлив услышать твое мнение и точку зрения.       Элоиза улыбнулась Колину, оценив его признание ее интеллекта.       — Что ж, спасибо, Колин. Может, ты все-таки не такой уж и глупый, — поддразнила она. — Похоже, ты провел этот вечер лучше меня. Я видела, как ты уютно устроился с леди Купер, — сказала она, вздернув брови вверх-вниз.       Колин посмотрел на нее с озадаченным выражением лица.       — Леди Купер? Кто это? — искренне поинтересовался он.       Элоиза пояснила:       — Фрея. Фрея — это леди Купер.       Замешательство Колина усилилось, поскольку он не помнил, чтобы знал кого-то с таким именем.       — Не думаю, что я знаю какую-то Фрею, — честно ответил он.       Элоиза уставилась на него так, словно он сошел с ума.       — Я видела, как ты разговаривал с леди Купер целых 30 минут, брат, неужели ты хочешь сказать, что так долго общался с женщиной и не удосужился узнать ее имя, — заметила Элоиза с нотками шока в голосе.       Колин покачал головой, не желая показывать, что он не обращал особого внимания на дебютантку, с которой беседовал. Танец Пенелопы и Файфа слишком сильно поглотил его внимание, чтобы он мог заметить кого-то еще. Вместо этого он решил сыграть на этом, быстро ответив.       — О, Фрея Купер! Я подумал, что ты сказала «Драя Лупер», поэтому и растерялся. Да, леди Купер была просто восхитительна. У нас была увлекательная беседа о погоде — дожде, облаках, снеге, снегопаде, обо всем на свете. Это было поистине захватывающе, — сказал он, пытаясь скрыть свою рассеянность.       Элоиза бросила на него скептический взгляд, явно не убежденная его объяснениями. Колин понял, что у него не так много времени на дальнейшие объяснения.       — Прошу меня извинить, Элоиза, эти шоколадные эклеры зовут меня, и я должен ответить. Я догоню тебя позже, — оправдывался он и быстро вышел.       Колин направился к столику с закусками, взял эклер и молча съел его. Он запил его несколькими глотками воды из стакана, который взял с собой. Подняв взгляд со своего места, он осмотрел комнату в поисках Пенелопы. Однако, к его удивлению, ее нигде не было. Он не чувствовал ее присутствия, как обычно, и его сердце учащенно забилось. Медленно Колин двинулся сквозь толпу, тщательно проверяя, нет ли где-нибудь признаков присутствия Пенелопы. Убедившись, что она действительно пропала, он задумался, куда она могла деться. Возможно, она вышла из бального зала подышать свежим воздухом. На лице Колина появилась ухмылка, когда он понял, что это идеальная возможность поговорить с ней наедине. Его семья все еще находилась в бальном зале, и он мог подойти к ней вдали от посторонних глаз. Это был идеальный момент, которым нужно было воспользоваться.       Поспешно взяв с собой стакан с водой, Колин стремительно ушел из бального зала в поисках Пенелопы. Выйдя на улицу, он прислонился к обшитому железом балкону, выходившему на переднюю часть дома, и осмотрел море людей внизу, но ее нигде не было видно. Полный решимости, он спустился по ступенькам и отправился в сад, разыскивая ее среди розовых кустов и экзотических растений. Но он не обнаружил никаких следов ее присутствия.       Вернувшись в дом, Колин принялся тщательно проверять каждую комнату. Он тщательно исследовал первый этаж, осмотрел библиотеку, гостиную, гостиную, зимний сад, столовую, парадную комнату, даже чулан и кладовую дворецкого, но Пенелопа оставалась неуловимой. Поиски привели его наверх, и он предположил, что она, возможно, плохо себя чувствует и удалилась на ночь в свою комнату. Поднявшись по лестнице, Колин подошел к третьей двери слева. Теперь, оглядываясь назад, он понимал, что ему следовало постучать. Порядочный джентльмен так бы и сделал. Однако, проведя немало времени внизу, открывая каждую дверь в доме Фезерингтонов, он по чистой привычке вошел в ее комнату без стука.       Колин шагнул в комнату, и его мир просто… сломался. Он не смог удержаться от шокированного вздоха. В тот же миг его хватка на стакане, который он держал в руках, ослабла, и он разбился на миллион осколков о кафельный пол. Ледяная вода намочила его кожаные ботинки, но это его волновало меньше всего. Ведь прямо здесь, перед собой, он увидел Пенелопу. От этого зрелища у него забурлило в животе. Он чувствовал, как желчь подступает к горлу. Он увидел не одну только Пенелопу, она была в сопровождении гостя. Точнее, лорд Файф. Она крепко обнимала его, ноги были переплетены, тела соприкасались, когда они… целовались.