Глава 4.

      Хоть Ане это и давалось с трудом, но она точно не могла отрицать влиятельности Кашина. Ей стоило многого, наконец, признать это, но популярность, которой он добился в офисе за всё это время была вполне заслуженной. Всё, к чему он прикасался становилось, по сути, безупречным; вдобавок к тому, он ещё и справлялся с работой гораздо быстрее и с гораздо большей точностью, чем она. Конечно, его дерзкое и иногда неуважительное отношение ко всем остальным всё ещё оставалось не простительным, но, учитывая все обстоятельства, было понятно, почему он считал себя лучшим.       Именно благодаря ему они закончили всю работу менее чем за три с половиной часа, хоть им и пришлось максимально упростить большую часть отчета. Естественно, Аня пыталась возразить против потери всех красочных страниц, анимаций и забавных вставок, которые она включала в первую версию, но Даня только проигнорировал её и просто сделал всё в нейтральных сдержанных тонах. Учитывая ситуацию, Аня не посчитала нужным сильно настаивать. С другой стороны, всё это время он, к счастью, воздерживался от обыденных колких комментариев по поводу беспорядка на её столе, лишь изредка отмечая, что несколько его насмешливых записок и стикеров, которые он подкидывал девушке, она всё-таки сохранила «на память», а не превратила в разноцветное конфетти. Его внимательность к деталям и талант всё замечать, часто заставляли её неистово краснеть. Принимая во внимание все эти обстоятельства, им каким-то образом удалось командно закончить всю работу, стараясь не слишком сильно надоедать друг другу. Отчасти, Аня была горда, что у неё получалось не отвлекаться на неуместные мысли о её коллеге во время совместной работы. Возможно, это было самое успешное достижение для неё за весь день, думала девушка, надевая пальто. Она всё ещё не могла поверить, что ей удалось отправить отчёт Сергею Александровичу вовремя, особенно учитывая отчаяние, в котором она тонула всего несколько часов назад. На этот раз она была просто обязана отблагодарить Данилу за такую ​​большую услугу, если бы не он, брюнетка, вероятнее всего, до сих пор плакала бы и ела мороженое под одеялом, называя себя неудачницей. Но она реалист и прекрасно осознаёт, как дорого ей эта помощь обойдётся… — Ты где? Лифт приехал, — рыжая макушка появилась из-за угла коридора; Данила даже не смотрел в сторону девушки, уставившись в экран телефона, на парне уже была чёрная куртка, а сумка с макбуком небрежно свисала с плеча.   Девушка заканчивала поправлять вьющиеся волосы у зеркала после того как сняла до боли стягивающую резинку, она хотела уложить локоны в высокий хвост, но кожа головы и так уже ныла после адского пучка. — Ладно, пойду с распущенными… — пробормотала себе под нос Аня, проигрывая собственным кудрям. — Енина! — из коридора донёсся раздражённый голос. — Уже бегу! Брюнетка поспешила запихнуть всё нужное в сумку и бросилась к лифту. — Осторожно, если ты подвернёшь ногу, нам придётся остаться здесь ещё и в ожидании скорой. Слова сопровождались насмешливым тоном, будто его ничуть не волновал подобный исход. Аня надеялась скорее на то, что он рад будет остаться с ней ещё на несколько часов, а не на то, что она поранится так сильно, что не сможет двигаться. — О, прошу, я не ребёнок! — проворчала она, проходя через двери лифта, которые Даня учтиво придерживал открытыми, провожая девушку с легким наигранным поклоном. Один из тех модных лифтов с зеркальными стенами и даже потолком, в который Аня любила фотографироваться был закрыт на техобслуживание, поэтому им пришлось ехать в довольно старом, что опечалило девушку на секунду. Данила криво улыбнулся, когда придерживал двери лифта, как истинный джентльмен. Это первый раз, когда она заметила, что рыжий коллега может быть на удивление внимательным. Брюнетка улыбнулась, вспоминая, как он подарил ей игрушку для снятия стресса, которую она всегда держала на своем столе. В то время она думала, что этот жест был нахальным издевательством над её вечной тревожностью, и, вероятно, так оно и было, но она провела часы, успокаивая свои нервы благодаря маленькому смешному миньону, так что парень на самом деле и вправду помог ей. И, возможно, тот случай был не единственным. — Да, да, конечно не ребёнок, — ответил он, нажимая на кнопку первого этажа, используя тот же тон, которым обычно разговаривают с детьми. — Но ты же знаешь, несчастные случаи бывают со всеми. Кто ещё, кроме меня, позаботится о тебе, роднулькина. Хоть в его голосе и слышались нотки сарказма, Аня решила для себя, что в его словах была только истинная забота. Она попыталась спрятать улыбку, глядя в другую сторону, наклонившись ближе, чтобы ненароком коснуться его плеча.  — Ну, я бы сказала, что нам на сегодня уже достаточно несчастных случаев. — Да уж. Лифт двигался мучительно медленно, заставляя Аню разорвать напрягающую тишину и гудение кабины. — Я так устала, не могу дождаться, когда вернусь домой, этот придурошный день закончится и я… Она даже не успела закончить фразу, как свет в кабине начал бесконтрольно мерцать и после пары ужасающих скрежетаний, лифт замер неподвижно между этажами, издавая пронзительный звук тревоги, который через секунду затих. Коллеги посмотрели друг на друга с широко раскрытыми глазами. Повезло ещё, что резервных свет включился почти сразу, хоть он был и не такой яркий, как обычный, но хоть что-то. Если ситуация не была такой идиотской, Аня бы закричала. Паника медленно подступала к горлу, взгляд девушки метался по всей кабине, она была на гране срыва. Чего не скажешь о Дане. Он остался совершенно неподвижен, спокойно заложив обе руки за спину, на его губах можно было заметить зарождение издевательского смеха, но Аня вовремя его прервала. — Не смей, чёрт возьми! Парень по-мальчишески прикрыл рот рукой, сдерживая позыв расхохотаться. Теперь брюнетка точно была уверена, что судьба над ней просто издевается. Закрыть её в лифте в пятницу вечером после сверхурочной работы и проведённым временем со своим злейшим врагом — самое жестокое, что могло с ней приключится, это не могло быть простой случайностью. Особенно без малейшего намека на ближайшую помощь.

***

— Алло? Алло, меня кто-нибудь слышит? Мы тут застряли! — в двадцатый раз кричала Аня в микрофон на стене, настойчиво нажимая кнопку помощи, получая в ответ очередное молчание, такое же, как и во все предыдущие разы. Её волосы растрепались сильнее, когда она сбросила пальто на пол в порыве злости и закатала рукава рубашки, надеясь, что так до диспетчера будет эффективнее достучаться. Аня сжала челюсти, чувствуя себя ещё более уязвимой и загнанной в ловушку из-за близости с парнем. Она отворачивается от него, снова подходя к панели и нажимая на аварийную кнопку. Когда опять же ничего не происходит, она приложила руку ко лбу, замечая лёгкую испарину, но в то же время по тонкой спине сразу пробежала дрожь, Аня удивляется, как это возможно — замерзать и гореть одновременно? Пытаясь дозвониться до диспетчера в который раз, нажимая на кнопку и крича в микрофон на стене, девушка вновь испытывает неудачу. — Не напрягай связки, — произнёс Даня позади, смирившись, стягивая куртку и бросая её в угол лифта к остальным вещам. Но брюнетку всё больше возмущало, что пока она суетилась, пытаясь вызвать на помощь, он оставался расслабленно-неподвижен, как будто всё это не являлось и его проблемой тоже. — Уже полночь, в здании никого кроме нас нет. Я сомневаюсь, что до утра кто-то появится. — Почему на всех восемнадцати этажах нет ни одного грёбаного ночного сторожа? — возмущалась она в ответ, оборачиваясь и зарываясь руками в волосы, переживая очередной срыв за день. Всё, чего она хотела, так это придти домой, выпить чашечку чая, посмотреть серию любимого сериала, чтобы расслабиться и погрузиться в небытие в тёплой кроватке, не думая о работе все выходные. Неужели это было таким абсурдным желанием? — Да расслабся, рано или поздно кто-нибудь в штабе заметит неисправность и придёт на помощь, нужно просто подождать. Садись, устраивайся поудобнее, поболтаем. — он небрежно обвёл рукой пространство вокруг них, но не подал виду, что вообще хочет разговаривать. Устроиться поудобнее и пообщаться... если бы кто-то сказал этим утром, что она проведёт несколько часов в компании этого рыжего парня, она бы, наверно, назвала того человека сумасшедшим и попросила бы забрать свои слова обратно, прежде чем сглазить её. Хотя всё было не так уж и плохо. На самом деле, если не считать минутной паники, сверхурочной работы и внезапного заключения в маленькой коробке, она наслаждалась вечером, проведённым с Кашиным. Может, и не было ничего плохого в том, чтобы время от времени давать ему шанс, не агрессируя и не ссорясь постоянно. Возможно, это был их шанс построить настоящие дружеские отношения, состоящие из понимания и доверия, а не только из поддразниваний, препирательств и греховных фантазий.  Может, это шанс сблизиться? Аня вздохнула, сдаваясь и позволяя сумке соскользнуть с плеча на пол у одной из стен, на которой она скатилась вниз, усаживаясь удобнее, на сколько это было возможно в её юбке. Кашин не подавал виду, что хочет устроиться поудобнее или вступить в какой-либо разговор, он оставался неподвижным, как мраморная статуя, высеченная в центре этой маленькой хижины. Они замолчали на несколько секунд, ничего не говоря друг другу, их дыхание было единственным звуком, заполняющим пространство. Провести следующие несколько часов вот так — невыносимое мучение. — Что ты имел в виду? — девушка была первой, кто нарушил тишину и столкнулась с удивленным взглядом. — Когда говорил про истинный потенциал... Данила ухмыльнулся и заговорил, скрестив руки на груди. — Сейчас это не так уж и важно. — Ой, прости, а я тебя отвлекаю от какого-то важного дела? Данила медленно повернулся к ней, глядя на девушку сверху вниз, не произнося ни слова. Аня почувствовала дрожь в ногах от интенсивности этого взгляда, но не отвела глаз.  Она была готова принять всё, что он скажет. — Ладно, — наконец выдохнул Даня, опираясь на противоположную от неё стену. — Я наблюдаю за тобой с тех пор, как ты сюда попала. Несмотря на то, что ты смышлёная, я продолжаю видеть, как ты каждый день совершаешь одни и те же ошибки, унижаясь перед всеми, стараясь понравиться, хотя я искренне верю, что ты могла бы съесть заживо всех, кто с ними работает. Ты даже не представляешь, как это раздражает. Аня раскрыла рот, чтобы возразить, но холодный взгляд голубых глаз заставил её замолчать. Данила продолжил, не отказываясь от своего строгого и несколько насмешливого тона, на этот раз с ноткой горечи, которой брюнетка не замечала ранее. — Ты утверждаешь, что дорожишь этой работой, что всегда мечтала о ней и чё-то типа того, но ты не хочешь бороться, или по-настоящему бросить себе вызов. Страх потерпеть неудачу, разочаровать ненужных людей, мнение которых тебя даже близко не должно волновать, ты сама держишь себя в этом замороженном состоянии, потому что ты слишком труслива, чтобы узнать, на что способна на самом деле. Слова были сравнимы с ударом тарана в солнечное сплетение и холодным душем одновременно. «Труслива» — не то слово, которое Аня бы хотела использовать, но оно, безусловно, лучше всего её описывало. — Я... это не так, — хотела возразить она, пытаясь вспомнить нужный момент в карьере, когда упёртый характер снова взял верх. — У меня просто ещё не было шанса! Каждый чёртов раз, когда босс передаёт тебе проекты, я пытаюсь объяснить, что я сама готова всё сделать! Если бы только он... — О, да? А ты спрашивала его, можешь ли ты довести проект с интервью до конца? — Ну... конечно, я... — Реально? Ты спокойно и размеренно объяснила ему причины? Упомянула свой опыт, знания о клиенте, часы, потраченные на работу? Просила его довериться тебе в этом деле? Аня неловко опустила взгляд, ощущая горечь поражения, Кашин читал её, как открытую книгу. — Не совсем, но... — Будет очень трудно заставить кого-либо в тебя поверить, роднулькина, если ты сама в себя не веришь. А ты можешь хвататься за более серьёзные проекты, если только поймёшь, что способна на это. Просто нужно перестать жить в страхе и брать то, что по праву принадлежит тебе. Впервые с тех пор, как она с ним познакомилась его улыбка не казалась издевательской или с толикой презрения, она казалась... ободряющей? Волна жара наполнила её грудь, поднимаясь выше, чтобы воспламенить и лицо. Аня неловко поправила волосы, чтобы спрятать краснеющие щёки, пытаясь сдержать глупую улыбку. — Ты правда так считаешь? Данила слегка наклонился над девушкой, сокращая расстояние между ними. — Конечно. У тебя большой потенциал, Ань, и я, честно говоря, не могу дождаться, чтобы увидеть, как ты его раскроешь. В этот момент словно огромный груз был поднят и снят с её плеч. Это «что-то» массивное и удручающее, что она по какой-то причине несла с тех пор, как нанялась в офисную компанию, но даже не могла объяснить себе или даже увидеть достаточно ясно причину всей тяжести этой ноши, чтобы избавиться от неё самостоятельно. Девушка сделала глубокий вдох, откинув голову назад, затем размеренный выдох. Что за потрясающую неизвестную лёгкость она ощущает? Аню переполнял целый спектр эмоций, который она не была способна описать; её снедала горько-сладкая потребность разразиться слезами и смехом одновременно вместе с подавляющим восторгом от того, что она на что-то горазда. Она чувствовала, что готова была перевернуть целый мир и всё, что ей было нужно — это немного признания. Так, может, всё это время ключом к её осознанности был действительно он? — Ладно, — вздохнула брюнетка без колебаний, упираясь на руки, чтобы подняться и посмотреть прямо на него. — Может, мне действительно стоит научиться быть более, эм… предприимчивой. — Думаю, это будет хорошее начало. Настала её очередь осмотреть его с головы до ног. Боже, он действительно потрясающий. Высокий, тщательно ухоженный в каждой детали; от его идеально растрепанных волос до заостренных кончиков пальцев. Опьяняющий одеколон непрестанно манил всё сильнее приблизиться. Он не был похож ни на одного парня, с кем она сближалась, Кашин казался неприступной крепостью, которую хотелось покорить, даже не из азарта, а из заинтересованности. И вот, они оба стоят в шаге друг от друга, застрявшие в этом лифте и теперь возможности сбежать от собственных чувств у неё точно нет. — Кстати, это касается и тебя, — почти прошептала Аня хриплым голосом. Данила наклонил голову набок, нахмурившись с забавным любопытством.  — Да? Думаешь, мне тоже следует чему-то научиться… В этот момент, прижатая с одной стороны стеной лифта, а с другой — его возвышающимся над ней телом, Аня чувствовала себя загнанным в ловушку зверьком. Хотя, скорее, она сама себя туда загнала. Его потемневший взгляд и хищная ухмылка оставляли мало места для воображения. «Он смотрит на тебя, как на аппетитный стейк с кровью, словно его годами заставляли сидеть на веганской диете» Мысли предупреждающе вернулись к разговору, который состоялся сегодня с подругами. Девушка почувствовала, как дыхание становится более учащённым, когда с ужасом осознала, в каком положении они оказались. Аня посмотрела на высокого парня, стоящего перед ней с раздражающей ухмылкой. Его голубые глаза, тонкие губы, острые зубы... он завораживал, пугал и возбуждал одновременно. Она осторожно опустила взгляд, чтобы полюбоваться его открытой шеей; линии вен были слегка заметны, россыпь милых веснушек слабо проглядывалась из-под воротника его худи, она на секунду задумалась, гадая, как её прикосновения повлияют на его кожу, в мыслях сразу же всплыла фраза Ксюши. «Если однажды ты решишь принять реальность и в конечном итоге переспишь с ним, ты можешь обнаружить, что вы оба гораздо более совместимы, чем ты себе представляла» С выдохом, она позволила себе прижаться к стене позади, но почти сразу же отпрянула от твёрдой поверхности. В конце концов, «попытка не пытка»; им в любом случае предстояло провести там ещё много часов. Девушка почувствовала, как Даня замер рядом с ней, когда она наклонилась вперед, чтобы положить обе руки ему на грудь, скользнув вверх к шее, чтобы поправить накренившийся к правому плечу капюшон. Аня не смогла сдержать смешок, заметив, как он напрягся от этого невинного прикосновения. — А что случилось? — спросила она, сверкнув своей самой озорной ухмылкой. — Думаешь, ты единственный, кто может вторгаться в личное пространство? — Конечно, — ответил он без капли иронии. Но брюнетка не отступила. — Тогда… почему ты никогда не заходишь дальше? Гортанный смех с его стороны, заставил девушку покорно прикрыть веки. — Аккуратней, роднулькина, тебе лучше не продолжать. — А почему бы и нет? Мы всё равно застряли здесь, чем ещё заняться? В ответ он лишь упёрся кулаком о стену позади брюнетки, из-за чего та сразу слегка растерялась. Ухмылка парня зловеще искривилась. Аня нахмурилась, но не сдвинулась ни на сантиметр. — Я тебя не боюсь, Кашин, — добавила она с уверенностью, скрестив руки на груди; при этих словах она могла поклясться, что его зрачки расширились, а глаза угрожающе потемнели.