Глава 5 — Мёртвый город

      Я высунулся из-за покосившегося каркаса автобуса, где только что прятался, и замер, ощущая, как жар дымящегося корабля обжигает спину. Их силуэты заполняли сумрак — сотни тварей ковыляли через пустошь, их движения были медленными, но неотступными, как у зомби из старого комикса. Гудение шагов гремело в ушах, низкое и тяжёлое, словно камни катались по земле, и я понял: ждать нельзя — их слишком много, чтобы пересидеть тут, у ржавого остова, что попискивал позади, испуская клубы едкого дыма.       Ветер взвыл, швыряя пыль вдоль улицы, и я рванулся вперёд, ныряя в узкий проулок между двумя рухнувшими стенами. Ноги вязли в песке, усеянном осколками бетона, но я бежал, слыша, как позади нарастает шарканье — сотни лап топали по земле, шипение кислоты разъедало воздух, лакричные кости звякали, задевая обломки. Они не гнались быстро, а ползли, неотвратимо, как волна гнили, и их число росло с каждым мгновением. Я бросил взгляд через плечо: щупальца волочились по песку, оставляя едкие лужи, лакричные крючки цеплялись за бетон, а среди них мелькали новые формы — твари с леденцовыми черепами, карамельные когти царапали землю, желейные лапы оставляли липкие пятна, что шипели, растворяя почву. Их были сотни, каждый уродливее другого, и все они тянулись ко мне.       Проулок вывел меня на широкую дорогу — или то, что от неё осталось: завалы из обугленного мусора, остатки машин с прогнившими рамами громоздились в кучах, фонари гнулись к земле, их стёкла давно обратились в пыль. Я перепрыгнул через рваный кусок металла — остатки вывески с буквами «зак...», — ощущая, как он гнётся под весом, и рванулся дальше, пока завывания ветра не заглушили стук моего сердца. Шарканье шагов не отставало — они выползали из проулка, их щупальца шлёпали по песку, лакричные кости звенели, задевая бетон, а желейные формы плюхались следом, оставляя за собой смрадный след. Они не торопились, но были повсюду — справа, слева, впереди, как будто весь город ожил, чтобы поймать меня.       Я свернул за угол, влетев под навес рухнувшего здания — его стены гнулись под весом провисшей крыши, а внутри лежали обломки: рваные провода свисали с потолка, как спутанные верёвки, старый автомат с треснувшим стеклом торчал из угла, его содержимое — чёрная жижа — растеклось по полу. Я споткнулся о груду битого кирпича, рухнул на колени, хватая воздух ртом, но вскочил, заметив тёмный коридор впереди — узкий, заваленный досками, но ведущий куда-то дальше. Гудение шагов нагнало меня, и я услышал, как карамельная тварь плюнула кислотой — капля плюхнулась в шаге от меня, зашипев на бетоне, как кипящее масло.       Я бросился в коридор, пробираясь через завалы — доски скрипели под ногами, куски стекла звякали, раздавленные моим весом, а запах сырости и гари забивал нос. Гул шагов загудел у входа, их шарканье заполняло воздух, и я заметил, как щупальца хлопают по бетону, пробуя найти путь внутрь. Коридор вывел меня в просторную комнату — стойка, покрытая копотью, стояла посреди, рядом валялись обломки стульев, а в углу торчал ящик, похожий на торговый автомат, его стекло было разбито, а содержимое — липкая чёрная масса — растеклось по полу. Я метнулся к дальней стене, где виднелся люк — ржавый, наполовину заваленный обломками, но достаточно широкий, чтобы нырнуть вниз.       Шарканье шагов загремело у входа, лакричные крючки застучали по стенам, а кислота плюхалась на бетон, шипя и растворяя его с противным чавканьем. Я бросился к люку, отшвырнув кусок доски, что закрывал его, и спрыгнул вниз, ощущая, как лианы на руках цепляются за рваные края. Я приземлился в подвале — низком, с потолком, что едва не задевал голову, и полом, усыпанным плесенью и осколками. Гудение шагов стало глуше, их лапы топали, шаркали, царапали, но люк был слишком тесным для их толпы. Я привалился к холодной стене, сдерживая дыхание, и вскоре гул начал стихать — их шарканье затихало, удаляясь, пока не растворилось в тишине.       Опираясь на стену, я ждал, чувствуя, как дрожь в ногах утихает, и огляделся: подвал был завален хламом — рваные тряпки, куски проводов, старый ботинок, покрытый зеленоватой плесенью, валялся в углу. Тусклый свет пробивался сверху, отбрасывая длинные тени на стены, где копоть смешивалась с пятнами сырости. Я прислонился к холодному бетону, слушая, как ветер завывает где-то наверху, и понял: ночь близко. Эти твари ушли — или просто затаились? Я решил дождаться темноты, надеясь, что они потеряют мой след. Сколько их ещё бродит в этом городе? И сколько мне сидеть тут, пока они не вернутся?       Подвал был тесным, запах гнили и сырости пропитал воздух, а пол под ногами лип от плесени. Я присел у стены, ощущая, как сажа пачкает лианы на руках, и попытался собраться с мыслями. Это Земля? Карты на Весте показывали города, дороги, леса — а тут только мёртвый город, прогнивший до основания, где ожившие кошмары бродят сотнями. Я не знал, что их породило — радиация, война или что-то ещё — но этот мир был неправильным, искажённым до неузнаваемости. Надо найти выход, место, где я смогу отдышаться и понять, что делать дальше, пока их толпа не вернулась за мной.       Свет сверху тускнел, ночь опускалась на город, и я ждал, прислушиваясь к тишине — ни шагов, ни шипения, только ветер гудел в щелях. Они ушли? Я не знал, но ночь была моим шансом — если они потеряли след, я смогу двинуться дальше, пока их шаркающие шаги не вернулись за мной.