Глава 7 — День в лагере

      Утро в лагере начиналось с низкого гудения — мои Гамболл Гардианы, огромные и неуклюжие, топали по периметру, их тяжёлые шаги оставляли глубокие ямы в липкой грязи, что осталась после вчерашнего дождя. Я сидела на краю холма, где начинали расти стены будущего Конфетного королевства, и жевала кусок мармелада — кислого, чуть пережжённого, но съедобного. Сахар почти кончился, ягоды у реки были мелкими и горькими, но я всё равно сделала этот мармелад вчера, смешав остатки с патокой из старой банки, найденной в руинах. Лагерь внизу выглядел как хаотичная стройка: шатры из рваного пластика колыхались на ветру, горшок с кипящей смолой булькал над костром, а куча обломков — ржавые балки, куски стекла, обугленные доски — ждала, чтобы стать частью стен. Это был мой дом, мой маленький кусочек порядка в этом грязном, мёртвом мире, и я не собиралась сдаваться, даже если каждый день приходилось выгрызать у пустошей хоть каплю надежды.       Я отряхнула руки от липких крошек и потянулась к своему рабочему столу — шаткому ящику, что нашла в развалинах старого магазина неделю назад. На нём лежал мой дневник — толстая тетрадь с потрёпанным переплётом, прошитая нитками, которые я вытянула из старого одеяла. Я вела его с тех пор, как решила построить королевство, чтобы не утонуть в хаосе этого места. Открыв последнюю страницу, я прочла вчерашнюю запись: «День 127. Смесь для стен держится, но трещины появляются через три часа. Надо больше патоки. Зомби у реки были замечены ближе к лагерю — Гардианы отогнали. Банда не показывалась третий день — подозрительно». Я взяла кусок угля, что служил мне карандашом, и начала писать: «День 128. Утро. Мармелад кислый — сахар кончается. Проверить ягоды у реки, если зомби ушли. Надо укрепить западный склон — ветер усиливается». Это был мой ритуал — записывать всё, чтобы держать голову в порядке, чтобы помнить, что я не просто выживаю, а строю.       — Принцесса! — высокий, писклявый голос выдернул меня из мыслей. Я подняла взгляд и увидела Мятного лакея — маленького конфетного человечка с красной полоской на голове, что ковылял ко мне, держа в руках горсть липкой массы. Его я сделала из мятной пасты и сахара три дня назад, и он уже считал себя моим помощником, хотя чаще путался под ногами.       — Что опять? — я нахмурилась, закрывая дневник. Мятный был полезен, но его привычка всё пробовать на вкус раздражала, а его вечные ошибки с рецептами доводили до белого каления.       — Смола готова, но она... пахнет странно, — он протянул мне свою находку, и я поморщилась от резкого запаха гари. — Я добавил туда ягоды, как ты сказала, но, кажется, они сгорели.       — Я сказала добавить патоку, а не ягоды! — я выхватила массу из его рук, бросив её обратно в горшок, куда она плюхнулась с чавканьем. — Это не суп, это для стен! Иди проверь стражей, пока я разберусь, и не трогай ничего съедобного!       Мятного лакея кивнул, чуть не уронив свою полоску, и потопал вниз, к костру, где банановые стражи топтались, охраняя лагерь. Я вздохнула, глядя на испорченную смолу. Он был милым, но таким глупым — типичная черта первых конфетных существ, которых я создала. Они слушались, но понимали всё буквально, и это сводило меня с ума. Я направилась к шатру, где хранила запасы — банки с патокой, обрывки металла, несколько семян, что я выменяла у бродячего торговца на прошлой неделе. Это было моё королевство — пока жалкое, грязное, но я сделаю из него что-то настоящее, даже если придётся перелопатить каждый клочок пустошей.       — Принцесса Жвачка! — низкий, гулкий голос раздался от края лагеря. Я обернулась и увидела Лимончика — высокого, жёлтого, с кислым лицом, что я слепила из лимонной массы для разведки. Он шёл ко мне, держа в руках кусок ржавого металла, что поблёскивал на утреннем свету.       — Что нашёл? — я шагнула навстречу, вытирая липкие руки о подол своего платья — старого, зашитого, но всё ещё розового, как память о том, кем я хочу стать.       — Это у реки, — он протянул мне металл, и я заметила выгравированные линии — буквы? Или код? — Оно упало ночью. Большое. Громкое. Я видел дым, но зомби были слишком близко, чтобы подойти.       Я взяла кусок, ощущая его холод, и нахмурилась. Металл был гладким, не как ржавые обломки пустошей — это было что-то новое, чужое. Упало ночью? Я бросила взгляд на телескоп — старый, с треснувшей линзой, что стоял у шатра. Обычно я проверяла небо раз в неделю, следя за звёздами, луной и тем ржавым кораблём, что висел на орбите больше века, как мёртвый страж. Он был там всегда — кусок железа, что не падал и не двигался, просто смотрел на нас сверху.       — Лимончик, принеси телескоп, — я бросила металл на ящик и направилась к шатру. — Мятный, ты тоже иди сюда, хватит возиться с бананами.       Они засуетились, а я открыла дневник, записывая: «День 128. Лимончик нашёл металл у реки — упал ночью. Похоже на часть машины. Проверить небо». Лимончик притащил телескоп, пыхтя от натуги, и я навела его на привычную точку — там, где корабль висел годами. Ничего. Только чёрное небо, без единого блеска. Я протёрла линзу рукавом, проверила снова — пусто. Сердце ёкнуло: он не мог просто исчезнуть, не после столетий неподвижности. Я повернула телескоп, водя им по небу, пока не поймала вспышку — огненный след, яркий, как падающая звезда, что уже угасала над пустошами к северо-востоку. Корабль рухнул.       Я схватила дневник и записала: «Корабль пропал с орбиты. Видела падение — направление пустоши, северо-восток. Надо проверить, но не ночью — зомби активны». Это было не просто железо — там могло быть что угодно: оружие, техника или что-то живое? Я вспомнила рассказы бродячих торговцев о «подарках с неба», что иногда падали в пустоши — чаще это были ржавые гробы, полные гнили или тварей, но иногда — что-то ценное. Я захлопнула дневник, глядя на холм, где росли мои стены. Этот лагерь был моим — грязным, маленьким, но моим, и я не собиралась оставлять находку пустошам.       — Принцесса! Смола снова готова! — Мятный подбежал, держа горсть липкой массы, и я закатила глаза.       — Ты опять добавил ягоды? — я выхватила массу, бросив её в горшок. — Я сказала патоку, патоку! Иди найди Карамельку, пусть проверит запасы сахара.       Мятный лакей умчался, а я направилась к центру лагеря, где Карамелька — пухлая, коричневая конфетная женщина с густой глазурью вместо волос — копалась в ящиках с запасами. Её я сделала из карамели и мёда неделю назад, и она была моей правой рукой в учёте ресурсов, хотя её привычка липнуть ко всему бесила.       — Карамелька, сколько сахара осталось? — я остановилась рядом, глядя, как она вытаскивает банку с патокой.       — Три горсти, Принцесса, — она подняла взгляд, её глазурь блестела на солнце. — Ещё пара дней, и всё. Надо идти к реке, там ягоды, но зомби...       — Знаю, — я прервала её, нахмурившись. — Лимончик нашёл что-то у реки. Упало ночью. Мы идём туда завтра.       — Опять рисковать? — Карамелька покачала головой, её глазурь качнулась. — Прошлый раз мы еле отбились от тех лакричных уродов.       — А ты хочешь сидеть без сахара? — я скрестила руки. — Или мне сделать тебя топливом для Жвачных стражей?       Она замолчала, а я повернулась к холму, размышляя. Этот мир был грязным пятном — пустоши, зомби, банды вроде Bath Boy Gang, что шатались у реки, выменивая ржавьё на сахар. Политическая карта тут была проста: либо ты сильный, либо мёртвый. Я была одна против всех — зомби, что бродили сотнями, жрали всё, что движется, банды, что грабили слабых, и этот хаос, что остался после войны, о которой я знала только из обрывков слухов. Флора была жалкой — колючие кусты у реки, ягоды, что кислили рот, редкие травы, что я собирала для смеси. Фауна — зомби, твари с конфетными телами, да крысы, что грызли мои запасы. Но я строила порядок — мой лагерь, мои стены.       — Принцесса! — ещё один голос, хриплый и резкий, раздался от костра. Я обернулась и увидела Шоколадку — тёмного, квадратного конфетного солдата, что я сделала из шоколада и соли для охраны. Он тащил крючковатый шест, что мы нашли в руинах.       — Что?! — я шагнула к нему, чувствуя, как терпение трещит.       — Банда у реки, — он ткнул шестом в сторону горизонта. — Видели дым от того, что упало. Идут туда.       — Чтоб их зомби сожрали, — я выхватила шест, глядя на северо-восток. — Лимончик, Карамелька, Шоколадка — готовьтесь. Завтра идём к реке. Если банда доберётся до упавшего раньше, мы их прогоним.       — А если там ловушка? — Лимончик скривился, его кислое лицо стало ещё кислее.       — Тогда Жвачные стражи разберутся, — я хлопнула в ладоши, и лакей подскочил, чуть не уронив свою ложку. — Мятный, смесь для стен — без ягод, только патока! И не ешь её, ясно?       — Да, Принцесса, — он кивнул, ковыляя к горшку, а я посмотрела на холм, где росли мои стены. Этот лагерь был моим — грязным, маленьким, но моим, и я сделаю из него королевство, даже если придётся выгрызать каждый кусок из лап зомби и бандитов. Этот корабль с неба — не просто мусор, и я найду его первой, чего бы это ни стоило.