Глава 16 — Сладкий Страж

      Солнце клонилось к закату, и его лучи, мягкие, как растаявший зефир, пробивались сквозь высокое окно моей лаборатории, окрашивая всё вокруг в тёплые оттенки розового и золотого. Я стояла у стола, заваленного свитками, пробирками, инструментами и банками с сиропом, вдыхая густой сладкий воздух, который всегда успокаивал меня, даже в самые тревожные дни. Стены комнаты — верхней части башни Конфетного замка — были выложены леденцовыми панелями, отполированными до зеркального блеска. В их отражении я видела себя: растрёпанные розовые волосы, фартук, покрытый пятнами сахарной пыли и липкими каплями сиропа, и глаза, в которых плясали искры беспокойства и решимости.       Сквозь окно доносились звуки неугомонной стройки: скрип карамельных кранов, шорох сахарных блоков, писклявые команды Банановых стражей, отдающих приказы рабочим. Мой замок рос с каждым днём — шпили из твёрдой карамели тянулись к небу, стены из спрессованного сахара становились всё выше и прочнее, но я знала, что этого недостаточно. Красота и сладость не защитят моих подданных от пустошей, от пронизывающего ветра, несущего пыль и радиацию, от конфетных зомби с их липкими лапами или от других угроз, что таились за горизонтом. Каждый шаг вперёд требовал новых решений, новых идей, и сегодня я решила, что Лиан станет ключевой частью моего самого амбициозного проекта.       Прошёл ровно месяц с тех пор, как я дала ему больше свободы. Раньше он был просто помощником — чинил сломанные механизмы, следовал моим указаниям, не задавая лишних вопросов, — но мне надоело держать его в таких рамках. «Делай, что хочешь, но делай хорошо», — бросила я ему тогда, почти в шутку, и он воспринял это серьёзно. Катапульты вдоль стен теперь стояли ровными рядами, их лакричные рычаги блестели на солнце, словно только что вынутые из котла с сиропом. Ямы с патокой — его изобретение — уже дважды спасли нас: сначала от набегов конфетных зомби, что ковыляли из пустошей, оставляя за собой липкие следы, а потом от банды купальщиков — странных существ, пытавшихся растворить наши стены горячей водой. Его работа была эффективной, практичной, и я начала замечать, что всё чаще думаю о нём не как о чужаке, упавшем с неба, а как о… партнёре? Слово всё ещё казалось слишком громким, но оно подходило всё лучше.       Его тело — четыре длинных пальца, покрытых тонким слоем мха, лианы, что могли вырасти из любой части его тела, и единственный глаз, тёмный, как безлунная ночь — всё ещё смущало меня. Но я не могла отрицать: он делал Конфетное королевство лучше. Его странности, его земной опыт, его молчаливая сосредоточенность — всё это стало частью нашей жизни, и я научилась это принимать.       Сегодня я вызвала его в лабораторию. У меня был проект, амбициозный даже по моим меркам — передвижная платформа, которая должна была стать чем-то большим, чем просто повозка. Я назвала её «Сладкий Страж». Это будет мобильная лаборатория, крепость на колёсах, способная пересекать пустоши, защищать моих подданных и изучать всё, что мы найдём за пределами королевства. После того похода к обломкам корабля Лиана, где мы едва унесли ноги, я поняла: нам нужно нечто мощное, надёжное, многофункциональное. Конфетному народу не хватало скорости и силы для дальних вылазок, и я больше не могла полагаться только на стены замка. Лиан с его инженерным чутьём и опытом был тем, кто мог помочь мне воплотить эту идею. Я стояла у стола, теребя край свитка с чертежами, и ждала его. Сердце стучало чуть быстрее, чем обычно — от предвкушения чего-то большого.       Дверь скрипнула, и Лиан вошёл, чуть пригнувшись под низким сводом. Его лианы мягко шуршали по полу, а четыре пальца, покрытые мхом, слегка сжались, когда он шагнул внутрь. Из его плеча выскользнула тонкая лиана, покачиваясь в воздухе, словно ощупывая пространство. Он остановился у входа, глядя на меня своим единственным глазом — глубоким, тёмным провалом, окружённым растительной кромкой, будто вырезанным из ночного неба.       — Ты звала, — сказал он, и его голос, резкий и синтетический, эхом отразился от леденцовых стен. — Новый проект?       — Да, — ответила я, указывая на стол. — Подойди сюда. Я хочу, чтобы ты взглянул на это.       Он шагнул ближе, и я развернула свиток. Это был не просто набросок — это был сложный, многослойный чертёж, который я рисовала полночи, пока сиропная лампа чадила над моей головой. Я вложила в него всё своё мастерство: линии пересекались, образуя секции, каждая из которых была подписана аккуратным почерком.       Корпус: Смесь мармелада, сиропа и металлических волокон, усиленная внутренней сеткой из проволоки для прочности и лёгкости. Колёса: Металлические диски, покрытые слоем твёрдой карамели для сцепления с мармеладной почвой пустошей.              Лаборатория: Отсек в центре с пробирками, микроскопами, анализаторами и герметичными контейнерами для образцов, защищённый от внешних воздействий.                     Защитные системы: Катапульта на крыше, автоматические турели с конфетными снарядами и экспериментальный энергетический щит, работающий на кристаллах сахара.              Двигатель: Мини-реактор на конфетных кристаллах, с системой охлаждения из сиропных трубок и запасным резервуаром для экстренной мощности.       Лиан склонился над чертежом, его глаз медленно прошёлся по линиям, а пальцы чуть шевельнулись, словно уже прикидывая, как это собрать. Я наблюдала за ним, сдерживая улыбку. Этот чертёж был моим вызовом — не только пустошам, но и ему. Я хотела, чтобы он увидел, на что я способна, и добавил в проект что-то своё.       — Платформа, — сказал он наконец. — Для пустошей?       — Именно, — кивнула я, чувствуя, как в груди разгорается искра. — Это «Сладкий Страж». Он будет перевозить материалы, защищать моих подданных и изучать всё, что мы найдём. Я хочу, чтобы он был автономным, мощным и готовым к любым угрозам. Что думаешь?       Он помолчал, его лианы слегка качнулись, будто обдумывая мои слова.       — Сложно, — сказал он. — Колёса… карамель треснет под весом лаборатории. Нужно усилить металлом. Корпус хороший, но тяжёлый. Двигатель… кристаллы сильные, но перегрев. Нужна система лучше. Щит… как питать?       Я прищурилась, изучая его. Он говорил мало, но каждое слово было точным, как удар молотка по гвоздю. Он видел слабости там, где я увлеклась деталями, и это меня одновременно раздражало и восхищало.       — Металл у нас есть, — сказала я, постукивая пальцем по столу. — Могу добавить его в колёса. Корпус можно облегчить, если сделать сетку тоньше. А двигатель… что ты предлагаешь?       Лиан выпрямился, его лианы слегка шевельнулись, словно помогая ему думать.       — Колёса — металл с конфетным сплавом, — начал он. — Карамель только снаружи, тонкий слой. Внутри — сталь, гнутая в диски. Легче и крепче. Двигатель — охлаждение двойное. Сироп в трубках, но добавить вентили. Выпуск пара. Кристаллы меньше, но чаще менять. Щит… нужен аккумулятор. Сахар жечь долго не получится.       Я кивнула, быстро записывая его слова в дневник — старый свиток, испещрённый пятнами сиропа и моими заметками. Его советы были практичными, приземлёнными, и я чувствовала, как проект становится реальнее с каждой его фразой.       — А что насчёт защиты? — спросила я. — Турели и щит — это хорошо, но пустоши полны сюрпризов. Радиация, зомби, пыльные бури…       — Радиация, — сказал он, и его голос стал чуть ниже. — Свинец. Тонкие пластины в корпусе. Зомби… турели слабые. Добавить шипы на колёса. Чтобы переезжать их. Бури… закрыть лабораторию. Герметичность. Стёкла из леденцов — нет. Металл или сплав.       Я замерла, переваривая его слова. Свинец для защиты от радиации — это было очевидно, но я упустила это из виду. Шипы на колёсах — простое, но жестокое решение против зомби. Герметичность для лаборатории — да, пыльные бури могли испортить всё оборудование. Он думал не как учёный, а как инженер, который видел машины в бою, и это было именно то, что мне нужно.       — Хорошо, — сказала я, отложив перо. — Давай сделаем так. Я займусь корпусом, лабораторией и щитом. Ты — колёсами, двигателем и защитой от бурь. Работать будем вместе.       Он посмотрел на меня, и на секунду мне показалось, что в его единственном глазу мелькнула искра удивления.       — Вместе, — повторил он, будто пробуя слово. — Да. Могу.       Мы начали на следующий день. Лаборатория превратилась в хаос из сиропного пара, металлического скрежета и сладкого аромата, который пропитал всё вокруг. Я стояла у огромного котла, смешивая мармелад с сиропом и тонкими металлическими волокнами, чтобы создать лёгкий, но прочный сплав. Добавила свинцовый порошок — идея Лиана для защиты от радиации — и масса стала чуть сероватой, но плотной. Я помешивала её длинной ложкой, чувствуя, как пот стекает по виску, а сладкий пар оседает на коже. Это было похоже на создание нового материала, и я не могла сдержать улыбки — наука и конфеты, что может быть лучше.       Лиан работал напротив, разбирая куски металла из запасов подвала. Его четыре пальца, покрытые мхом, гнули стальные пластины с удивительной точностью, а лианы удерживали тяжёлые детали, словно дополнительные руки. Он вырезал диски для колёс, обтачивал их, добавлял шипы — острые, как леденцовые осколки, — и покрывал тонким слоем конфетного сплава для сцепления. Я наблюдала за ним краем глаза, стоя у котла, и не могла не признать: он работал с какой-то странной грацией, будто его тело — смесь растений и металла — было создано для таких задач.       — Откуда ты так хорошо знаешь машины? — спросила я, помешивая смесь. Мне давно хотелось узнать больше о его прошлом, но он был как закрытая книга.       — Земля, — ответил он, не отрываясь от работы. — Дроны, корабли. Учили. Чинил.       — А корабль, на котором ты летел, — продолжила я, следя за его реакцией, — он был сложным?       Лиан замер, его лианы остановились, будто застыв в воздухе.              — Да, — сказал он тихо. — Большой и сложный. Для дальних экспедиций. Реактор… опасный.       Я кивнула, не настаивая. Он не любил говорить о корабле, и я уже знала, что он считает его угрозой — что-то про реактор, который «может рвануть». Но каждый такой разговор приближал меня к разгадке и я чувствовала, что он не просто стажёр, как говорил, а кто-то с большим опытом.       — Теперь у нас будет своя машина, — сказала я, сменив тему. — Лучше, чем твой корабль.       Он хмыкнул — или мне показалось? — и вернулся к работе, а я улыбнулась. Пусть молчит, если хочет. Главное, что он здесь...       Через две недели «Сладкий Страж» начал обретать форму. Колёса из металла с шипами и конфетным покрытием стояли крепко — Лиан проверил их, прокатив по полу лаборатории, и шипы оставили царапины на леденцовом покрытии. Корпус из мармелада, сиропа и свинца оказался прочным и лёгким — я ударила по нему молотком, и он лишь глухо звякнул. Лаборатория внутри была герметичной, с металлическими ставнями вместо стёкол, а оборудование закреплено в сиропных держателях. Двигатель — мини-реактор на кристаллах — гудел тихо, но мощно, с двойной системой охлаждения: сиропные трубки и паровые вентили, как предложил Лиан. Энергетический щит пока был экспериментом — я подключила его к аккумулятору мерцающим слабым розовым светом.       Подданные помогали, как могли. Мятный таскал банки с сиропом, Карамелька полировала колёса, а Шоколадка, вечно жующий свои пальцы, путался под ногами, пока я не отправила его проверять турели. Они стреляли конфетными снарядами — липкими шариками, начинёнными особым вязким сиропом — и я представляла, как зомби застревают в этой сладкой ловушке.       Испытание провели у стен замка. Утро выдалось ясным и солнце отражалось от леденцовых шпилей, слепя глаза. Подданные собрались толпой: Банановые стражи пищали от восторга, Карамелька подпрыгивала, а Шоколадка вызвался управлять «Стражем». Я стояла рядом с Лианом, скрестив руки, и наблюдала, как машина катится по мармеладной тропе. Колёса с шипами вгрызались в почву, двигатель гудел ровно, а корпус не трещал под весом груза — сахарных блоков и научного оборудования.       — Турели! — крикнула я, и Шоколадка дёрнул рычаг. Два конфетных снаряда вылетели в воздух, шлёпнувшись в траву и оставив липкие лужи. Щит я включила сама, и слабое розовое свечение окутало машину, отразив брошенный кем-то камешек.       — Работает, — сказал Лиан, глядя на меня.       — Работает, — согласилась я, чувствуя гордость. — Ты молодец.       Он кивнул, и его лианы слегка шевельнулись, словно соглашаясь.       Позже, в лаборатории, я сидела за столом, записывая результаты. Лиан же ушёл в подвал, но я всё ещё думала о нём. «Сладкий Страж» был нашим триумфом — сложным и амбициозным проектом. Его советы сделали машину лучше: шипы, свинец, охлаждение — всё это было его вкладом. Мы дополняли друг друга, и это было странно приятно.       Корабль в пустошах всё ещё тревожил меня. Однажды мы пойдём туда, с «Сладким Стражем», и я узнаю, что он скрывает внутри. Но пока я строила своё королевство, и Лиан был частью его. Сахар и шестерёнки, наука и лианы — странная смесь, но она работала. Как и мы.