Глава 20 — Конкурс принцесс

      Ледяное королевство гудело от ветра, что свистел между шпилей, точно стая пингвинов, решивших устроить хоровое завывание. Я стоял у подножия трона Снежного Короля, прислонившись к ледяной стене, холод которой пробирался сквозь мох на моих руках. Лианы ёжились, сворачиваясь плотнее, будто пытались спрятаться от мороза, но я не шевелился, глядя, как Снежный Король копошится в куче тряпок, что раньше были его мантией. Его длинные пальцы шустро перебирали ткань, то и дело роняя клочки шерсти, которые пингвины тут же подхватывали, словно это были драгоценности. Те самые пингвины — с красными галстуками, завязанными так криво, будто их лапы впервые видели узел — таскали к трону коробки с блестяшками, звенящими при каждом неуклюжем шаге. Один из них споткнулся, уронил коробку, и по льду раскатились стеклянные бусины, сверкающие в тусклом свете ламп.       Бонни стояла рядом, скрестив руки, её розовые волосы трепал ветер и они цеплялись за воротник куртки. Она то и дело бросала взгляд на Снежного — не то раздражённый, не то просто усталый — и я заметил, как её пальцы нервно постукивали по рукаву.       — И зачем я вообще на это подписалась? — пробормотала она, скорее себе, чем мне, и пнула носком ботинка кусок льда, что откололся от пола. Он улетел в сторону, стукнувшись о стену с глухим звяканьем. — Лучше бы сироп для «Стража» мешала или хотя бы фильтры чистила…       Я хмыкнул, лианы на плечах дрогнули, уловив её настроение, и я кивнул в сторону Снежного, который уже напевал что-то невнятное, таская ткань.       — Ты же сама согласилась, — сказал я, стараясь не ухмыляться слишком явно. — Вдруг он реактор заморозит? Это ж твой план, Бонни.       Она бросила на меня быстрый взгляд — не злой, но с намёком, что я мог бы и не напоминать — и фыркнула, отвернувшись. Её ботинки скрипнули по льду, когда она чуть сдвинулась, явно пытаясь отвлечься от мысли, что сама себя загнала в эту ловушку. Снежный Король тем временем выпрямился, раскинув руки с таким размахом, что чуть не снёс пингвина, который пискнул и отскочил, уронив очередную коробку с фольгированными звёздами. Они разлетелись по полу, как крошечные осколки неба, и один из пингвинов тут же начал их жевать, пока другой не ткнул его крылом.       На Снежном теперь красовалось платье — розовое, пышное, усыпанное потёртыми блёстками, с подолом, что волочился по льду, цепляясь за трещины и оставляя за собой шлейф из ниток. Вместо короны на голове сидел венок из сосулек, криво слепленных и чуть подтаявших на кончиках, а борода была заплетена в две косички с лентами — красными, потрёпанными, явно стащенными у какого-то пингвина, судя по тому, как один из них косился на него с обидой.       — Узрите меня! — прогремел он, голос отразился от стен пещеры, как эхо упавшей сосульки. Он крутанулся, платье задралось, показав костлявые ноги в синих носках с дыркой на пятке, и пингвины захлопали крыльями, пища вразнобой, словно плохо отрепетированный хор. — Я, Принцесса Ледяная Снежинка, докажу, что я — самая восхитительная в Ооо! — он ткнул пальцем в Бонни, ухмыльнулся так, что его длинный нос дрогнул, и добавил: — А ты, Жвачка, посоревнуешься со мной в честном конкурсе!       Бонни шумно выдохнула, её бровь дёрнулась, и она упёрла руки в бёдра, шагнув к нему. Её тень упала на лёд, длинная и резкая, как её тон.       — Ладно, Снежный, давай уже начинать, — сказала она, голос острый, но с ноткой усталости, будто она уже считала минуты до конца. — Чем быстрее начнём, тем быстрее я отсюда выберусь.       Он замер, нос дрогнул, но тут же расплылся в улыбке, от которой у меня лианы на спине зашевелились, будто почуяв неладное. Хлопнув в ладоши, он подскочил к ней, чуть не споткнувшись о подол, и пингвины тут же притащили коробку с чем-то блестящим, звякающим внутри, как колокольчики на ветру.       — О, нет-нет, моя сладкая! — пропел он, наклоняясь к ней так близко, что она отшатнулась, сморщив нос от его морозного дыхания. — Это конкурс принцесс и нужно быть в подобающей платье! А судить нас будут… — он резко обернулся, ткнул пальцем в меня, потом в пингвина, что жевал кусок льда рядом, — этот зелёный тип и мой верный Гантер! — он хлопнул ещё раз, и пингвины подтащили нам с Гантером по стопке табличек с цифрами, вырезанных изо льда, холодных и скользких. — Оценивать будете честно, ясно? Вот вам таблички — поднимайте их, когда скажу!       Гантер — пингвин с галстуком, завязанным в узел, похожий на комок ниток, — пискнул, уронил лёд и посмотрел на меня с тоской, будто умоляя объяснить, что происходит. Я взял таблички, повертел их в руках и глянул на Бонни. Её кулаки сжались, и я услышал слабый хруст — то ли лёд под её ногами, то ли её терпение, которое трещало по швам.       — Лиан, — процедила она, бросив на меня взгляд сбоку, — если ты хоть единой душе расскажешь об этом, я тебя в сиропе утоплю. Вместе с ним.       — Я вообще молчу, — ответил я, подняв руки, хотя лианы чуть шевельнулись от сдерживаемого смеха. — Но это может быть не так уж скучно, знаешь.       Она фыркнула, ткнув меня локтем в бок — не сильно, но ощутимо, так, что одна из лиан дёрнулась в ответ — и шагнула к коробке. Вытащив платье — пурпурное, с оборками и сахарными кристаллами, что блестели, как капли росы — она вдруг замерла, прищурившись. Её пальцы сжали ткань, и я заметил, как её взгляд стал острым, почти колючим, будто она вот-вот прожжёт дыру в этом наряде.       — Это же моё, — сказала она тихо, но с такой интонацией, что Снежный Король попятился, чуть не наступив на подол. — То самое, что пропало из замка три месяца назад. Ты его украл, да?       Снежный Король замялся, его длинные пальцы забегали по бороде, распутывая одну из косичек, пока вторая нелепо болталась на ветру.       — Э-э… Я? Украл? — он театрально прижал руку к груди, чуть не порвав платье своим длинным ногтем. — Нет-нет, это… подарок судьбы! Нашёл в сугробе! Честно! Ну, почти честно…       — В сугробе, конечно, — буркнула Бонни, но махнула рукой, словно отгоняя муху, и бросила платье обратно в коробку, чтобы тут же вытащить его снова. — Ладно, начнём уже. Что первое?       — Танцы! — воскликнул он, хлопнув в ладоши так громко, что с потолка упала сосулька, разбившись у его ног в мелкую крошку. Пингвины засуетились, выстраиваясь в кривой круг, и начали хлопать крыльями в каком-то подобии ритма — кто-то попадал в такт, кто-то просто махал, как вентилятор. Снежный схватил посох, закружился, размахивая платьем, и чуть не рухнул, споткнувшись о подол, который зацепился за выступ льда. Его движения были резкими, угловатыми, но он прыгал и вертелся с таким азартом, что пингвины пищали громче, подбадривая его, а один даже попытался подпрыгнуть вместе с ним, но шлёпнулся на лёд. Закончив, Снежный рухнул на колени, раскинув руки, и выдохнул, глядя на нас с Гантером, его борода растрепалась, а венок съехал набок.       — Ну как, судьи? — спросил он, вытирая пот с носа длинным рукавом, оставляя на ткани мокрый след.       Гантер порылся в своей стопке табличек, вытащил «4» и поднял её, пискнув с лёгким сомнением. Я хмыкнул, достал свою «4» и показал, потирая лианой висок.       — За старание, — сказал я, скрестив руки. — Неплохо для первого раза, даже с этим падением.       Снежный Король просиял, вскочив на ноги так резко, что венок чуть не улетел, и ткнул пальцем в Бонни.       — Твой ход, Жвачка! — пропел он, подпрыгнув.       Бонни шагнула вперёд, бросив на меня взгляд, полный скептицизма, и сжала подол платья так, будто хотела его разорвать прямо тут.       — Моя очередь, — сказала она, глубоко вдохнула, отпустила ткань и начала двигаться. Её шаги были точными, как у механизма, повороты — резкими, но плавными, будто она вычерчивала формулу на льду. Никаких прыжков, никаких лишних жестов — только её ритм, чистый и уверенный, как будто она танцевала не для конкурса, а для себя. Пингвины замерли, клювы открылись, один даже уронил бусину, которую жевал, а я поймал себя на том, что смотрю чуть дольше, чем нужно. Она закончила, встав в центре круга, и глянула на нас, чуть прищурившись, её дыхание чуть сбилось, но она тут же выпрямилась.       — Оценивайте, — бросила она, скрестив руки и чуть сдвинув бровь.       Гантер тут же поднял «5», пискнув так громко, что эхо прокатилось по пещере, и чуть не уронил табличку от восторга. Я вытащил свою «5» и кивнул, стараясь не выдать, что её танец меня зацепил.              — Техника на высоте, — сказал я, кашлянув в кулак. — Безупречно, ничего не скажешь.       Снежный Король фыркнул, но тут же хлопнул в ладоши, подпрыгнув на месте так, что подол платья хлопнул по льду.       — Пение! — объявил он, чуть не уронив венок, который он тут же поправил дрожащими пальцами. Схватив посох, как микрофон, он затянул песню — громкую, срывающуюся на высоких нотах, про «снежные мечты» и «принцесс в ледяном сиянии». Голос дрожал, срывался, но он размахивал руками с такой страстью, что пингвины начали пищать в такт, а один даже попытался подтянуть — получилось что-то вроде хриплого «пи-пи-пи». Закончив, он рухнул на трон, вытирая бороду рукавом, и глянул на нас с ухмылкой, его грудь тяжело вздымалась.       — Ну что, судьи? — спросил он, задыхаясь, и ткнул посохом в воздух.       Гантер вытащил «3» и пискнул, глядя на меня с тоской, будто извиняясь. Я достал свою «3» и кивнул, почесав затылок лианой.       — Энергия есть, мелодия — не очень, — сказал я, чуть скривив губы. — Но ты старался.       Снежный Король просиял, будто это был комплимент, и хлопнул себя по колену, а Бонни шагнула вперёд, чуть сжав губы. Она встала прямо, расправила плечи и запела — голос мягкий, как сироп, но с твёрдостью, что пробирала до лиан. Это была баллада, что-то про звёзды и мир на краю — простая, но цепляющая, с нотками, что звенели в воздухе, как капли воды по стеклу. Пингвины замолчали, Снежный Король замер, его посох чуть дрогнул в руке, а я почувствовал, как лианы на спине шевельнулись, уловив её настрой. Она закончила, глянув на нас, и её взгляд задержался на мне чуть дольше, чем обычно, пока она не отвела глаза, поправив волосы.       — Ваше слово, — сказала она, чуть наклонив голову, её голос всё ещё звенел после последней ноты.       Гантер поднял «5», пискнув с восторгом, и чуть не подпрыгнул на месте. Я вытащил свою «5», кивнул и мысленно чуть улыбнулся.       — Сильно, — сказал я, стараясь говорить ровно. — Очень сильно, Бонни.       Снежный Король вскочил, хлопнув в ладоши так, что сосульки на потолке задрожали и одна шлёпнулась рядом с Гантером, который пискнул и отскочил, чуть не уронив таблички.       — И последнее! Магия льда! — объявил он, подпрыгнув так, что платье хлопнуло по полу. — Покажите, на что способны, принцессы!       Бонни замерла, её брови взлетели вверх, и она резко повернулась к нему, уперев руки в бёдра.       — Что? — переспросила она, голос стал резким, как треск льда. — Магия льда? Снежный, ты серьёзно? Я не владею твоими фокусами!       Он хихикнул, ткнув пальцем в воздух, и закружился на месте, поднимая посох.       — О, это будет великолепно! — пропел он, не обращая внимания на её протест. — Смотри и учись, Жвачка!       Он взмахнул посохом, и лёд под его ногами задрожал. Из пола начал расти столб холодного воздуха, закручиваясь в вихрь, а затем, с треском и скрипом, сформировалась скульптура — его самого, в этом же розовом платье, с венком и косичками. Ледяная копия стояла, гордо подняв подбородок, а Снежный рухнул рядом, раскинув руки и тяжело дыша. Пингвины захлопали, один даже ткнулся клювом в скульптуру, оставив на ней царапину.       — Вот это красота! — выдохнул он, глядя на нас с Гантером. — Судите, судьи!       Гантер поднял «5», пискнув с восторгом, и я вытащил свою «5», кивнув.       — Впечатляет, — сказал я, скрестив руки. — Магия на уровне.       Бонни фыркнула, шагнув вперёд, её лицо было мрачнее тучи.       — Это нечестно, — сказала она, ткнув пальцем в скульптуру. — У меня нет магии льда, и ты это знаешь! Как я должна с тобой соревноваться?       Снежный Король хихикнул, поднявшись и отряхнув платье.       — О, моя сладкая, ты можешь просто признать моё величие! — пропел он, подмигнув. — Или попробуй что-нибудь… сиропное?       Она сжала кулаки, её взгляд мог бы растопить половину пещеры, но всё же шагнула к центру. Подняв руки, она хлопнула в ладоши, пытаясь сымитировать его жест, но ничего не произошло — только пингвины пискнули, глядя на неё с недоумением.       — Ну? — буркнула она, глядя на нас с Гантером. — Оценивайте, раз уж так.       Гантер поднял «1», пискнув с сочувствием, и я показал свою «1», кашлянув.       — Без магии тут не вытянуть, — сказал я, стараясь не ухмыляться. — Ты пыталась, это плюс.       Снежный Король захлопал, подпрыгнув на месте.       — Итоги! — объявил он, раскинув руки. — Танец: Жвачка — пять, я — четыре! Пение: Жвачка — пять, я — три! Магия: я — пять, Жвачка — один! Итого… — он замер, считая на пальцах, — два к одному! Жвачка победила!       Бонни моргнула, её кулаки разжались, и она бросила на него удивлённый взгляд.       — Серьёзно? — спросила она, скрестив руки. — Ты сам это признал?       — Конечно! — пропел он, хлопнув себя по груди. — Я честный король! Но я всё равно шикарен! А теперь — пироги для всех!       Пингвины засуетились, таща подносы с ледяными кусками, которые пахли замороженной мятой, а Бонни подошла ко мне, скинув платье и вернувшись в свою одежду. Она бросила на меня взгляд — усталый, но с тенью улыбки, и ткнула меня локтем, чуть мягче, чем раньше.       — Спасибо, что не дал ему слишком зазнаваться, — сказала она, кивнув в сторону Снежного, который уже раздавал пироги пингвинам, один из которых тут же уронил свой кусок на пол.       — Ты и без того справилась, — ответил я, потянув лиану, что лезла к её плечу. — Но этот цирк был забавный.       Она хмыкнула, глянув на пингвинов, которые теперь катали пироги по льду, как шайбы, и мы направились к «Стражу». День заканчивался, и я знал: завтра нас ждёт корабль и все проблемы, что с ним связаны — реактор, зверь, бесконечные поломки. Но сейчас, шагая рядом с ней, я чувствовал, что этот дурацкий конкурс стал отдушиной — ненадолго отвлёк от того, что висело над нами, словно туча перед грозой.