Глава 5

Дни становятся всё длиннее, а вместе с ними растут раздражение, разочарование, досада Меркури. Когда ни Эмеральд указывает на это, он винит застой их операции. Смуглая девушка, внимательно наблюдает за ним покорными красными глазами, которые давно привыкли к тому, что он хранит свои секреты. Она знает, что лучше не лезть не в свое дело, но, поскольку дни проходят без особого развития, он не может винить её за подозрительность. Ему требуются все усилия, на которые он только способен, чтобы сохранить рассудок. Бикон просто слишком мирный. Разве кто-то может винить его за то, что он делает, чтобы развлечься? Он знает, что не должен потакать себе, и всё же при каждом удобном случае по привычке придирается к конкретному блондину. Поступки, честно говоря, настолько несущественны, что Жон даже не замечает их — в половине случаев он бормочет полусердечные извинения за то, что столкнулся с Меркури или уронил что-то, хотя виноват в действительности Блэк — но Меркури всё равно продолжает их совершать: споткнулся в столовой, уронил учебники с парты на тихой лекции, сделал умное замечание, которое на поверку оказывается простым наблюдением, если не заметить раздражения, промелькнувшего в темных глазах, — всё это можно легко объяснить неуклюжестью самого Жона. Это ребячество. Это бессмысленно. Это только усиливает беспокойство в глазах Эмеральд, и её тихие вопросы становятся все более навязчивыми с течением времени. Почему Жон, Мерк? Что не так с ним? Ты нас выдашь, если продолжишь в том же духе! Меркури каждый раз от нее отмахивается. Ему не нужно её мнение — общение с ней неизбежно заставит его задуматься о том, что происходит на самом деле. Он не может перестать думать о том, насколько преданной выглядела Пирра после их поединка. Синдер была несказанно рада его открытию. Благодаря его обостренным чувствам у них теперь был конкретный способ победить Пирру, с кем бы она ни сражалась: пока они в состоянии использовать галлюцинации Эмеральд, чтобы обмануть её и заставить использовать свой магнетизм, Пирра неизбежно падёт. Она преуспевает на поле боя, скрывая свои способности и используя только то, что необходимо для победы. Если заставить её выложить карты, довести до состояния такого отчаяния, что она рассыплется, её неуязвимость рассыплется и покажет, насколько она слаба на самом деле. Это будет означать конец Бикона. Синдер гарантированно получит силы Девы, которые были практически обещаны Пирре, а работа Меркури практически уже сделана. Хотя Синдер довольна состоянием их планов, Блэк с трудом сохраняет тот же уровень оптимизма в отношении их затеи. Каждый раз, когда он видит этот длинный алый хвост, ниспадающий на гордую спину, он думает только о том, как ослепительна она была под всеми этими сценическими огнями, как сверкало её золотое оружие и щит, когда она крутилась, уворачивалась и уклонялась от его ударов. Каждый раз, когда он видит её, его мышцы напрягаются, тело жаждет использовать весь свой потенциал и сразиться с ней, чтобы понять, действительно ли она достойный соперник. Если он доведет её до края, сумеет ли она дать отпор? Появится ли у него наконец кто-то, способный заставить его попробовать ещё раз? Он желает узнать. Но вместо того, чтобы получить шанс, он всё дальше и дальше отдаляется от возможности снова помериться силами с Пиррой Никос. Она по-прежнему очарована Жоном Арком, по-прежнему объединяется с ним при каждом удобном случае. Зеленые глаза смягчаются и блестят, смотря на блондина, оставляя во рту Меркури кислый привкус, когда он наблюдает за тем, как её мастерство тратится впустую на того, кто явно не может даже мечтать о соперничестве с ней. Это лишь усиливает его горечь, делая его действия смелее, а тихие нападки всё более заметными. И Пирра замечает. По правде говоря, он даже не ненавидит Жона: апатия — давний друг в сердце Меркури, а Жон не вызывает ничего, кроме апатии. Он не представляет угрозы. Однако каждый раз, когда он беспокоит блондина, Пирра наконец смотрит на Меркури, и её растерянность и беспокойство превращаются в мириады разочарований, которые она испытывала в конце их поединка, которые смешиваются со всё большим и большим объемом недоверия по мере того, как дни после их спарринга превращаются в недели. Ему не следует этим заниматься. Он просто... он ничего не может с собой поделать. Что-то заставляет его продолжать, и это усиливается каждый раз, когда она вздыхает и отворачивается от Меркури, в то время как её улыбка снова появляется, когда она помогает и мягко укоряет своего товарища по команде. Что нужно сделать, чтобы она смотрела так на меня? Это мимолетная мысль. Он не обращает внимания на то, как часто она мелькает в его голове, молча твердя, что в ней нет ничего серьезного, ничего искреннего — лишь простое любопытство, праздные размышления того, кто не заботится о том, чтобы найти ответ. Его не волнует, как найти ответ. Однако его глаза по-прежнему машинально ищут её. Единственный положительный момент — его личные тренировки. По какой-то причине, находясь рядом с Пиррой, но не имея возможности сразиться с ней, он становится дерганным, бешеным. Эта энергия, бурлящая в его нутре, появляется снова и снова, беспокоя его, пока он не решает разобраться с ней самым быстрым способом. Он тренируется ночью и под покровом темноты отправляется в Изумрудный лес. Он убивает гримм и вымещает свое раздражение на любом существе, которое попадается ему на пути, оставляя после себя лишь облака пепельного, прогорклого тумана, пока их тела растворяются под светом луны. В эти ночи его навыки становятся всё более отточенными, тело крепнет, мускулы обретают рельеф, движения — чистоту и резкость, так что Эмеральд уже не успевает за ним, когда они сражаются. По крайней мере, Синдер довольна. Это единственное спасение среди всего этого безумия: пока она радуется его успехам, Эмеральд не может так сильно докучать ему на тему его пассивно-агрессивных издевательств над Жоном Арком. Если это его развлекает, если это его увлекает, пока они ждут начала реализации плана, если это вдохновляет его вкладывать столько энергии в тренировки, то она мало что может сделать, чтобы остановить его, пока он сохраняет свое прикрытие. До тех пор, пока он сохраняет прикрытие, он может продолжать привлекать к себе внимание Пирры. Когда-нибудь он поймет, почему она до сих пор выглядит настолько разочарованной, смотря на него. Он клянется в этом.