Глава 6

Черт возьми, прекрати улыбаться, прекрати улыбаться, прекрати... — Что смешного? — спрашивает она, возмущенная, расстроенная и утомлённая. Он закусывает губу, сдерживая улыбку, которая вот-вот вырвется наружу. Он не должен так ликовать, как сейчас, но ничего не может с собой поделать: как его лицо может оставаться невозмутимым, когда Пирра Никос наконец-то здесь и смотрит прямо на него? Её большие росисто-зеленые глаза гневно вспыхивают, когда он, выпрямившись, издает тихое фырканье. Скрестив руки, она тяжело опирается на одну ногу и отводит бедро в сторону, бормоча: — Объясни, Меркури. Я не понимаю. Блэк пожимает плечами, бесстрастно засовывая руки в карманы. Это простое действие, но на самом деле его сердце бьется так быстро, что он задумывается, не заболел ли. В этой ситуации есть что-то совершенно головокружительное, волнующее, чудесное. Наконец, найдя слова, он пробормотал как можно спокойнее: — Я не понимаю, о чем ты, Пирра. Не хочешь объяснить? Вздохнув, она недоверчиво качает головой. — Ты знаешь, что то, что ты делаешь с Жоном, ты делаешь намеренно. Мы оба знаем. Почему ты к нему придираешься? Меркури тут же поднимает руки, его улыбка, пожалуй, слишком широка, чтобы казаться искренней. Однако он серьезно относится к каждому своему слову, так как настаивает: — Я невиновен, правда... Блонди сам во все это ввязывается. — "Блонди"? — Она раздраженно морщит нос — выражение, которое, по правде говоря, ему до боли нравится. Она делает глубокий вдох и вытягивается во весь рост, чтобы взглянуть в глаза Меркури. Она сурово наклоняется вперед, и её лицо оказывается едва ли в футе от его, учитывая её достаточный и хороший рост. Когда она продолжает, её обычно спокойный голос звучит жестко и холодно: — Это не нормально. Ты должен остановиться. Мгновение он не отвечает: половина его сознания сосредоточена на том, чтобы сохранить нейтральное выражение лица, дабы избежать её нарастающего раздражения. Однако другая его половина видит только одно. Несмотря на свой гнев и внушительный вид на поле боя, Пирра Никос весьма красива, когда расстроена, думает он. Большие глаза, прямой нос, тонкие, но не безразличные губы, кожа бледная, щеки румяные от гнева, что дополняет огненность её сияющих алых волос, которые падают на глаза и красиво обрамляют лицо, а золотой обруч добавляет нотки солнечного света в её огонь. Она близко, и аромат её духов — легкий и слишком девчачий для ее широких плеч и сильной осанки, но, тем не менее, идеально подходящий ей — ударяет ему в нос, отвлекая гораздо больше, чем всё, что он видел за последние месяцы. Прежде чем он успевает остановить себя, он задает вопрос, который снова и снова всплывал в его голове на протяжении последних недель. — Ты все еще злишься из-за нашего поединка, да? Ее румянец становится глубже, но теперь она, кажется, немного теряется в словах. Моргнув густыми темными ресницами в изумлении, Пирра отступает назад, тут же слегка сжимаясь. — Н-ну... — Она прикусывает губу, и глаза Меркури почти инстинктивно фиксируются на этом действии. — Я... да. Да. — Почему? — Приподняв бровь, говорит он просто, — Это был всего лишь тренировочный поединок. Не думаю, что он продлился бы дольше, учитывая, как близко мы были к концу урока. Пирра вздыхает, сжимая локоть в явном разочаровании. — Знаешь, я вообще-то с нетерпением ждала его. Ты, кажется, очень хороший боец, я хотела хороший поединок. Для Меркури это было неожиданно. — Что ты имеешь в виду? На мгновение Пирра замолчала. Затем она делает глубокий вдох, задерживает его и начинает говорить, и вскоре Блэку остается только смотреть на стоящую перед ним молодую женщину в тихом благоговении. Разум Пирры Никос, похоже, гораздо острее, чем он считал. Девушка спокойно рассказывает о каждой детали боевых способностей Меркури, отмечая его рефлексы и скорость, резкие, четкие движения, умение спокойно оценить ситуацию и в мгновение ока определить слабые места. Она приводит примеры его спаррингов с Эмеральд во время их общих занятий по рукопашному бою — во всех этих случаях он и Эмеральд прилагали лишь толику усилий, дабы скрыть свои истинные способности, — и все же ей удается объяснить, как именно он сдерживался, как она видела, что он смягчает свои кулаки, ослабляет удары, упрощает атаки. По правде говоря, это пугающе точно. Даже в их поединке она отметила каждый момент, когда он сдерживался, уклоняясь, а не парируя её атаки. Это правда — если бы он перешел в наступление, тот бой мог бы легко превратиться в кровавую бойню. А для неё, похоже, его более мягкий подход показался слабее. В итоге она выглядит гораздо более побежденной, чем любой противник, с которым Блэк сражался в реальном бою. — Ты видел мой бой с командой Кардина, — неуклюже заканчивает она. — Наверное, тебя тогда здесь не было, но... они сильно изводили Жона. Мне было очень неприятно сражаться с ними, но они до сих пор ненавидят меня за то, что я выступила против них, так что в итоге случился тот матч четыре против одного. Я постаралась победить как можно быстрее, но... я очень хотела встретить кого-то, кто был бы хорошим партнером! Хорошим партнером. Слова невинны. Она просто хочет померяться с ним силами. И всё же, почему у него так болит в груди? Он впечатлен, если не сказать более. Даже профессора не ставили ему в вину его нежелание напрягаться. И все же он не может удержаться, чтобы не сказать: — Значит, ты считаешь, что ты именно та, кто заслуживает, чтобы я выложился "на все сто"? Она вздрагивает от высокомерия в его тоне, но это ненадолго. Пирра пожимает плечами, явно измотанная: конец дня, в конце концов, девушка перехватила его после ужина по дороге в общежитие. По тому, как солнце опускается за горизонт, легко понять, что она эмоционально истощена. — Я просто хотела сразиться с кем-то, кто... — Она покраснела и покачала головой. — Не обращай на меня внимания. Просто... оставь Жона в покое, хорошо? Пирра убегает и бежит по дорожке к общежитию, как раз в тот момент, когда оживают ночные фонари, освещающие дорожки вокруг Академии Бикон. Несколько минут Меркури не двигается с места. Пирра хочет сразиться с ним в полную силу. Она хочет сразиться с ним в спарринге. Если бы ты только знала, в чем заключаются мои "на все сто", — мрачно подумал он, и его улыбка слегка померкла. Ему еще предстоит найти того, кто мог бы сразиться с ним в полную силу и победить. По крайней мере, — с горечью подумал он, и улыбка полностью исчезла, — они не могут победить без проявления. Однако в тот момент, когда люди используют свои способности, шансы будут смещены в их пользу. Никакие тренировки, подготовка и оттачивание мастерства не смогут изменить этого факта. А если бы он сражался с Пиррой, это преимущество удвоилось бы, ведь благодаря своему магнетизму она могла бы просто отшвырнуть его от себя, не пропустив ни единого удара. Это просто несправедливо. Впрочем, жизнь вообще несправедлива. Никогда не была, и никогда не будет. И все же мысль о настоящем спарринге с Пиррой Никос не отпускает. Она занимает крошечный уголок его мыслей, и с каждым шагом, который он делает, возвращаясь в общую комнату, это пространство становится всё больше и больше. А когда Синдер в ответ на его случайный вопрос подтверждает, что, когда придет время, против Пирры будет сражаться она, а не Меркури, это пространство превращается в полноценную фантазию, которая поглощает его мысли до конца вечера. Никакие тренировки не могут притупить образ алых волос, которые кружатся, чтобы избежать его ударов, и золота, мерцающего в лунном свете. Он не рассказывает Эмеральд, почему она заметила его в тот вечер за разговором с Пиррой Никос. Несмотря на то что они — партнеры, причем уже много лет, она никогда не была для него хорошим спарринг-партнером, и они оба это знают. Как он может признаться, что, несмотря на все, что поставлено на карту, ему тоже хочется померяться силами с Пиррой Никос?