Глава 7

Пот стекает по его лбу, раздражение нарастает до предела. Часть его хочет просто сесть на полуночный шаттл в Вейл и посмотреть, нет ли там несчастных прохожих, которых он мог бы забить до смерти, чтобы выплеснуть свое разочарование. Эмеральд отказалась от спарринга с ним два часа назад, слишком уж ей надоела сила его ударов. Он не мог сдержать свой гнев, раздражение, желание выплеснуть всё наружу, в конце концов. Он понимает, почему она бросила его на произвол судьбы, почему оставила его гнить в темноте в одиночестве. Он тоже хотел бы оставить себя в покое. Ему надоели эти постоянные придирки, это желание чего-то большего, он даже не может определить, чего, это желание чего-то настолько бессмысленного, что его тошнит от этого... это желание снова увидеть Пирру Никос. Он знает, что этой ночью она одна; по крайней мере, так было раньше. Он видел, как Жон зашел за командой RWBY в библиотеку, чтобы поиграть в настольные игры, а Пирры нигде не было видно. Если он разыщет её сейчас, есть шанс снова поговорить с ней один на один. Ему не следует. Это тупо. Его кулаки дрожат, нанося очередной удар по мешку с песком. Если бы только он мог пойти в Вейл... Однако он борется с желанием отправиться в Вейл. С каждым днем они всё ближе и ближе к фестивалю Вайтела. Если он поставит их план под угрозу из-за своей неспособности к самоконтролю, его вряд ли простят, поэтому он сдерживает свои желания и решает изувечить мешок с песком, который весь вечер терпел его издевательства. Впрочем, можно ли назвать его мешком с песком после его атак, вопрос спорный. В конце концов, даже такой выход гнева не может подавить горечь во рту. Поэтому Меркури засовывает руки в карманы, горбится и уходит в ночь, молясь, чтобы что-нибудь привлекло его внимание достаточно надолго, чтобы он не сошел с ума. И всё же, как только он приходит в себя, то жалеет, что вообще ушел. Его ноги принесли его именно туда, куда он не хотел идти: к подножию общежития для студентов Бикона. Однако, несмотря на раздражение, он не может удержаться от того, чтобы не взглянуть вверх: глаза из-под капюшона бешено осматривают крышу. Он не должен этого делать —нет никаких причин, он должен уйти, это не пойдёт на пользу никому... Он видит силуэт, сидящий на карнизе: стройные ноги свесились вниз, голова откинута назад, длинный хвост сияет почти пурпурным светом под луной. От этого зрелища захватывает дух, и не успевает он опомниться, как ноги сами несут его внутрь главного здания. В конце концов, проще попасть на крышу через академию, чем рисковать быть пойманным одним из любопытных друзей Пирры. И хотя он этого не хочет, его взгляд инстинктивно цепляется за знакомую группу, все еще сидящую в библиотеке за главным столом. Золотистые волосы Жона блестят под светом, проникающим даже через окно, а его смех эхом отдается в открытой двери. На мгновение Меркури замирает, нахмурив брови в шоке и смятении, чувствуя, как на него накатывает волна гнева при виде, звуке и присутствии блондина. Почему, как только он видит его здесь, его охватывает такая ярость? Мысленно он возвращается к месту назначения, к фигуре, сидящей на крыше. Мне интересно, одиноко ли ей без него? По какой-то причине эта мысль не покидает Блэка. Она подстегивает его, заставляя подниматься по нужным пожарным лестницам, бесшумно пересекать соседние крыши, используя все свои навыки, отточенные за всю жизнь. Вскоре он оказывается на выступе над общежитием студентов Бикона, а фигура, которую он видел с первого этажа, по-прежнему сидит напротив, мечтательно глядя вдаль. Он сглотнул. Неужели он действительно собирается это сделать? Прежде, чем он успеет передумать, он спрыгивает с верхнего уступа и приземляется в нескольких метрах позади Пирры. Движение происходит бесшумно, но он не может удержаться от гримасы, когда она слегка подпрыгивает, поворачиваясь, чтобы взглянуть на него. На её прежде спокойное выражение лица тут же накатывает волна недоверия: глаза тускнеют, брови хмурятся под длинной алой челкой. — Что ты здесь делаешь, Меркури? — бормочет она, нерешительно и настороженно. Он замирает. Действительно, какого черта он вообще здесь делает? Вздохнув, Блэк пожимает плечами, засовывает руки в карманы и подходит к ней. — Не мог уснуть, вышел прогуляться и оказался здесь. — Слегка улыбнувшись, он спросил как можно бесстрастнее: — А разве у тебя не так же? Сузив глаза, она не сдвинулась с места. — Это общежитие студентов Бикона, а не Хейвена. Пожав плечами, он приседает на корточки, оставаясь в нескольких футах от неё, но достаточно близко, чтобы отчетливо видеть её лицо. В лунном свете её кожа почти полностью белая, а сияние волос совершенно не добавляет цветовой гаммы благодаря пронзительному серебристо-голубому свету сверху; единственное, что явно осталось от Пирры, — её глаза: зеленый взгляд — острый, пронзительный и гордый. Он сглатывает, прежде чем осторожно сказать: — Не знаю. Может, я заблудился. — Прежде чем она успевает возразить, он быстро добавляет: — Я видел твоего напарника в библиотеке. Разве вы не два сапога пара? Меркури находит, что смотреть на румянец Пирры ему странно больно. Глаза девушки расширяются, она опускает взгляд на свои руки, прочищает горло и успокаивается, прежде чем пробормотать: — Эм... ну, мы же не всегда вместе! Он и я имеют собственные увлечения, в конце концов. — Твоё — сидеть в темноте? Пирра открывает рот, пытаясь найти ответ. Вдруг она почти отчаянно кричит: — Я... смотрю на звезды! Подняв бровь, Меркури присаживается на край крыши, упираясь одной ногой в карниз, а другую свесив вниз. Приглушенный, но до боли логичный голос кричит, что это плохая идея — такая близость может выдать его, она может узнать о его ногах, разрушить весь план... Не обращая внимания на этот голос, он устраивается в двух шагах от Пирры и смотрит на небо. Хотя луна светит ярко, вдалеке можно различить точечные блики света. Ни одно из основных созвездий не видно — он знает их все наизусть, ему не раз приходилось ориентироваться по звёздным тропам и даже хуже, — но то, что видно, всё равно мягко сияет над ними. Пирра бормочет возле него: — Подожди, почему ты... — Я не знал, что смотреть на звезды — это хобби, зарезервированное только для студентов Бикона, — величественно отвечает он. Сожаление мгновенно покрывает его язык, но он сдерживает немедленное, странное, неуместное извинение, которое незамедлительно появляется у него во рту. В конце концов, ему предстоит сыграть здесь свою роль. С Пиррой — с этой девушкой, которая так легко разгадала его способности, — он должен быть ещё более осторожным. Это плохая идея, — продолжает твердить его логический мозг. Он продолжает игнорировать его. К его удивлению, когда он осмеливается снова взглянуть на Пирру, её взгляд устремлен не на звезды. Вместо этого девушка смотрит на него со смесью недоверчивого удивления и, как ни странно, теплоты. — Ты... ты пришел, чтобы составить мне компанию? — нерешительно спрашивает она, и нё ее губах появляется легкая улыбка. В этой улыбке нет горечи — лишь тихая надежда. Меркури тяжело сглатывает и снова пожимает плечами, не находя слов. Однако он не может заставить себя отвести взгляд. После того, как ему показалось, что прошла целая вечность, он наконец пробормотал: — Просто хотел узнать, как они выглядят с этой крыши, вот и всё. Её улыбка становится шире, мягче и всё ещё слегка недоверчивой. — Кстати, спасибо. Я знаю, что ты прекратил задирать Жона. Я... не знаю, прощаю ли я тебя, но я благодарна. Искренность её голоса пронзает его до глубины души. Чтобы не обращать на это внимания, он ложится на спину, обхватывает голову руками и смотрит на небо. Он не помнит, когда в последний раз вот так спокойно смотрел на него. Через мгновение Пирра перекладывается на спину, опираясь на руки, и тоже смотрит вверх. Однако в её глазах нет сомнений, и она смягчается: зеленые полумесяцы мягко улыбаются ему, когда она смотрит на него через плечо. — Я... в порядке, Меркури. Она знает. Вот только что именно она понимает, он не знает — это страшно, тревожно и, тем не менее, правильно, и Блэк ничего не может сказать в ответ. Всё, что он знает, — то, что грызущий, злой голод в его нутре никуда не делся... Духи Пирры доносятся легким вечерним ветерком, приятным и успокаивающим... И его тело, словно впервые за тысячелетия, расслабляется от постоянного ожидания нападения... И небо прекраснее, чем он когда-либо мог себе представить, когда оно окрашено лунным светом, пурпурно-красные пряди переливаются на ветру в уголке его зрения, а силуэт изящного профиля успокаивает больше, чем что-либо другое в мире. В итоге выходит так, что в тот вечер он не слишком много смотрел на звезды. Он почти жалеет, что не смотрел на них больше. А так у него нет оправданий тому, где его глаза задержались в ту ночь.