бонус: cinnamon girl

Капитано и Ксана часто делят палатки. Слухи про фаворитизм и так наполняют лагерь — и наполняли даже до того, как стали правдивыми, так что ничего не меняется. Разве что порция каши, которую накладывает сердобольная кухарка. Впрочем, привселюдно генерал и солдатка держатся скромно и ведут привычные себе жизни. Капитано занимается военными стратегиями, подписывает бесконечные бумаги и каждый день заседает с офицерами. Ксана или не покидает медицинский блок или тренируется — все, чтобы разработать ноги. Подвижность действительно возвращается, а шов постепенно рассасывается; остается лишь тонкий шрам и, конечно, уродливый болт между позвонками. Редко, где-то раз в две недели, солдатка проводит уроки с новобранцами. Исключительно теоретический, про устав, но получается плохо — Ксана чересчур вспыльчивая. Военный кодекс часто летает по помещение церкви, которую переоборудовали в класс. Новая жизнь все равно прекрасная; от улыбки уже который вечер болят щеки, потому что с сумерки приходит не только холод, но и Капитано. … Шатер маленький, а кровать — единственная и крошечная; генерал и один едва помещается. Длинные ноги стекают на пол. Обычно Капитано спит подле постели, чтобы не мерзла Ксана. Так продолжается уже месяц что длится экспедиция, — и так бы оставалось, если бы не дождь. — Нет, давайте… давай поменяемся, — стонет Ксана, когда генерал расстилает спальный мешок на мокрое сено. — Тебе кровать, мне пол. — Конечно же нет, — отзывается мужчина. Но девушка не позволит, чтобы он мерзнул. — Тогда… я тоже выбираю пол, — Ксана свешивается с постели. Солдатка не очень хороший манипулятор и обычно прямолинейная, как поезд. Она не пользуется женскими хитростями. С Капитано и не нужно; он уважает честность. — Нет, — отзывается генерал и поднимает одеяло, которое девушка уже сбросила на пол; забрасывает на постель и оборачивается. И даже шлем сквозь шлем Ксана ощущает на себе осуждающий взгляд, но не смущается, не отводит глаза. Только улыбается, потому что упрямая и не отступит. Мужчина вздыхает; опускает подбородок на колени девушки, а руки — на таз. Кажется, шепчет, что она опять похудела, пока пальцами перебирает хлопковую ткань ночной сорочки. — Садись на кровать, — предлагает еще раз Оксана и тянет Капитано за плечи. Крохотная постель жалобно скрипит и прогибается; не выдерживает двойной вес, но не ломается. Ксана немедленно перебирается с мятой, влажной простыни на мужские колени. Генерал хмыкает, но уже довольно, и притягивает к себе; осторожно ждет, пока девушка удобно устроится до того, как крепко обнять. — Холодная, — щекочет шепот ухо. Солдатка действительно замерзла. Тело еще восстанавливается и слабо справляется с привычными функциями. Еще недавно Ксана была выносливой и сильной… пока не сошла лавина. Мысли на миг затуманивает печаль, и Оксана сжимает ладонь Капитано. Он понимает, о чем она молчит, и прижимает сплетенные руки к собственной груди. Девушка различает непостоянный, медленный пульс. Какое-то время генерал и солдатка не двигаются; просто наслаждаются, что нежность уже не шепот, а крик, и ласка не нужда, а право. Шлем уже привычно щелкает под пальцами; Капитано слабо улыбается и щурится. Голубые глаза медленно привыкают к яркому пламени. Ксана нежно целует фрагмент здоровой кожи у щеки и достает из походной сумки целебный бальзам. — Не помогает же, — вздыхает генерал, но подставляет лицо под нежное, осторожное прикосновение. — Помогает, — врет девушка, обрабатывая чернеющий след болезни; проклятие вечной жизни каждый день отвоевывает новый миллиметр плоти. — Как тебе угодно, Ксана, — усмехается Капитано и резко опускается на подушки; тянет на себя, пока солдатка не откладывает бальзам и не опускается покорно на мужскую грудь. Это ощущается удивительно правильно; особенно, когда генерал расправляет одеяло. Ксана и не осознавала, насколько она маленькая — помещается так комфортно, будто была созданной Архонтами, чтобы спать на Капитано. Может, так и есть. — Это единственный способ разделить кровать, — отзывается мужчина в ответ на удивленно приподнятые брови. — Только не перевернись, — предостерегает Ксана. Капитано спит, как мертвец, и она задохнется, если он решит поменять положение. — Я не раздавлю тебя, — обещает генерал. Оксана сдерживает пошлый комментарий; лишь целует уголок острой челюсти.