Часть 39

Вся неделя для Лины прошла будто в тумане. Каждое утро она просыпалась с ощущением, будто не выспалась, даже если спала по восемь часов. Все дни слились в один серый, затянутый облаками, бесконечный поток дел и напряжения. Тренировки, где-то ли из-за усталости, то ли из-за накапливающейся раздражительности, постоянно вспыхивали мелкие конфликты. Кто-то наступил на ногу, кто-то не выдержал замечания тренера — и снова ссора. Учёба шла по расписанию, домашние задания выполнялись почти машинально. Лина старалась сосредоточиться, но мысли уплывали, растворялись в пустоте. К пятнице ей стало совсем скучно и тоскливо. От безделья и желания хоть как-то отвлечься, она заглянула в комнату к Ники. Аарона не было, а Ники с Эндрю, развалившись в креслах-мешках, рубились в какой-то хоррор. Кевин уткнулся в ноутбук, увлечённо смотря матч. — У вас есть хоть что-то интересное? — спросила Лина, падая на кресло рядом с Ники. — Кроме приставки? Ты сюда болтать пришла, да? — лениво протянул он. — Садись. Сейчас будет веселее. Послышался разочарованный вздох Ники. —Как ты это делаешь? —возмутился он своим проигрышем. —Меньше отвлекайся, — хмыкнул Миньярд. Хэммик отмахнулся от него и встал с кресла. —Сейчас приду. — он уже выходил из комнаты, когда Лина лениво спросила: — Куда это ты? — За твоим братом. Надо расшевелить немного обстановку. Минут через пять дверь снова отворилась, и Ники зашёл в сопровождении Нила, который выглядел не слишком довольным. — Он вытащил меня из кухни, как будто пожар, — пробурчал Нил, оглядываясь. — Надеюсь, это стоит того. — Конечно стоит. У нас тут почти вечеринка, — ответил Ники с невозмутимым видом. Лина приподняла бровь, наблюдая, как брат с недовольным видом опустился на пол, прислонившись к стене. Постепенно разговор потёк сам собой. Парни вспоминали какие-то смешные моменты, делились новостями, смеялись, перебрасывались шутками. Лина просто сидела в кресле, слушала и невольно улыбалась, чувствуя, как её напряжение начинает понемногу спадать. Эндрю сидел рядом, изредка вникая в разговор. Кевин продолжал просмотр, пока не показал что-то Нилу. Тот сразу же поднялся. — Мы с Кевином собирались матч глянуть. Я пошёл. Ники и Лина остались вдвоём. Некоторое время они болтали, а потом замолчали, пока Ники вдруг не хлопнул себя по лбу. — Хочу мороженое. Прямо сейчас. — Ну так иди и купи. — Лень. А ты сходи к Нилу. Пусть отвезёт. — Почему я? — Потому что у меня лицо слишком честное. Никто не воспринимает всерьёз. А у тебя получится. Лина усмехнулась, покачала головой, но всё же встала и пошла в спальню, где Нил уже устроился с Кевином перед телевизором. Они что-то обсуждали вполголоса, и Лина, не говоря ни слова, села рядом. — Ты чего? — удивлённо спросил Кевин. — Просто посмотрю немного,— безпристрастно ответила она. —Можно же? Парни переглянулись, но кивнули. Они продолжили просмотр. —Вермонте? —спросила Лина, когда узнала некоторых участников команды. —Он самые, — подтвердил Нил. Девушка заинтересованно смотрела в экран, но через какое-то время все же повернулась к брату: — Нил, а ты хочешь мороженое? Он не успел даже открыть рот, как в комнату ворвался Ники. – Эй, вы серьезно? Сегодня пятница, и вот как вы развлекаетесь? Дайте передохнуть! Подумайте о чем-нибудь другом для разнообразия. О мороженом, например. Я рассчитывал, что мы двинем в Колумбию, и мой организм целый день готовился к сладенькому. Раз меня кинули, я требую компенсации! – Не наша проблема, – отмахнулся Кевин. – Ну так станет вашей. Нил, ты едешь со мной в магазин. – И один съездишь, – буркнул Кевин. – Идея супер, – фыркнул Ники. – Маленький недостаток: я больше не вписан в страховку, и ключей от машины у меня нет. – Что? – изумился Нил. Ники без объяснений пожал плечами. – Поехали, Нил. Ваши записи никуда не денутся. А я рядом с тобой, я голоден, и мне надоело, что ты игноришь меня в моей же комнате. Кевин открыл запись следующей игры и поставил ее на паузу, чтобы видео загрузилось полностью. – Пускай Эндрю тебя отвезет. – Я с тобой больше не разговариваю, – обиженно заявил Ники. – Я обращаюсь к твоей уменьшенной копии. – Я… – растерянно начал Нил, но умолк, когда завибрировал его телефон. Лина посмотрела на брата, и мимо неё не прошло, как изменилось его лицо. Реакция Нила на сообщение, заставила Лину заневричать. — Да никуда он не поедет, — возмутился Кевин. —Слишком уютно устроился. — Хочешь поспорить? — Лина склонила голову. — Ставлю, что останется, — Уверено заявил тот. —Как в прошлый раз, на желание? — усмехнулась Лина. Кевин не задумываясь кивнул. Нил, который до этого молча наблюдал за всей сценой, медленно поднялся. — Тебе какое взять? Кевин уставился на него в ответ. – Ты же не едешь, – полувопросительно-полуутвердительно сказал он. – Пока просмотрим еще одну игру, магазин закроется. Так с каким тебе вкусом? Кевин не ответил. Нил сунул телефон в карман и встал. – Напиши Ники, когда определишься. — Мороженое — это святое, Кевин,— рассмеялась Лина. Ники победоносно улыбнулся. — И кто у нас теперь главный эксперт по братьям? — прошептал он девушке. — Я, — с улыбкой ответила она. Хэммик громко рассмеялся и вышел. —Ты поедешь? — спросил Нил у Лины. —Неа, мне шоколадное. Нил кивнул и поплелся за Ники. Как только дверь за ними закрылась, Лина обратилась к Дэю: —Только не говори, что ты обиделся. —Когда будешь загадывать желание? — раздражённо перевёл тему он. Лина долго молчала, упрямо глядя в стену. Не потому что не знала, что сказать — наоборот. Слишком хорошо знала. Просто сказать это вслух означало признать, что ей действительно нужно что-то, чего она всю жизнь избегала. — Ну? — Кевин наконец нарушил тишину. Не давил, но и не ждал вечно. В его голосе была обычная прямота, почти раздражение, сдержанное только потому, что это она. Лина тяжело вздохнула и тихо бросила: — Полежать с тобой. Он чуть повернул голову, прищурился, будто проверяя, правильно ли расслышал. — Ты серьёзно? — Ага. Только… — она сцепила пальцы. — Не думай, что это… я не знаю, что это. Просто… мне надо. Он смотрел на неё долго. Без выражения. А потом он откинулся назад, сцепил руки за головой и спокойно сказал: — Если думаешь, что это поможет тебе выспаться, ложись. Она медленно подошла, напряжённая, будто в любую секунду готова передумать. Легла рядом, осторожно, будто прикасается к оголённому проводу. Когда он обнял её — сдержанно, без нежности, но надёжно — она почти физически ощутила, как её тело бьёт судорогой. Не от страха. От непривычности. От слишком долгой изоляции. — Ты дрожишь, — тихо сказал он. — Я знаю, — прошептала она. Это было не в первый раз. Они уже лежали так раньше. И всё же сейчас что-то было по-другому. Он молчал. Не спрашивал, как она. Не гладил по волосам. Просто держал. Не позволял провалиться в привычную пустоту. Лина чувствовала его дыхание, его тепло — и то, как он сдержан, почти злится. Может, на неё. Может, на себя. Но не отстраняется. Она чувствовала, как тянет к нему — не просто физически, а тем напряжённым, опасным притяжением, которое может сломать. И ей было страшно. Потому что, если она влюбится — по-настоящему — она станет мягкой. Ранимой. Такой, какой быть не умела и не хотела. Но сейчас… ей было всё равно. Эта неделя измотала её. Она устала бороться. Устала от самой себя. Кевин, несмотря на внешнюю спокойность, тоже не был спокоен. Он чувствовал, как она напряжена. Чувствовал, как сердце бьётся у неё в груди. И в нём самом что-то дрогнуло. Он не должен был делать этого. Не должен был так держать её. Она повернулась к нему лицом. Их взгляды встретились — слишком близко, слишком долго. В этом взгляде не было слов, но было всё остальное: усталость, сомнение, внутренняя борьба, и что-то ещё — новое, опасное, тёплое. Что-то дрогнуло внутри. Не привычное доверие. Не просто тепло. Напряжение повисло между ними — едва уловимое, но ощутимое. Он не пошевелился. Но взгляд стал тяжелее, внимательнее. В её горле что-то сжалось. Он мог бы поцеловать её. Протянуть руку чуть дальше. Но не сделал ни того, ни другого. Только сжал её крепче, ближе — так, что между ними почти не осталось воздуха. Было чуть больно — не физически, просто слишком много всего за один вечер. И всё-таки она не отпрянула. Она просто закрыла глаза. — Так нормально? — спросил он, едва слышно. — Да, — прошептала она. — Только... не отпускай. Он не ответил. И не отпустил. Лина заснула быстрее, чем ожидалось. Просто вырубилась — с лёгкой дрожью в плечах, с тихим выдохом. Её тело расслабилось, перестало сопротивляться. Он не шевелился, чувствуя, как дыхание стало ровнее, теплее. Так их и нашли. Дверь приоткрылась, сначала тихо, потом — чуть шире, и в комнату заглянул Ники. Он замер на пороге, будто врезался в невидимую стену. На лице — абсолютный шок. — Что за… — выдохнул он, замерев. — Ты издеваешься? Позади него появился Нил. Он взглянул на сестру, уютно устроившуюся в объятиях Кевина, и сжал челюсть. Лицо стало каменным. Он ничего не сказал, но взгляд говорил больше слов. Жёсткий, холодный, и явно не одобряющий. Кевин даже не попытался пошевелиться. Только чуть сильнее прижал к себе Лину — спящую, с тихим дыханием, расслабленную настолько, что ей было всё равно, кто в комнате. — Выйдите, — бросил Кевин, глядя прямо на Нила. — И потише. Она спит. — Это я вижу, — отрезал Нил. — Вопрос в том, почему она спит у тебя на груди. — Потому что вымоталась к чёрту, — спокойно ответил Кевин. — Хочешь — спорь со мной позже. Сейчас ты закроешь дверь и уйдёшь. Тихо. — Ты серьёзно? — Ники выглядел так, будто его ударили по голове. — Слушай, я знал, что у тебя железные яйца, но чтоб настолько… — Ники, — Кевин повернул голову к нему, и в голосе не было ни намёка на терпение. — Или ты выходишь сам, или я тебя выкину. — Чувак, ты обнимаешь её, как будто вы встречаетесь уже год. — Мы не встречаемся, — сухо бросил он. Нил стоял в дверях, не двигаясь, глаза жгли. Внутри явно всё кипело, но он сдерживался. Ради неё. — Разбудишь — пеняй на себя, — добавил Кевин, почти шёпотом. Нил резко выдохнул и отступил, взгляд последний раз метнулся к Лине — как будто он хотел что-то сказать, но сдержался. Просто кивнул Ники на выход. Ники ещё раз окинул сцену ошарашенным взглядом, будто проверяя, не галлюцинация ли это всё. Потом выругался себе под нос и вышел. Дверь закрылась. А Лина всё так же спокойно спала, свернувшись в его объятиях — позволив себе быть слабой. **** Лина проснулась медленно — так, как просыпаются после долгой, вымотанной недели, когда тело само решает, что больше не может быть в напряжении. Сначала пришло ощущение тепла — не от одеяла, а от чего-то живого, устойчивого. Потом — ровное, сильное дыхание рядом. И только затем она поняла, где находится. Кевин не спал. Он лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, а рука всё ещё была на её талии. Когда она чуть шевельнулась, он перевёл взгляд на неё — спокойно, почти без выражения. Но взгляд у него был тёмный. Усталый. Сдержанный. Она почувствовала, как в животе всё сжалось. Слишком много. Слишком близко. Слишком непривычно. — Ты спала, как убитая, — сказал он просто. — Сорри, — прошептала Лина, чувствуя, как краснеет, — я… — Не извиняйся, — перебил он. — Было нормально. Она поднялась, села на край кровати, провела рукой по лицу. — Я... не хочу сейчас об этом думать, — тихо сказала она. — Давай просто... сделаем вид, что всё в порядке? Кевин коротко кивнул, сел рядом. Некоторое время они молчали. Потом Лина глубоко вдохнула, встала и направилась к двери. В коридоре было тихо. Из гостиной доносились голоса — знакомые. Она заглянула туда, и увидела, как Эндрю, Ники и Нил смотрят фильм. Что-то мрачное, возможно — триллер. С привычным напряжением в голосах, с редкими фразами. Нил первым заметил её. Его взгляд был долгим. Неодобрительным. Но он ничего не сказал. Лишь кивнул. Она ответила тем же и, не сказав ни слова, вернулась в комнату Кевина. — Они там смотрят фильм, — сказала она, прислонившись к косяку. — Пошли тоже? — С тобой? — уточнил он, чуть приподняв бровь. — Да. Со мной. А то мне будет скучно. Он хмыкнул, но всё же встал. Они пошли вместе. Когда Лина села рядом с ним — на полу, прислонившись к дивану, как и остальные, — между ними было всего несколько сантиметров. И каждый из них она чувствовала как удар током. Её плечо случайно касалось его руки. Его колено почти упиралось в её. И от этого ей было не по себе — не от страха, а от того, насколько сильно тянуло. Как трудно было сосредоточиться на экране, когда Кевин рядом даже просто дышал. Ники время от времени косился на них, всё ещё не до конца поверив в происходящее. Эндрю ничего не сказал, как и всегда. Нил вообще старался не смотреть в их сторону, будто тем самым отрицал само их существование. Фильм шёл. Экран мигал, кто-то что-то говорил. А Лина чувствовала, как его рука лежит на полу совсем рядом. Как будто если она чуть сдвинется, их пальцы соприкоснутся. И она не была уверена, хочет ли этого… или боится. Она украдкой посмотрела на него. А он — как будто чувствовал — тоже взглянул. И в этом взгляде снова было что-то необъяснимое. Острое. Прямое. Не нежное. Но реальное. Она знала: всё, что между ними, — не случайно. И не просто так. Но пока — они молчали. **** "Тренировки не будет",— гласила только что пришедшая эсэмэска от Нила. —Какого хрена? — сразу спросила Лина, как только Нил взял трубку. —Кевин напился, — просто ответил он. —Из-за твоего интервью? —Ага, слабак,— недовольно пробурчал Джостен. —Прекрати, ты тоже не сразу язык из жопы вытащил,— Лина закатила глаза, вспоминая как он постоянно молчал в детстве, пока она спорила с матерью или отцом. —Защищаешь его?— в трубке послышались шаги. —Ты не один? — переключилась она, проигнорировав брата. —Пришёл Эндрю, — ответил Нил. —Он мне и сказал про Кевина. —Понятно, — усмехнулась девушка. —Ладно, не буду мешать. Лина сбросила трубку до того как Нил успел что-то возразить. Она сидела на полу своей комнаты, склонившись над сумкой, которую утром собирала на тренировку. Пальцы методично перебирали бинты, форму, бутылку с водой — всё было на месте, и всё казалось ненужным. Телефон завибрировал. «Ты спишь?» Всего два слова, но их было достаточно. Она уже знала, что ответит. Не в сообщении — поступком. Когда она подошла, дверь была не заперта. Она толкнула её ладонью и медленно вошла. Кевин сидел на краю кровати, сутулясь, словно в нём не осталось ни сил, ни желания держать спину ровно. Его руки покоились на коленях, взгляд был пустой, будто он давно потерял ориентир. — Зашла проверить, не сдох ли ты, — пробормотала она вместо приветствия. Он поднял на неё глаза, мутноватые от выпитого, но в них скользнула тень облегчения. — Пока жив. Хотя… не уверен, надо ли. Она захлопнула дверь за собой, прислонилась к ней спиной, скрестив руки на груди. — Хватит драматизировать. Что случилось на самом деле? Он опустил взгляд. Несколько секунд молчал, потом тихо заговорил: — Я не хочу возвращаться. Ни за что. Но если Рико решит… если он вытащит записи, надавит на контракты — всё может повториться. Снова. Я не выдержу это второй раз, Лина. Она подошла ближе, села рядом. Не слишком близко — безопасное расстояние, как обычно. Но её плечо почти касалось его руки. Она чувствовала, как он напряжён. И это отдавало болью в её собственных мышцах. — Он не сможет, — сказала она. — Ты здесь. Это уже факт. Лисы тебя не отдадут. Он повернул голову, посмотрел на неё. Долго. В его взгляде не было благодарности — только измождённое недоверие. —Ты не надела перчатки, — заметил он. Лина опустила взгляд на руки. Действительно, перчатки остались в комнате. Когда она выходила даже не вспомнила про них. Он осторожно протянул руку и едва коснулся её пальцев. Кожа к коже — лёгкое прикосновение. Она не отпрянула. Тело инстинктивно напряглось, но она удержалась. Он ждал, будто проверял, сломается ли она. Лина смотрела на их руки, молча. А потом — медленно, сдержанно — перевернула ладонь и коснулась его в ответ. — Ты тоже считаешь, что я слабак?— тихо спросил он. — Нет, — ответила она быстро, почти жёстко. — Но ты ведёшь себя как идиот. Он усмехнулся. Криво. Усталый звук. — Привыкай. Это мой стандарт. Она повернулась к нему. Несколько секунд молчания — напряжённых, тянущихся. Кевин посмотрел на неё в ответ. Долго. Не нежно. В этом взгляде была усталость, непонимание, доля недоверия. — Почему ты вообще здесь? Она пожала плечами. — Потому что ты отправил это тупое сообщение. Потому что ты ведёшь себя как кретин. Потому что… Застряла. Он хмыкнул. — Потому что тебе делать нечего? Она смотрела на него холодно. — Потому что ты невыносим, когда начинаешь себя жалеть. Они вновь замолкли. — Хочешь, я помогу тебе лечь? — глухо спросила она, спустя какое-то время. — Я не ребёнок. — Слишком пьяный, чтобы считать себя взрослым. Он всё-таки поддался. Лёг. Она помогла — неуклюже, короткими движениями. Когда он опустился на подушку, тяжело выдохнул. — Не уходи, — пробормотал он. Она замерла. Несколько секунд смотрела на него — и молча села на пол, прислонившись спиной к кровати. Ни слова. Ни обещания. Только присутствие. Он не сказал больше ничего. А она осталась. Он уснул быстро. Лоб был чуть нахмуренным, будто даже во сне Кевин не может отпустить то, что гложет. Лина какое-то время просто смотрела в одну точку. Но потом — не сразу, постепенно — взгляд сам собой переместился на него. Кевин спал неровно. Рука, свесившаяся с кровати, дёрнулась. Плечи напряжены, будто он даже в отключке готов сорваться. Как пружина, которую никто не отпускает до конца. Она уставилась на его лицо. Чуть грубоватое, с резкими скулами, прямым носом. Безмятежным его не назовёшь даже во сне. Зато настоящим. Человеческим. Живым. Не тем хладнокровным «вице-капитаном», каким он привык быть при всех. «У него даже во сне челюсть сжата», — отметила Лина про себя. — «Что же ты всё время сдерживаешь, Кевин?» Её взгляд скользнул ниже — ключицы, плечи, грудная клетка, поднимающаяся под тонкой футболкой. Тело спортсмена, закалённое, натренированное, чужое и опасное — и всё же в нём было что-то, что не отталкивало. Тянуло. Неожиданно. Почти непрошено. Сначала она списывала это на адреналин, на общую командную напряжённость. Потом — на необходимость работать вместе. Но теперь… Сидя рядом с ним, наблюдая, как он дышит, как волосы падают на лоб, она поняла: притяжение настоящее. Ничем не обоснованное. Просто факт. И это её злило. Потому что Лина не хотела зависеть. Не хотела размягчиться. Никогда. Гаптофобия, контроль, железная дистанция — всё было частью её брони. А Кевин ломал её не прикосновениями, а самим фактом своего присутствия. Тем, как смотрел на неё. Тем, что молчал, когда надо, и говорил, когда резало. Он — слишком высокий, слишком упрямый, слишком близкий. Зелёные глаза, способные прожечь насквозь, если он смотрит в упор. Голос, от которого ей хочется отшатнуться и прислониться одновременно. Всё это — слишком. Она не знала, что чувствует. Влюблена ли? Нет. Не сейчас. Не так. Но если не держать себя в руках — будет. И это пугало. Лина откинулась чуть назад, закрыла глаза, позволив себе несколько секунд тишины. Она не хотела чувствовать. Не хотела в нём нуждаться. Но сидя в его комнате, в его тишине, в его запахе и дыхании — уже нуждалась. Она не коснулась его. Но была ближе, чем когда-либо позволяла себе быть с кем-либо. Когда Лина снова открыла глаза, её взгляд упал на ту самую татуировку — римская цифра II, чёрная, чёткая, на скуле, будто шрам, который он не пытался скрыть. Она всегда цеплялась за неё взглядом, почти машинально. Сейчас — особенно. Эта цифра вызывала у неё смешанные чувства. Не из-за того, что она напоминала о прошлом Кевина — она знала, что у всех тут своё дерьмо за плечами. А потому что она говорила о нём куда больше, чем он сам готов был проговорить вслух. Это было клеймо. И в то же время — вызов. Кевин не прятал её. Он жил с ней. Он врос в неё. Лина провела взглядом по скулам, по этой цифре — не решаясь прикоснуться. Она могла бы. Уже могла. Но не сейчас. Не в такой момент. Было бы слишком интимно. Слишком по-настоящему. Он шевельнулся, сонно нахмурившись, и она чуть отодвинулась, сдержав порыв коснуться его плеча. Не из-за страха. Из-за того, как это могло бы на неё подействовать. Она сама себя не узнавала рядом с ним. Рядом с этим брюнетом с холодными глазами и телом, к которому её тянет как к теплу, которое может обжечь. Она не хотела быть той, кто сгорает. Но в этот момент — почти хотела.