Часть 41

«С совершеннолетием, Эльвина!» — гласило сообщение с неизвестного номера. Лина, нахмурившись, смотрела в экран телефона, пока за окном автобуса быстро менялись дома. К несчастью для «Лисов», расстояние до университета Бингемтона составляло меньше тысячи трехсот километров, на перелет решено было не тратиться, и потому уже в пять утра они встали с постелей, а в шесть отправились в дорогу. С того момента они все ещё в пути. Они как раз возвращались с раннего ланча, когда тихий гудок оповестил об эсэмэске. Девушка отвлеклась и не заметила как впереди идущий Кевин резко остановился при подъёме в автобус. Не ожидав, Лина не успела затормозить и вписалась в широкую спину, не сильно ударяясь лбом. —Дэй, твою мать! — вскрикнула она. — Чего встал? Но ответ парня она не слышала, так как все её внимание поглотило содержание сообщения. Девушка моментально напряглась и задержала дыхание. Что за херня? Неужто снова Рико? Она не знала почему, но внутри всё будто сжалось. Воздух стал тяжелее, и мысли начали кружиться в тревожном вихре. Плохое предчувствие, тонкое и липкое, поселилось внутри, не отпуская. —Лина? — послышалось словно из далека. Она подняла глаза и тут же наткнулась на пристальный взгляд Кевина. —Все хорошо? — спросил он. —Да, дай пройти. — Дэй от такого напора отступил в сторону, но почти сразу же пошёл за девушкой. —Что случилось? — поинтересовался он, занимая соседнее кресло. —Ничего, — отмахнулась Лина и кивнула на старшекурсников. — Тебя ждут. —Подождут, — Его зелёный глаза внимательно смотрели на неё. —Мне повторить вопрос? —Беспокоюсь перед матчем, — соврала она. —Лина, думаешь я в это поверю? — усмехнулся он. —У меня плохое предчувствие, — произнесла девушка тихим голосом. —Стоит переживать? —Не знаю, — выдохнула она. Голова стала тяжёлой, как камень, напряжение гудело в затылке, не давая покоя. Лина медленно придвинулась ближе, будто проверяя на прочность воздух между ними. Задержала дыхание — и аккуратно опустила голову ему на плечо. Почти не касаясь, лишь на мгновение позволяя себе эту опору. Кевин вздрогнул — еле заметно, но её тело уловило это движение. Он напрягся, словно не ожидал, словно не знал, как правильно отреагировать. Но не отстранился. Наоборот — чуть выпрямился, сдержанно расслабил плечо, будто подстраиваясь под её вес. Не сказал ни слова, просто остался. Достаточно рядом, чтобы она почувствовала: он здесь. И ничего не требует взамен. —Я так и знал! — послышалось восклицание Мэтта. —Денежки на базу товарищи. По автобусу прокатился лёгкий смех, заставив Лину чуть улыбнуться. **** Радостные возгласы из раздевалки слышались даже в душе. Лисы выиграли матч. Лина стояла под горячем напором воды. Капли медленно скатывались по её телу, пытаясь снять напряжение. Хоть они и выиграли, но чувство опасности до сих пор не отпускало. Девушка вытиралась полотенцем, когда телефон зазвонил. На экране высвечивается незнакомый номер, но с очень знакомым кодом города. 443, Балтимор. Лина оцепенела, страх распространился по венам. В этот момент казалось, что все кончено. Вот оно. Вот то, чего она так боялась все жизнь. Телефон замолк, но через несколько секунд зазвонил вновь. После второго гудка Лина взяла трубку. —Не хорошо игнорировать звонок, — прозвучал знакомый женский голос. —Но тебе как имениннице прощается. —Лола, — в ужасе выдохнула Лина. —Рада, что ты меня помнишь, — жуткий смех послышался из динамиков. —Как же тебя забыть, — Лина постаралась сделать голос намного увереннее, хотя понимала, что это навряд ли выйдет. Рука с силой сжала телефон, будто намереваясь её сломать. —Перейдём к сути,— в голосе послышались нотки угрозы. — Пора вернуться домой. —Я уже дома, — моментально ответила Лина, о чем потом точно пожалеет, но ей уже плевать. Они портили ей всю жизнь, даже когда она их не видела. Они приводили её в ужас с самого детства. Она устала их бояться. —Неверный ответ, ты знаешь, где твоё место. —Я уже сказала тебе. —Ухты, у маленькой крошки прорезался голосок? — вновь наигранный смех. —Придётся его подрезать. —Чего ты хочешь? — тихо сглотнула девушка. —Он вышел из тюрьмы, верно? —Ещё и поумнела, — довольно произнесла Лола.—Хотя ты всегда была умнее брата. Но видимо не в этот раз, ведь братец твой поступил мудрее. —Где он? — обеспокоенно спросила она. —Вы придёте вместе и не вздумайте бежать или всей вашей команде конец. —Ты их не убьёшь, — уверенно произнесла Лина. —Да, но можем их не хило покалечить,— ответила женщина. —Тронешь их хоть пальцем...— девушка хотела договорить, но Лола уже скинула вызов. —Сука! —прокричала Лина бросая телефон на кафель. Лина уставилась на своё отражение, словно впервые увидела себя. Лицо побелело, губы дрожали. Волосы прилипли к щекам, и влага — уже не от душа — стекала по подбородку. Руки дрожали. Ноги едва держали. Всё внутри вопило: «Беги». Но бежать было некуда. Лина с силой провела руками по лицу, стирая слёзы вместе с растёкшейся влагой. Нет, она не даст им этого. Не в этот раз. Она вышла из душевой, завернувшись в полотенце, и быстро оделась, пальцы путаясь в ткани. Нужно действовать — быстро. Пока страх не разросся до такой степени, что парализует. Телефон лежал на полу, экран треснул от удара. Лина подняла его, нажала на кнопку — работал. Она перелистнула список контактов, нашла имя, на которое боялась нажимать — Кевин. Пальцы зависли. Стоило ли его впутывать? —К чёрту! — Девушка быстро спрятала телефон в карман. Она не могла подвергать его опасности. Лина выходила из раздевалки последняя. У входа в комнату отдыха её уже ждали. Ромеро, одетый в форму охранника. Заметив Лину, тот оскалился, а в глазах заплясали демоны. Но девушка даже не обратила на него внимание, прошла мимо, направляясь к команде. Комната отдыха гудела голосами, смехом, хлопками по спине — команда отмечала победу. Запах пиццы, мокрых спортивных кофт и дешёвого геля для душа витал в воздухе, наполняя его лёгкой, почти детской беззаботностью. Лина встала у стены, словно тень. Она старалась выглядеть как обычно — руки в карманах, ровная осанка, лицо без выражения. Но внутри всё было не так. Сердце стучало слишком громко, тело было на взводе, как у охотника, окружённого волками. Только теперь волки были не снаружи. Она провела взглядом по лицам друзей. Им не было места в этом кошмаре. Они смеялись, спорили, делились кусками пиццы — а она стояла, будто за стеклом. В глазах мелькнула тень. Еле заметная тоска, затерянная в усталости. Тоска по покою, которого у неё больше не будет. Её взгляд задержался на Кевине. Он сидел на диване, немного откинувшись назад, слушая Мэтта вполуха, но взгляд его вдруг метнулся к Лине. Их глаза встретились. Всего на секунду — но этого хватило. Он увидел. Она тут же отвела взгляд, будто испугалась, что он разглядит слишком многое. Кевин чуть приподнялся, будто собирался встать — но Лина сразу сделала шаг в сторону, словно невзначай, скрываясь в движении команды. Она не могла сейчас. Не могла позволить ему подойти. Он всё равно подойдёт. Она знала это. Но пусть позже. Пусть чуть позже, когда она разберётся, как сказать, что их жизни — на кону. И всё же его взгляд остался на ней ещё какое-то время. Не осуждающий. Не напористый. Просто внимательный. Тихий вопрос без слов: Что случилось? И тишина внутри неё закричала. – Если все на месте, пора выдвигаться, – объявил Джексон— помощник Ромера. – Мы ждем Нила, – сказал Ники, и Джексон махнул рукой в сторону коридора, как бы говоря: вон он. Когда Нил вошел в комнату, Ники с радостной улыбкой вскочил с места. – Нил, наконец-то! Мы уж думали, ты там утонул. – Простите, – выдавил он и взглянул на сестру. Весь его взгляд кричал о том, что он не готов их бросать. Он не хочет уходить. Напряжение за маской спокойствия разглядел только Эндрю. Подошел к Нилу, молча посмотрел в глаза: в чем дело? Они не могли перейти на другой язык, ведь тогда Ромеро и Джексон заподозрят что-то неладное. Лина едва заметно кивнула брату. Она не могла позволить им просто так расстаться, даже не попрощавшись. – Спасибо, – наконец вымолвил Нил. – Ты был великолепен. Он смотрел лишь на Эндрю, лишь на него одного, как будто, удерживая взор, удерживал и это мгновение. А потом Ваймак жестом скомандовал всем выходить, и Нилу пришлось отвернуться. Лисы строем покинули стадион – Ромеро впереди, Джексон позади. Нил стоял ближе всех к двери, поэтому шел сразу за Ромеро. Лина шла последней, перед Джексоном. Когда мимо нее проходил Дэй, она чуть дёрнула его за рукав, обращая на себя внимание. —Что такое? — Он сравнялся с ней. Лина чувствовала как пристально за ними наблюдает помощник отца. Она не знала, что сказать. Она не могла уйти просто так. Хотела сделать многое, но понимала, что не успеет. Другого шанса не будет. Лина ещё раз потянула его рукав, заставляя чуть нагнуться к ней. И перед тем как Джексон бы ей что-то сказал или сделал, она поцеловала Кевина. Это было быстро — почти мимолётно. Не страстно, не демонстративно. Не как в кино. Лина поднялась на носки, коснулась его губ своими, почти робко, почти с отчаянием — как будто пыталась успеть сказать всё, что не успела, одним жестом. Это был не поцелуй любви, а поцелуй прощания. Ненадёжный, срывающийся, как дыхание в груди, и в то же время — самый настоящий. Кевин замер. Мир вокруг исчез на секунду. Он чувствовал её ладонь, сжавшую ткань его рукава, и холод дрожащих пальцев сквозь форму и перчатки. Она тронула его — не кожу, не плоть, а глубже. И прежде чем он успел хоть что-то сказать, она уже отстранилась. — Прости, — шепнула Лина почти беззвучно, глядя в его глаза. Они были полны вопросов. Она не ответила ни на один. — Вперёд, — рявкнул Джексон сзади, и Кевин вздрогнул, словно вынырнул из воды. Он ничего не сказал. Просто смотрел на неё, будто боялся, что если отвернётся — это исчезнет навсегда. И в какой-то степени так и было. Лина отвернулась первая и пошла вперёд, в ногу с остальными. По лицу снова скользнула маска спокойствия, но внутри всё гудело от боли. Она почувствовала, как Джексон напряжённо смотрит в спину, как Ромеро косится на неё через плечо. Всё вокруг было на грани. Но она больше не могла молчать. Ни телом, ни сердцем. Сзади раздался короткий голос Эндрю: — Это не просто так. Никто не понял, о чём он. Кроме Кевина. Тот стоял, всё ещё не двигаясь, и только тогда, когда дверь за Линой закрылась, он тихо прошептал: — Я знаю. Поклонники «Лисов», выстроившиеся по одну сторону тротуара, встретили своих героев шумным одобрением. Фанаты «Красных панд», которые стояли напротив, тут же заглушили их приветственные возгласы потоком грубой брани. Лисы продолжили путь, игнорируя и тех и других. Даже Ники хватило ума держать рот на замке и не провоцировать озлобленную публику, но в конечном итоге это не помогло. На середине парковки в них полетела пивная бутылка. Аарон цветисто выругался – видимо, мишенью стал он; Эндрю бросил на толпу уничтожающий взгляд. Далее в «Лисов» полетел ботинок, за ним – еще одна пустая бутылка. Громко призывая к порядку и тыча пальцами в нарушителей, к команде уже протискивался дополнительный отряд полиции. Возможно, полицейским и удалось бы утихомирить толпу, если бы следом в гостей не швырнули ведерко для охлаждения напитков. Дэн чудом успела увернуться, и снаряд попал в пьяного фаната «Лисов». Бурное возмущение друзей пострадавшего было мгновенно подхвачено толпой. Джексон железной хваткой вцепился в Лину. В этот самый момент накал эмоций толпы достиг предела: студенты и болельщики набросились друг на друга, а Лисы оказались зажаты между ними. Лина чувствовала, как мужчина уводит её, а остальные этого даже не замечают. Сердце рухнуло от боли. Она видела как уводят Нила, как тот бросает клюшку и сумку на землю. Эндрю и Кевин знают, что он ни за что не расстался бы со снаряжением по собственной воле. Это не подскажет им, куда они исчезли, но даст понять, что их увели силой. – Это не сойдет вам с рук, – процедил Нил. – Команда заметит наше отсутствие. Без нас из Нью-Йорка они не полетят. – Какое-то время им будет не до вас, – бросил Ромеро. – Ваш тренер всю ночь просидит на телефоне, выясняя, в какие больницы увезли твоих друзей. Пока до него дойдет, что вас нет, будет поздно. Их втолкнули на заднее сиденье полицейского внедорожника. На другом конце дивана сидела Лола. На её лице красовалась чересчур широкая ухмылка, растянувшая ее рот и буквально делившая лицо пополам. – А Младший-то вырос, – заметила Лола, когда Ромеро и Джексон уселись впереди. Движение за пределами кампуса Бингемтонского университета сковала пробка, но Джексон врубил проблесковые маячки и поехал по обочине. – Вот уже не ожидала. Ходят слухи, ты нынче восходящая звезда? Надо же, в каком странном мире мы живем. Правда, тебе недолго осталось об этом беспокоиться. А ты Лина похорошела, но правда пару шрамов сделали бы тебя ещё красивее. —Нахуй пошла, — сквозь зубы сказала девушка. Лицо Лолы изменилось. С передних мест послышалось хмыканье. Полуобернувшись с пассажирского сиденья, Ромеро посмотрел через решетку на Нила. – Ты им рассказал? – Я похож на идиота? – вопросом на вопрос отозвался Нил. – Нет, конечно. Лола прижала большой палец к татуировке на его скуле. – Но как минимум один из них в курсе, м-м-м? Такая метка не только у тебя. – Кевин меня помнит, но он в подчинении у «Воронов». Он не станет трепаться. При упоминании парня, сердце Лины пропустило удар. —Кевин, это тот с которым сейчас целовалась наша «Мисс недотрога» ? —поинтересовался Джексон, жутко оскалившись. —Целовалась?— заинтересовано переспросила Лола, а после громко рассмеялась. —Кошмар какой. Значит ему в двойне не повезёт, если он проболтается. Лина гневно взглянула на женщину. Ужас постепенно стал проходить и на место ему пришла злость. —Не смей их трогать, —прошипела она. —Какая злая, —усмехнулась Лола. —Надо бы это исправить. До федерального шоссе I-81 было недалеко, а машина, которую они использовали для сегодняшнего дела, выжимала полторы сотни километров в час. Джексон то включал, то выключал мигалки в зависимости от того, насколько была загружена дорога. Тем не менее даже на такой скорости поездка от Бингемтона до Балтимора заняла почти три часа. Они пересекли границу Мэриленда и километра через три съехали на обочину, где стоял другой автомобиль. Джексон остался в патрульной машине, а Лола и Ромеро повели их к «кадиллаку». Лина хотела бы подтянуться к ножу, но понимала, что сейчас не лучшее время. Дуло пистолета заставляло её покорно идти и сидеть смирно, пока её пристегивали наручниками к панели. Она чуть дёрнула ногой, Ромеро сразу же отодвинулся. —Только попробуй.— прошипел он, глядя на Лину. Злобная усмешка растеклась по её лицу. —Копия отца. В доказательство этого она лишь шире оскалилась. Как только Джексон сел рядом с Линой, машина тронулась с места. Лола села сзади Нила и принялась водить по его руке ножом. – Прекрати. —сквозь зубы произнёс Нил. – А ты меня останови. – Лола провела жгучую дорожку от верхней части его ладони к мякоти большого пальца. Разрисовав болезненными порезами одну кисть, она перешла к другой, а когда закончила, подалась вперед, в проем между сиденьями. Кончик ножа повторил очертания татуировки на скуле Нила. – Мы много читали о твоей вражде с Рико. Как убедительно разыграно! В другой жизни из тебя вышел бы отличный актер. Скажи-ка, ты на самом деле думал, что его метка послужит тебе защитой от нас? – Это не важно. – Нет, важно. Не могу же я показать тебя отцу с этим клеймом. Роми? Ромеро потянулся к торпеде. Через несколько секунд автомобильный прикуриватель с металлическим лязгом выдвинулся из гнезда. Ромеро взял его и поднял руку. Нил резко отпрянул. – Ты больной, – яростно прошипел он. Лола обвила рукой спинку сиденья, поднеся нож к правой щеке Нила. Острие прочертило тонкую, как волосок, линию от уголка губ к уголку глаза. Получив это предупреждение, Нил замер, глядя, как Лола забирает у брата прикуриватель. Покрутив устройство так и эдак, она повернула его к Нилу той стороной, где алела раскаленная спираль. После удовлетворенно кивнула и вновь расплылась в широкой улыбке. – Ну, что думаешь? – Пошла на хуй, вот что. – Не дергайся, – сказала она и прижгла его скулу. Нил закричал от боли. —Не трогай его! —умоляюще прокричала Лина, но тяжёлая рука закрыла ей рот. Прикосновение к коже заставило Лину застыть. —Заткнись, — прошептал Джексон, касаясь губами мочку уха. —Оставьте его, —Слезы предательски застелили глаза. —Прошу! – Так-то лучше, – заключила Лола и впилась ногтями в жженое мясо. Нил закричал. – Согласен? Прикуриватель щелкнул еще раз. – Ваш отец сам спросит, но я хочу знать сейчас, – сказала Лола. – Эй, Младший, слышишь? – Она ткнула его в спину рукоятью ножа. – А где птичка-то? Мы поискали по округе, сразу как вычислили вас, но ее и след простыл. По словам Тэцудзи, ты вроде бы сказал, что она мертва. Он уверен, что ты не соврал, но я не так доверчива. – Она мертва, – выдавил Нил. Лола схватила его за волосы и дернула, заставив выпрямиться. Она отбросила нож, свободной рукой так крепко стиснула горло Нила, что он начал задыхаться, и вжала его затылок в подголовник. – Она мертва, – просипел он, сопротивляясь мертвой хватке Лолы. – Умерла два года назад, после того как он ранил ее в Сиэтле. — вмешалась Лина. —Думаете, она отпустила бы нас в Пальметто, будь она жива? – Поверим? – обратилась Лола к брату. – Надо бы убедиться получше, – отозвался Ромеро. – Ладно, – сказала Лола и опять обеими руками сдавила горло Нила, чтобы Ромеро еще раз припечатал его щеку прикуривателем. —Нет! — Слезы все таки скатились по щекам. Сильный удар в бок заставил девушку вскрикнуть от боли и неожиданности. —Молчи, скоро и до тебя очередь дойдёт, — гнусно усмехнулся Джексон. —Нет! – Даю вторую попытку, Младший, – сказала она. – Отвечай так, чтобы я тебе поверила. Где Мэри? – Она мертва, – еле слышно проговорил Нил. – Мертва, – повторил он. – Мертва, мертва, мертва. Лола посмотрела на брата. – Теперь веришь? Ромеро равнодушно пожал плечом. Лола смерила Нила изучающим взглядом, потом с размаху ударила по обожженному лицу. Перегнувшись между сиденьями, вытащила раскалившийся прикуриватель и вернулась на свое место. Нил снова задергался, пытаясь высвободить руки. – Не надо, – взмолился он, – Лола, не надо. – У меня остались вопросы, – невнятно прошепелявила она. – Давай вернемся к твоим товарищам. Расскажи мне все, что ты рассказал им. Лола жгла и резала, поднимаясь вверх по рукам Нила. Он упорно придерживался той версии правды, которая не подставила бы под удар Лисов, но сколько бы раз он ее ни повторял, Лола не прекращала истязаний. —Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому,— сказал Лола, когда Нил замолчал. —Джексон. Мужчина рядом пошевелился и кажется радостно хлопнул в ладоши. —Ну теперь наша очередь веселиться,— жгучее дыхание неприятно опалило шею девушки. —Не надо, — Глаза расширились в ужасе от осознания как будут пытать её. —Почему тот парнишка может тебя целовать, а я — нет? —Нет! Не надо! — Лина дергала руками, пытаясь освободиться от наручников. Запястья были уже стерты, а новые движения заставили скривиться от боли. —Будь хорошей девочкой и тогда тебе может повезёт,— сказал он и принялся руками шарить по её телу. Вспышки боли казались повсюду — они жгли, кололи, пронзали, будто тело было соткано из оголённых нервов. Его пальцы забирались под одежду, скользили по коже, оставляя за собой ледяной след отвращения. Он оглаживал каждый участок, как будто нарочно, медленно, смакуя её беспомощность. Лина пыталась сдержать крик — прикусила губу до крови, сжалась, как пружина. Но тело предавало её: оно дрожало, вырывало рваное дыхание, и стон всё же сорвался. Она чувствовала, как стены сужаются, воздух исчезает. Всё внутри рвалось вон, лишь бы выбраться — из этого прикосновения, из этого ужаса. —Пожалуйста, не трогайте её! — теперь уже кричал Нил. —Я же все сказал! —Мы тебе не верим, — усмехнулась Лола. —Это твои проблемы, сука! —выкрикнула Лина, за что получила пощёчину. Щека моментально покраснела. Он схватил её за запястье. Всего лишь одно резкое движение — но для неё это было как удар током. Кожа загорелась, будто обожжённая, сердце мгновенно взбилось в бешеном ритме. Воздух стал вязким, как сироп, и она на секунду перестала дышать. Каждая клетка внутри кричала: убери руки, отстань, не трогай! Её тело отдёрнулось, инстинктивно, без разрешения разума — просто попытка спасти себя. Это был не просто страх — это было омерзение, паника, застывшая под кожей, как яд. Она чувствовала каждую точку соприкосновения, как будто вгрызаются в плоть. Рядом могли смеяться, что-то говорить — она ничего не слышала. Мир сжался до чужой ладони на её руке, до ощущения, что её границы нарушены, что она снова не в безопасности. Джексон с силой разорвал водолазку — ткань жалобно треснула, оставив Лину в одном лифчике. Мерзкая ладонь грубо вцепилась в грудь, вырывая из её горла глухой, сдавленный стон боли и унижения. Сухие, потрескавшиеся губы скользнули по её шее — вниз, к вырезу, затем обратно, к лицу. От его дыхания по коже поднималась волна отвращения, словно яд растекался изнутри. — Прекрати… — прошептала она, почти срываясь на крик. Её тело отчаянно сопротивлялось. Лина билась, извивалась, стараясь достать локтем по его лицу — но Джексон ловко уходил от ударов, смеясь сквозь стиснутые зубы. Он наслаждался её беспомощностью. А она — боролась, пока могла дышать. Чужие пальцы влезли под пояс джинсов — резкие, безжалостные. Затрещали пуговицы, затем разошлась молния. —Я помню как это было в твоём детстве, — говорил он. —Но сейчас будет даже интереснее. Он продолжал шептать что-то грязное, обволакивая её голосом, как ядом. Но Лина не слышала слов. Не хотела. В ушах стоял только собственный пульс и отдалённые, надрывные крики Нила, которые будто доносились сквозь толщу воды. Он сдёрнул с неё джинсы, не останавливаясь, увлекая за собой и остатки её защиты — оставляя её обнажённой, уязвимой, разбитой до основания. Она медленно подняла взгляд. Сквозь дрожащий туман ужаса — глаза брата. Испуганные, беспомощные, полные боли. Как будто его сердце разрывалось вместе с её. Слёзы катились по щекам, одна за другой, не спрашивая позволения, и Лина знала: они не остановятся. Как не остановится страх. Как не остановится он… если она ничего не сделает. Он навалился на неё всем телом, сдавливая дыхание, сжимая в ловушке. Его руки продолжали шарить по открытому телу, оставляя за собой следы холода, отвращения и боли. — Пожалуйста… — прошептала Лина. Этот шепот был почти детским — не голосом взрослой девушки, а испуганной девочки, которой снова некуда бежать. — Пожалуйста, остановись. — Не хочу, — усмехнулся он. Это была последняя эмоция на его лице, которую она запомнила — прежде чем всё поглотила боль. Крик вырвался сам — рваный, звериный. Салон наполнился её голосом, пропитанным ужасом, мольбами, отчаянием. Но он не остановился. Всё происходящее было жестоким уничтожением её «я», её тела, её воли. Каждое движение — как лезвие под кожу. Он рвал её изнутри, будто пытался стереть всё, что делало её собой. Боль. Мерзость. Боль. Больше не было ничего. Слёзы струились по щекам, смешиваясь с испариной и страхом. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Её мир раскололся. Он рушился, пока она кричала. Пока сердце в груди било тревогу, которую никто не слышал. Лола прижимала лезвие к горлу Нила, удерживая его в безжалостной хватке. Сталь впивалась в кожу, оставляя тонкую кровавую царапину. Она вынуждала его смотреть. Смотреть, как ломают его сестру. — Всё, что я говорил, правда! — сорвался он, голос рвался от ярости и боли. — Остановитесь! Не трогайте её! Пожалуйста! Но им было всё равно. Джексон в последний раз резко двинулся, и с тяжёлым выдохом отстранился. На лице застыла удовлетворённая, хищная ухмылка. Он не переставал скалиться. — Похоже, недоработал, — усмехнулся он, лениво натягивая молнию. — Хватит! — взревел Нил. Слёзы застилали ему глаза, а голос сорвался до хрипоты. Он смотрел только на Лину. Но она не отвечала. Она лежала неподвижно, взгляд её был стеклянным, расфокусированным. Всё её тело словно застыло — не от боли, а от пустоты. Внутри неё было мёртво. Она не плакала. Не моргала. Она просто смотрела в никуда, как будто её здесь больше не было. Слова потеряли смысл. Мысли исчезли. Осталась только тишина внутри — глухая, холодная, как могила. Её не было. Она умерла… Но не сейчас. Она умерла тогда, много лет назад, когда впервые поняла, что от боли нет спасения. — Лина… — прошептал Нил, будто молитву. Никакой реакции. Только пустота. Лола перекинула нож Джексону. Лезвие заскользило по коже. Осторожно, почти с удовольствием. Каждое движение — как выжженное клеймо. Она не кричала. Тело дрожало, но голос предал её давно. Внутри осталась только пустота. Он что-то выцарапывал — медленно, со вкусом, оставляя за собой борозды крови. Она прикусила язык, пытаясь не дать боли разорвать сознание, но медный привкус напомнил — ты ещё жива. Ещё. Где-то за этим был брат. Его крики, мольбы. Где-то была Лола — с восторженным выражением на лице, как будто наблюдала не пытку, а искусство. — Я обещала ей подрезать голосок, — промурлыкала Лола. — Без проблем, — ответил Джексон, поднося лезвие к горлу. Лина смотрела вперёд, в пустоту. В её глазах больше не было ни страха, ни слёз. Только просьба. Молчаливая, но отчаянная: "Пусть это закончится." — Убей… — выдохнула она. — Убей меня. Мир внутри неё трещал. Всё, что она когда-то хранила, верила, любила — было сожжено. Осталась только боль. Постоянная, как пульс. И голос внутри: "Убей. Пусть всё кончится. Больше не могу. Не хочу. Пусть всё сгорит вместе со мной. Пусть он убьёт меня. Меня. Меня. Пусть. Пусть. Пусть. Пусть все закончится. Боль. Боль. Боль. Это конец. Конец. Конец. Конец. Конец. Убей. Убей меня. Убей. Убей их. Их. Всех." —Надеюсь тебе понравился мой подарок на день рождение, — мерзко ухмыльнулся Джексон. —Пошел ты, — из последних сил выплюнула она. Колёса скрежетали по асфальту, и с каждым новым метром Лина чувствовала, как что-то в ней замирает. Она не плакала. Не кричала. Не просила. Было пусто. Пусто, как в доме, где давно никого не живёт. Тело болело. Каждая клеточка будто горела изнутри. Но боль была далёкой. Размытым эхом, которое почти не доходило до сознания. Всё заглушала тишина внутри. Она лежала, как кукла, заброшенная на заднее сиденье, вся в крови и порванной ткани. Нил пытался что-то говорить — кажется, звал её, бормотал её имя, извинялся, проклинал сам себя. Но голос его был будто за стеклом. Лина не могла его услышать. Или не хотела. Она не смотрела на Лолу. Не смотрела на Джексона. Она смотрела вперёд, сквозь разбитое окно, и там, под слоями боли, страха и онемения, медленно всплывали лица. Голоса. Смех. Ники — всегда шумный, живой, с глупыми шутками, которые почему-то всегда заставляли её усмехнуться. Элисон — яркая, как огонь, такая непохожая на Лину, но всё равно рядом, как стена. Рене — её взгляд, полон понимания, будто она чувствовала боль, которую Лина носила внутри, даже не говоря ни слова. Дэн. Мэтт. Даже Эндрю и Аарон. Их споры. Их жизнь. Их борьба. Семья, которую она нашла. Или хотя бы попыталась найти. И Кевин. Глубоко внутри что-то дернулось, как заноза, застрявшая под кожей. Его глаза. Его голос. Его плечо, на которое она могла положиться. Она вспомнила его руки — как он всегда сжимал кулаки, будто пытался сдержать слишком много внутри. И тот поцелуй. Короткий. Неловкий. Настоящий. Она видела, как он смотрел на неё в последний раз, не понимая, почему она вдруг так сделала. А теперь, возможно, он так и не поймёт. "Прости…" — сказала она мысленно. "Я не смогла остаться." "Я хотела, правда хотела." Где-то в груди — глубоко, почти незаметно — что-то дрогнуло. Не боль. Не страх. Просто — память. О том, кто она была среди них. Не вещью. Не чьей-то тенью. А человеком. Частью команды. Лисом. И это было последним, что ещё удерживало её сознание от того, чтобы провалиться окончательно. "Они живы. Пусть живут. Пусть продолжают. За себя. За Нила. И за меня." Но часть её — та, что держалась из последних сил — всё ещё надеялась, что кто-то вспомнит. Что Кевин вспомнит. Что вернётся. Что найдёт её. Или хотя бы — сохранит то, что было. И может быть… этого пока хватит. Чтобы не исчезнуть совсем.