Часть 47

Утро субботы выдалось ленивым. Лина сидела на полу у кровати, перебирая старые блокноты, в которых с осени хранились каракули, обрывки цитат и кое-где — небрежные рисунки, сделанные в автобусах или между парами. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь мирным, размеренным сопением соседок. На губах у неё играла лёгкая улыбка — тёплая, почти рассеянная. Кевин ушёл ещё до того, как в комнату начали заглядывать девушки. Ушёл, не попрощавшись. И хотя Лина не подала виду, в глубине души ей хотелось, чтобы он остался. Просто был рядом. Просто сидел в той самой тишине, рядом с ней. В дверь негромко постучали. — Лин, — голос Нила был сдержанным, почти невыразительным. — У тебя есть минута? Она обернулась, все еще держа в руках старую тетрадь с оборванным краем. — Что случилось? Нил вошёл, прикрыв за собой дверь. Помолчал. Потом сказал: — К Кевину пришла Тея. Её привёл Ваймак. Лина замерла. Почувствовала, как по позвоночнику прошёлся холодок. Он всегда так делал, когда происходило что-то, чего она никак не ожидала. — А, — только и сказала она. Потом кивнула. Спокойно, как будто услышала, что пошёл дождь или что кто-то забыл выключить свет в коридоре. Нил продолжал стоять на месте, будто ждал чего-то. Наконец, тихо, почти извиняясь, добавил: — Кевину… ты нужна. Он не попросил, но я видел. Он сам не знает, что делать. А ты — ты не будешь лезть, пока он сам не решит. Я это знаю. Лина посмотрела на него — долго, молча, внимательно. Потом отложила тетрадь и встала. — Хорошо, — сказала она. — Они в комнате? –Да, пойдем.  Они шли по коридору в молчании. Лина шла чуть позади, и Нил не оборачивался, будто знал, что сейчас нельзя ничего говорить. Он просто вёл — уверенно, но не торопясь. Перед дверью Лина машинально поправила рукав свитера, будто собиралась не в комнату, а на сцену. Мысли в голове были как в затопленном подвале — глухие, вязкие, не до конца оформленные. Она почти не пыталась их разгрести. — Я не пойду.— сказал Нил и отступил в сторону.  Лина кивнула. Он знал. Он всегда знал, когда лучше отойти. Она стояла перед дверью с полминуты. Изнутри не доносилось ни звука. Ни голосов, ни шагов. Будто там никого не было. Лина толкнула дверь. Внутри было прохладно. Слабый свет из окна падал на длинный стол, заваленный книгами и старыми папками. Кевин стоял у окна, спиной к ней. Тея сидела в одном из кресел, с ногами, поджатыми под себя, как будто была дома. Лина сразу почувствовала, как всё сжимается внутри. Не от ревности — это было бы слишком просто. А от того, что она не знала, для чего здесь нужна. От того, как Кевин всё ещё молчал, не обернувшись. Тея подняла глаза и чуть наклонила голову в сторону. — Привет, Лина, — сказала она. Спокойно. Будто они виделись вчера. Будто между ними ничего не случилось. — Привет, — ответила Лина. Кевин наконец повернулся. Он выглядел уставшим. Взгляд был прямым, но не твёрдым. Он посмотрел на Лину так, будто она — единственное, что сейчас его держит. — Спасибо, что пришла, — сказал он тихо. Лина только кивнула. Не задавала вопросов. Не делала шагов вперёд. Она была здесь — этого было достаточно. Теперь — его ход. Тея первой нарушила молчание, будто тишина в комнате была ей физически неприятна. — Ну что, теперь вы даже не скрываетесь, да? — произнесла она с лёгкой, почти ленивой усмешкой, склонив голову набок. — Я думала, ты хотя бы немного подождёшь, Кевин. Кевин ничего не ответил, только медленно опустил глаза. Лина напряглась, почувствовав, как обстановка моментально изменилась — в воздухе повисло что-то колкое, острое. — Ради неё ты меня бросил? — вдруг бросила Тея, с холодной усмешкой. — Правда? Лина моргнула, словно от пощёчины. — Бросил? — переспросила она, обращаясь скорее к Кевину, чем к Тее. — Подожди. Я думала, вы… всё ещё… — Да, бросил. Ещё зимой, — перебила Тея, растягивая слова, словно смакуя. — Ты не знала? Ох… неловко вышло. Она улыбнулась — тонко, издевательски, но лицо её оставалось идеально спокойным. Настолько хладнокровным, что от этого становилось ещё неприятнее. В её взгляде читалось: «Ты — ошибка. Ты — временно. Ты — не на моём уровне». Лина перевела взгляд на Кевина. Он, наконец, поднял голову. В его глазах не было ни растерянности, ни стыда — только тихое, упрямое спокойствие. — Я не обязан был докладывать тебе, Тея, — сказал он ровным голосом. — Мы расстались. Это был мой выбор. И не ради кого-то. А потому что ты сделала невозможным оставаться с тобой. Потому что всё уже давно выгорело. Потому что с тобой было как в клетке.  Тея фыркнула, слегка приподняв брови. — Конечно. Проблема была во мне, как удобно. Только ты забыл, что мы были вместе два года. А теперь — вуаля, она. Простушка с набросками в тетради. — Не смей, — оборвал её Кевин. В его голосе впервые прорезалась жёсткость. — Не смей говорить так о ней. Тея замолчала, и это молчание было красноречивее любых слов. В нём было всё: раздражение, унижение, обида — и ни капли раскаяния. Лина стояла молча. Она смотрела на Кевина — по-настоящему. Не как на кого-то, кто рядом. А как на человека, который оказался намного глубже, чем ей казалось. Который выбрал. Который не отступил. И в ней начало расти это тёплое, сильное, как будто давно забытое чувство. Тихое, но уверенное. Без сомнений. Кевин шагнул ближе к ней. Не коснулся. Просто стал рядом. — Если ты пришла сюда, чтобы устроить спектакль, — сказал он Тее спокойно, — ты его уже сыграла. Дальше — выход. Тея встала. Медленно, с достоинством. Вскинула подбородок. — Что ж. Надеюсь, она стоит того, чтобы разрушить всё. — Она стоит того, чтобы начать заново, — ответил он. Тея ушла, как и пришла — уверенно, с гордо поднятой головой. Только дверь за ней закрылась чуть громче, чем нужно, словно ей всё-таки не удалось удержать свою показную холодность до конца. В комнате наступила тишина. Такая, от которой закладывало уши. Кевин стоял у окна, глядя куда-то в серое августовское небо. Лина не двигалась — просто смотрела на его спину, пытаясь понять, что именно она чувствует. Облегчение? Недоумение? Или что-то гораздо глубже? — Почему ты не сказал, что вы с ней больше не вместе? — тихо спросила она, и её голос прозвучал почти неуверенно, непривычно даже для неё самой. Кевин обернулся не сразу. Медленно, будто ему нужно было ещё немного времени, чтобы собраться с мыслями. Его взгляд был спокойным, усталым, но в нём не было ни тени вины. — Потому что ты не спрашивала, — ответил он просто. — А я… не хотел говорить, пока не буду уверен, что для меня всё действительно закончилось. Без остатка. Он сделал шаг к ней. Потом ещё один. Остановился на расстоянии вытянутой руки. — А когда понял, что всё — давно позади, уже не видел смысла в словах. Всё, что нужно, я хотел показать делом. Тобой. Лина смотрела ему в глаза, и в ней поднималось то самое чувство, знакомое, тёплое, медленно, но верно заполняющее грудную клетку. Она хотела что-то сказать. Но не успела. Кевин потянулся к ней. Осторожно, как будто спрашивал разрешения. И когда она не отпрянула — наоборот, едва заметно шагнула навстречу — его ладони коснулись её лица, бережно, почти благоговейно. Поцелуй был неуверенным — в самом начале. Осторожным, как будто оба боялись спугнуть то хрупкое, что только начинало между ними зарождаться. Но с каждой секундой он становился глубже, искреннее. И позже поцелуй стал другим — страстным, настоящим, будто весь сдерживаемый огонь наконец нашёл выход. Его руки обвили её талию, как будто он боялся потерять. А она, прижавшись, поняла: всё, что было внутри, все эти полгода — это не был страх. Это была любовь. Они долго стояли в поцелуе — словно не могли насытиться этим моментом, как будто каждое движение, каждый вдох был не просто желанием, а необходимостью. Наконец Лина слегка отстранилась, и их лбы коснулись друг друга. Она чувствовала, как учащённо бьётся его сердце. И своё — в ответ. — Мне казалось, ты совсем не такой, — прошептала она, не открывая глаз. — Я тоже так думал, — тихо ответил он. Он провёл ладонью по её щеке, медленно, с какой-то детской осторожностью. Будто боялся, что она исчезнет, если он надавит слишком сильно. Его пальцы запутались в пряди её волос, скользнули за ухо — и Лина вдруг поняла, что всё это время ей именно этого и не хватало. Прикосновений без страха. Тепла без игры. Он притянул её ближе. Её ладони легли ему на грудь — осторожно, будто проверяя, настоящий ли он. Ткань футболки была тёплой от его тела. Она ощущала, как с каждым вдохом он немного сильнее прижимает её к себе. — Я не знал, как к тебе подступиться, — признался он. — Ты всегда была… будто немного в стороне. Как будто держишь весь мир на расстоянии. — Потому что так проще. — Она посмотрела на него. — Потому что никто не может ранить, если не подпустить. Он ничего не ответил — только снова поцеловал её. Глубже. Дольше. Руки его скользнули ей под свитер, коснулись спины — и в этом прикосновении не было спешки, только жажда быть ближе. Плотнее. Настояще. Они медленно переместились к креслу, и Лина села на подлокотник, а он остался стоять перед ней, обняв за талию. Она провела пальцами по его шее, по ключицам, как будто запоминая каждую линию. Его глаза были закрыты, и он дышал тяжело — но не от желания, а от чувства, которое рвало изнутри. — Я думал, что всё испорчу, — прошептал он. — Что ты не простишь, не захочешь… — Я тоже думала, — перебила она. — Но я здесь. И ты — тоже. Он опустился перед ней на колени и прижался лбом к её животу. И она обняла его за голову, проводя пальцами по волосам. В этом движении было больше нежности, чем в сотне слов. Не было обещаний. Не было громких признаний. Было только это: двое, оставшиеся после бури. И между ними — дыхание, руки, касания. Нечто уязвимо-искреннее, чем любовь, о которой пишут. Это была правда. Их общая.  **** Стадионы университетов Пальметто и Южной Калифорнии не отличались по размеру, но отделка в бордовых с золотом тонах делала стадион «Троянцев» визуально меньше. Впрочем, Лисам, стоявшим во внутренней зоне гостевой площадки, эта иллюзия оптимизма не прибавляла. Они специально прибыли на место за полчаса до открытия дверей на поле, чтобы морально собраться перед грядущим матчем. Сейчас их окружали пустые трибуны, а через полтора часа им предстояло сразиться против второй команды в стране. – Ну а что, – наконец произнес Мэтт – после того как охрана впустила Лисов на стадион, он первым нарушил молчание. – Справимся. Ему никто не ответил, даже Кевин, хотя, возможно, Кевин не отреагировал на слова Мэтта лишь потому, что в эту минуту тихо млел от удовольствия, вновь оказавшись на земле Троянцев. Умиротворение, написанное на его лице, резко контрастировало с нервозностью, которую явно испытывали остальные члены команды. Лина с любопытством наблюдала за ним и тихо смеялась. В такие моменты он был до смешного предсказуем: стоило им оказаться здесь, и он мгновенно терял связь с реальностью. Восторг Кевина был таким искренним, что Лина почти всерьёз заподозрила, не играет ли он сегодня за команду соперников — по крайней мере, душой он точно был на их стороне. Двери открылись, и на стадион нескончаемой вереницей потянулись зрители. Ваймак загнал подопечных в раздевалку. Представительница университета, заглянувшая к ним чуть позже, коротко изложила организационные моменты. Она сообщила, что все билеты проданы, что игру освещают шесть новостных каналов, а кроме того, за матчем будут наблюдать двенадцать агентов профессиональных команд и команд Летней лиги. Сотрудница университета не могла не понимать, что все эти люди пришли посмотреть отнюдь не на Лисов, но все равно перечислила города и команды, которые они представляли. – А где список стартового состава калифорнийцев? – осведомился Ваймак. – Когда нам его предоставят? – Сейчас узнаю, – пообещала девушка. – Я могу помочь чем-то еще? – Это все, – сказал Ваймак, и она вышла. Как только дверь за ней закрылась, он посмотрел на Дэн: – Вам с Кевином пора подумать, что вы будете говорить в предматчевом интервью. Дэн обхватила себя за плечи и потерла их, собираясь с духом: как хорошему капитану, ей полагалось внушить уверенность команде. – Надеюсь, обычных фраз вроде «Мы рады быть здесь» и «Мы приложим все силы к победе» будет достаточно? – Как насчет «Мы поимеем этих неудачников»? – предложил Ники. – Вот поэтому тебя и не выпускают к репортерам, – сухо отметил Мэтт. Раздевалки были рассчитаны на более многочисленные команды, так что места Лисам хватило с избытком. Они разошлись подальше друг от друга, нуждаясь в коротком уединении, чтобы сосредоточиться перед матчем.  Время летело быстро — казалось, прошло всего мгновение, и уже подъехали репортёры, готовые взять короткое интервью. — Только не переусердствуй, — усмехнулась Лина, подходя к Кевину. Она коснулась его плеча ладонью, чуть сжав — будто напоминая, что он всё ещё здесь, с ней, а не где-то в своих воспоминаниях. Тонкая улыбка на его губах так и не сошла, он даже не повернул головы сразу — просто накрыл её руку своей, на мгновение задержав прикосновение. — Я постараюсь, — ответил он с той же лёгкой усмешкой, наконец взглянув на неё. Его глаза сверкнули озорством — тем самым, знакомым ей блеском, в котором всегда пряталось больше, чем просто слова. На миг между ними возникло хрупкое, почти незаметное для посторонних тепло — как будто весь шум вокруг стал тише. Но уже через секунду Кевин шагнул вперёд, к микрофонам, к вспышкам камер, оставляя её позади — но с тем самым коротким взглядом, в котором обещал вернуться. Кевин и Дэн сдержанно похвалили соперника и пообещали показать интересную игру. Ваймак постарался поскорее выпроводить прессу и отправил Лисов переодеваться. Они вернулись во внутреннюю зону за тридцать минут до начала игры. Трибуны были забиты под самые потолки, рев фанатов физически давил на игроков, пробирая до костей. Если, завидев «Лисов», публика просто встала на уши, то появление капитана «Троянцев», который направился к стоявшим тесной кучкой гостям, привело ее в окончательное исступление. Джереми Нокс был в полной экипировке за исключением перчаток и шлема. Он возглавил «Троянцев» на третьем курсе и справлялся со своими обязанностями на отлично, благодаря чему сохранил пост и в этом сезоне. Стоило капитану «Троянцев» увидеть Кевина, и его серьезное выражение сменилось широкой улыбкой.  –Ты же не упадешь в обморок, правда?– прошептала Лина, заметив как Джереми направился к ним. Кевин громко рассмеялся. –Пойду поздороваюсь с ним.– Он  взглянул на девушку. –Конечно.–улыбнулась она, наблюдая как тот уже проскользнул мимо Элисон и Рене. По пути к Лисам Джереми задержался возле Ваймака и крепко пожал ему руку. – Тренер Ваймак, добро пожаловать в Южную Калифорнию, – сказал он. – Мы счастливы принимать вас сегодня. Кевин, идиот ненормальный, здоро́во! – шутливо обратился он к Дэю и дружески похлопал его по плечу. – Ты не перестаешь меня изумлять. Вечно ты выбираешь скандальные команды, хотя лично мне эта нравится гораздо больше предыдущей. – Играют они, мягко говоря, посредственно, зато с ними проще поладить, – ответил Кевин. – Все тот же противный старина Кевин, заносчивый и беспощадный, – с теплотой в голосе проговорил Джереми. – Что-то не меняется, а что-то – наоборот, да? – Улыбка Джереми померкла, он устремил на Кевина испытующий взгляд. – Кстати, о твоей прежней команде… Ты устроил изрядный переполох своим недавним признанием. Ну, насчет руки и того, что перелом вообще-то не был несчастным случаем. Даже спустя две недели эту тему продолжали обсуждать, пускай и не так громко, как в самом начале. Кевину нечего было добавить к сказанному, «Вороны» изображали оскорбленную невинность и возмущались по поводу голословных обвинений. Тупиковая ситуация никого не устраивала, но развития ее не предвиделось. Кевин помолчал, словно прикидывая, насколько может доверять Джереми, а потом сказал: – У меня есть для тебя защитник. Найдется для него место в команде в следующем сезоне? Джереми определенно ждал другого ответа. Кевин отвел его в сторону, чтобы продолжить разговор наедине. Когда он закончил, от улыбки Джереми не осталось и следа. Он заговорил, широкими жестами показывая на себя, Кевина, стадион за спиной и трибуны. Казалось, что капитан «Троянцев» просто не верит услышанному, но потом Кевин сверкнул одной из своих редких искренних улыбок, а Джереми крепко обнял его за плечо и протянул сложенный вчетверо листок бумаги. Кевин, однако, листок не взял, а вместо этого повел Джереми обратно к Лисам. Капитан «Троянцев» отдал бумагу Ваймаку, тот развернул листок и пробежал глазами по напечатанным строчкам. – Список состава, – пояснил Джереми. – Знаю, мы с ним припозднились, просто хотели по возможности избежать бурной реакции. – Бурной реакции? – переспросила Дэн. Ваймак передал ей листок. Изучив список, Дэн побледнела. Когда она снова подняла глаза, Ваймак отрицательно покачал головой и повернулся к Джереми. – Ваша жалость несколько неуместна. Передай тренеру Риманну, нам не нужны подачки. – Это не жалость, – возразил Джереми. – Мы делаем это не ради вас, а ради себя. Взлет вашей команды в этом сезоне заставил нас полностью пересмотреть подход к игре. Второй строчке в рейтинге мы обязаны тем, что талантливы, или тем, что в команде двадцать восемь человек? Насколько ценен каждый из нас, сможем ли мы противостоять вам в равных условиях? Мы обязаны это выяснить. Кевин выхватил листок из рук Дэн. Мэтт заглянул ему через плечо. – Вы шутите. Шутите, да? Нет? – ошарашенно спросил он у Джереми. Элисон нетерпеливо дернула его за рукав, требуя объяснений, и Мэтт сказал: – У них в составе всего девять игроков. – Два вратаря, три защитника, два полузащитника и трое нападающих, — подтвердил Джереми, пробежав взглядом по списку. — Вы дошли до финального этапа в таком составе. Жаль, что третьего нападающего не будет. Признаюсь честно — я бы хотел сыграть против тебя, Лина. Он повернулся к девушке и посмотрел на неё с искренней, но немного лукавой улыбкой. В его голосе не чувствовалось ни капли флирта — только уважение и спортивный азарт, но Кевин всё равно слегка нахмурился. Лина уловила это мгновенно и, заметив напряжение в лице своего парня, лишь тихо усмехнулась, как будто мысленно сказала: “Серьёзно?” – Пора проверить, на что способны мы. Жду не дождусь игры. – Джереми вновь сердечно улыбнулся. – Никто из Троянцев еще не отыгрывал матч от начала до конца. Черт, да большинство из нас даже по целому тайму давно не бегает. Просто нет необходимости – запасных всегда хватает. – И это меня ты обозвал ненормальным идиотом? – усмехнулся Кевин. – При таком раскладе вы сегодня проиграете. – Возможно, – спокойно согласился Джереми. – А возможно, и нет. В любом случае будет весело, так? Не помню, когда я в последний раз волновался перед матчем. Смотри. – Он вытянул руки, показывая растопыренные пальцы, и засмеялся. – Жгите, Лисы! Ну, и мы тоже постараемся не подкачать. Он уже сделал шаг прочь, но вдруг резко остановился, развернулся и бросил через плечо, почти играючи: — И да, Кевин, не напрягайся. Я не претендую на твою девушку. — Его глаза сверкнули от лёгкого вызова. — Но вкус у тебя, должен признать, безупречный. — Иди уже, пока я не передумал, — фыркнул Кевин, отмахнувшись, но не без улыбки. Когда он повернулся к Лине, взгляд у него потеплел, а уголки губ сами собой поползли вверх. Она стояла, слегка приподняв бровь, будто дразнила его молчаливым “ревнуешь, да?” — и он не смог не усмехнуться в ответ. Капитан ушел, высоко держа голову и сохраняя на лице свою открытую улыбку, а Лисы стояли и смотрели ему вслед. – Беру назад свои слова насчет землетрясения, – вяло произнес Ники. – У меня теперь новая любимая команда. – Вот в чем всегда была главная разница между университетами Южной Калифорнии и Эдгара Аллана, – заметил Кевин, возвращая список Дэн. – И почему в национальную сборную «Троянцы» попадают чаще, чем «Вороны». Обе команды помешаны на лидерстве, но только «Троянцы» не боятся рисковать положением в турнирной таблице ради того, чтобы стать лучше. Сегодня они отыграют на все сто и благодаря этому поднимутся еще на уровень выше. Следующий сезон обещает быть интересным. Судя по горящим глазам, нейтральное слово «интересный» не могло описать настрой Кевина Дэя в полной мере. Как он ни старался сдержать себя, его губы все-таки изогнулись в улыбке, и она смотрелась по-настоящему хищно. Ваймак кивнул и повернулся к команде. – Калифорнийцы только что открыли нам двери в финал. Но не расслабляйтесь и не упустите этот шанс. Они еще зададут нам жару и сделают все, чтобы завоевать преимущество в первом тайме. Не допускайте большого разрыва по очкам, чтобы во втором тайме их укатать. Это ясно? – Мы вправду собираемся сделать Южную Калифорнию? – недоверчиво спросила Дэн, глядя на Мэтта. – А после них размазать университет Эдгара Аллана? Да, черт возьми! – Кажется, меня сейчас вырвет, – призналась Дэн. –Дэн, все хорошо.– поддерживающие улыбнулась ей Лина. – Пугать унитаз будешь потом, – отрезал Ваймак, – а сейчас забирай этих ленивых засранцев на пробежку. Лина опустилась на скамейку запасных, стараясь не выдать досаду, но грусть всё равно читалась в её взгляде. Её движения были спокойными, почти отрешёнными — но внутри всё бурлило. Она пыталась убедить себя, что это не так важно… что просто приятно быть рядом, наблюдать. Но стоило услышать хруст бутс по покрытию, увидеть, как “Лисы” начали неспешный разогрев, пробегая круг за кругом по полю, как в груди что-то болезненно кольнуло. Да, она не могла с уверенностью сказать, что без ума от экси. И всё же — это было уже не просто увлечение. Не пустое место, не фоновый шум. Этот спорт успел вплестись в её жизнь, оставить след. Он давал ей адреналин, азарт, ритм. А сейчас ей оставалось лишь смотреть со стороны — как другие готовятся к игре, в которой она тоже хотела бы быть. В раздевалке Лисы выполнили растяжку и переоделись. Дэн уже не тошнило – наверное, подействовал поцелуй Мэтта. Несмотря на то что в сегодняшней игре принимали участие лишь девять Троянцев, на предматчевую разминку вышли все двадцать восемь. По истечении положенного времени арбитры выпроводили команды с поля, оставив только капитанов. Диктор наконец перечислил состав «Троянцев» и озвучил их решение, публика встретила объявление оглушительным ревом негодования. Фанаты явно не разделяли мнения своей команды. – Слышите? – сказал Ваймак. – Даже их собственные болельщики уверены, что они проиграют. Давайте уже выйдем и разобьем их. — Удачи! — пожелала Лина, обращаясь к товарищам по команде. — О-о, сегодня она точно на нашей стороне! — радостно воскликнул Ники, сделав победный жест в воздухе. — Не зазнавайся, — бросила Лина с лёгкой усмешкой, провожая их взглядом. Увлечённая происходящим, она не сразу заметила, как кто-то подошёл сзади. Кевин бесшумно оказался рядом, его пальцы мягко коснулись её руки, и, не говоря ни слова, он потянул её за собой вглубь коридора, туда, где свет был приглушён, а лишние глаза — редкостью. — Могу рассчитывать на нечто большее, чем просто “удачи”? — спросил он с лукавой улыбкой, притягивая её ближе. Его голос стал ниже, теплее, и дыхание, обжигающее кожу на её шее, вызвало мурашки. — Мм, например? — отозвалась Лина, приподнимая бровь. В её глазах блеснул азарт. — Ну… например, на поцелуй, — не моргнув, ответил он, губы расползлись в уверенной, почти хищной улыбке. — Даже не знаю, — протянула она наигранно задумчиво, медленно склонив голову набок. — Не хочешь подарить мне удачу? — он сделал вид, что обиделся, надув губы. Его руки крепко обвили её талию, не оставляя простора для отступления. — Я же тебя не отпущу. — Отпустишь, когда объявят твой выход, — хмыкнула она. — Немного подождут. — Ого-о, — засмеялась Лина. — С каких это пор экси не на первом месте? — Хочешь, расскажу подробно? — шепнул он, ухмыльнувшись, наклоняясь ближе. Она уже собиралась ответить, как вдруг по коридору разнесся знакомый хриплый голос: — Кевин! — рявкнул Ваймак. — Потом лабызаться будете, дуй на поле! — Иди, долг зовёт, — тихо сказала Лина, с трудом сдерживая смех, пытаясь отстраниться. — Не-а, — качнул головой Кевин. Он резко склонился к её губам, перехватывая момент — быстрый, жадный поцелуй, короткий, но полный неотложного желания. Он знал, что на поле его ждут, но сейчас всё это казалось второстепенным. — На удачу, — прошептал он, отступая на шаг и подмигнув ей. — Теперь точно победим. И развернулся, легко переходя на бег, оставляя Лину с ярким румянцем и глуповатой улыбкой на лице. С громким ревом трибун и звонким свистом судьи игроки вышли на поле. “Лисы” в своей форме смотрелись уверенно, сосредоточенно. Кевин шагал во главе, взгляд твёрдый, челюсть сжата — он уже был в игре. Лина задержалась на мгновение у выхода из коридора, затем, вздохнув, вернулась к скамейке. Она подошла ближе к краю, где стоял Ваймак, как обычно — с руками, сцепленными за спиной, и острым, цепким взглядом, следящим за каждым движением на поле. Она встала рядом, стараясь не мешать, но и не теряться в толпе. Несколько минут они молча наблюдали за началом матча. На поле уже шла борьба — стремительная, жёсткая. Шлемы, удары, резкие рывки. Адреналин висел в воздухе. И вдруг, не поворачивая головы, Ваймак заговорил, всё так же глядя вперёд: — Давно? Лина слегка вздрогнула, не сразу поняв, о чём речь. Повернулась к нему, но он продолжал смотреть только на игру. Она чуть нахмурилась, потом всё же выдавила неуверенную улыбку. — Мы… — начала она, но замялась. — Даже не знаю, если честно. Всё как-то само… незаметно. Ваймак кивнул едва заметно. Казалось, его внимание по-прежнему полностью поглощено происходящим на поле. — Характер у него не самый простой, — продолжил он после короткой паузы. — Упрямый, как волк. Молчаливый. Порой резкий. Но ты рядом, и он… стал другим. Не мягче — собраннее. Цельнее. Лина ничего не сказала, только чуть опустила глаза. Его слова прозвучали неожиданно. Она не думала, что Ваймак замечает такие вещи — или что он вообще обращает внимание на их отношения. — Это хорошо, — добавил он спустя мгновение. — Ты ему в нужное время. Надеюсь, и он — тебе. Он наконец повернулся к ней — взгляд жёсткий, как всегда, но в нём промелькнуло что-то, что можно было бы принять за одобрение. Или, по крайней мере, принятие. — Спасибо, — тихо ответила Лина, чуть улыбнувшись. — И да. Он… для меня важен. Ваймак снова кивнул, и больше ничего не сказал. Всё его внимание вновь переключилось на игру, где в этот момент Кевин резко обошёл защитника и рванул вперёд, завоёвывая очки. Лина перевела взгляд на поле, и её сердце сжалось — от волнения, от гордости, от ощущения, что она стоит рядом с кем-то, кто всегда знал Кевина лучше всех. И, возможно, теперь — позволял узнать его по-настоящему и ей. Несмотря на объединенные усилия гостей, «Троянцы» забили им семь мячей против четырех, полученных в свои ворота. Защита «Лисов» ушла на перерыв, едва волоча ноги. – Блядь, – устало выдохнул Мэтт, – это что вообще было? – Простите, – сказала Рене. – Нет-нет, – поспешно заверил ее Ники. – Ты тут ни при чем, это мы виноваты. Просто у них чумовая команда. – Команда великолепная, – согласился Ваймак, – но сегодня они обречены на провал. Никто из них не привык распределять силы на всю игру. Заметили вы или нет, но они начали выдыхаться уже на тридцать первой минуте. Второй тайм их добьет. – Надеюсь. – Дэн мрачно посмотрела на Кевина и Нила. – Разрыв по очкам больше, чем мы рассчитывали. Сможете его убрать? – Проблема не в нас. – Кевин жестом показал на Нила и себя. Ники не нашел сил огрызнуться, но Аарон метнул на Кевина свирепый взгляд, а Мэтт состроил злую гримасу. Кевина, впрочем, их чувства заботили мало. Глядя в глаза Даниэль, он сказал: – Если вы в конце концов сумеете отдать мяч нам, мы постараемся что-нибудь сделать. Лина прищурилась, бросив на него недовольный взгляд. Она знала, что он прав — слишком много потерь, слишком мало точных пасов. Но всё же… можно было сказать это чуть мягче. Хоть раз. Наступила неловкая пауза. Мэтт перевёл взгляд на Эндрю, потом на Лину и сдержанно хмыкнул: — С вашего позволения… когда-нибудь я ему всё-таки втащу. — В очередь встань, — буркнул Аарон. — Запишу тебя третьим, — добавила Лина с усталой полуулыбкой. Кевин лишь хмыкнул, будто это вовсе не касалось его. Он уже развернулся к полю, где начиналась следующая половина матча — всё, что для него имело значение, было сейчас там. По гудку сирены они вернулись во внутреннюю зону, после чего команды пригласили на поле на второй тайм. В обеих командах сменились только голкиперы: у «Лисов» на ворота встал Эндрю, у «Троянцев» – Лайла Дермотт.«Троянцы» выглядели усталыми, и это приводило всех в восторг. Пятнадцатиминутный перерыв позволил отдышаться, поэтому тайм начался на равных, но продолжалось это не долго. «Лисы» использовали второе дыхание гораздо эффективнее. Как бы они ни выкладывались в первом тайме, но по давней привычке подсознательно берегли силы для финального рывка. Теперь причин сдерживаться больше не было, и с каждой последующей минутой отчаяние и упорство подстегивали их все жестче. На двадцать шестой минуте «Лисы» наконец сравняли счет. Лайла оказалась для них сплошным кошмаром, однако Кевин и Нил обладали преимуществом, какого не имели другие соперники «Троянцев»: такой же кошмар на собственных воротах, с которым приходилось иметь дело на каждой тренировке. Они потратили целый год, стараясь переиграть лучшего вратаря Юга. Времени на Лайлу у них было куда меньше, но оно и не требовалось. Оборона «Троянцев» разваливалась на глазах, и удержать ворота в одиночку голкипер не могла. Комбинируя технические приемы «Лисов» и «Воронов», Кевин и Нил раз за разом обводили спотыкающихся защитников и забивали голы. Калифорнийцы легко могли бы переломить игру, если бы отказались от выбранной стратегии. Выпусти они на поле трех свежих игроков защиты, и для «Лисов» все было бы кончено. Но «Троянцы» не отступали от принятого решения. Все остальные члены команды, плечом к плечу встав у прозрачного ограждения, наблюдали за медленным крахом товарищей. Тут же стояли четверо тренеров, которые делали пометки в блокнотах и переговаривались между собой.  Финальная сирена разнеслась по арене, подхваченная ликующим гулом трибун. Табло мигнуло окончательно: тринадцать — девять в пользу «Лисов». — Они это сделали! — воскликнула Лина, то ли от восторга, то ли от изумления. Её голос сорвался на полусмех, полувздох. Стоявший рядом Ваймак едва заметно усмехнулся — редкое выражение удовлетворения мелькнуло на его лице. — Иди к ним, — спокойно сказал он, открывая для неё дверь на поле. Лина не заставила себя упрашивать. С радостным визгом она сорвалась с места, стрелой выскочив на паркет.  Увидев её, Нил распахнул глаза, как будто увидел привидение: — Ты с ума сошла?! — выкрикнул он, потрясённо. Но уже в следующий момент «Лисы» рассмеялись, а кто-то — кажется, Мэтт — подхватил её на руки, закружив. Остальные обрушились на неё объятиями, криками, смехом. Кто-то хлопнул по плечу, кто-то растрепал волосы. Лина смеялась вместе с ними, сжимая в руках ткань формы и чувствуя, как горло перехватывает от счастья. Это была их победа. И она тоже была её частью. **** Поскольку вечер пятницы у Лисов был свободен, а холодная война Эндрю и Аарона закончилась, компания Эндрю впервые за несколько месяцев получила возможность съездить в Колумбию.  Выехали они, однако, поздно, так как Нил и Кевин хотели посмотреть трансляцию матча между «Троянцами» и «Воронами». Лина смотрела с ними за компанию, точнее ее даже никто не спрашивал. Нил с Кевином лишь упоминули о матче и усадили девушку рядом, несмотря на ее протесты. Им просто повезло, что игра оказалась зрелищной и Лина так увлеклась, что забыла про свое негодование. Калифорнийцы бились не жалея сил, но этого все равно оказалось недостаточно. Они проиграли, хоть и с минимальным разрывом. В интервью после матча Джереми с достоинством признал поражение и дал понять, что не сожалеет о результатах игры. Он упорно уходил от намеков на грязный стиль игры «Воронов», но оживился, когда репортеры отметили, как близки «Троянцы» были к победе. – Еще чуть-чуть, и мы бы справились, верно? – сказал он. – Вряд ли кто-то предполагал, что мы почти догоним противника. Без Кевина и Жана все совсем по-другому. – О да, крайне неудачное время для травм, – согласился с ним репортер. – Ранее на этой неделе Тэцудзи Морияма объявил, что Жан Моро серьезно потянул связки и в связи с этим выбыл из строя. Ходят слухи, что он не восстановится даже к финалу. – Да, я разговаривал с Жаном пару дней назад. Этот сезон для него определенно закончился, но осенью он вернется. Правда, уже не в черном. – Джереми сверкнул улыбкой и, не дожидаясь просьб, пояснил: – Вчера он переслал нам факсом последние документы, так что теперь все улажено, и я могу официально объявить: на пятом курсе Жан переводится в университет Южной Калифорнии. – Простите, я, видимо не расслышал, – торопливо проговорил репортер. – Вы хотите сказать, что Жан Моро покидает университет Эдгара Аллана? – Сегодня утром мы заказали для него форму, – подтвердил Джереми. – А летом постараемся устроить так, чтобы он немного подзагорел. Пока что наш новый член команды бледноват для бордового с золотом. – Он непринужденно засмеялся, словно не знал, что среди ярых фанатов «Воронов» эта новость произведет эффект разорвавшейся бомбы. – К сожалению, его игровой номер уже занят, но Жан заверил, что согласен на любой свободный. Как только мы с этим определимся, он вам сразу сообщит. – Можете ли вы озвучить причины его перехода? – Я не вправе раскрывать подробности, поскольку это личное дело Жана, зато могу сказать, что мы счастливы принять его в команду. Думаю, нам есть чему поучиться друг у друга. Следующий сезон будет просто невероятным. Мы все должны еще раз подумать о том, с чем выходим на поле. Ники потянулся за пультом и выключил телевизор. – Есть версия, что Джереми и Рене – разлученные в детстве брат и сестра. Интересно, что будет, если они объединят усилия? – Их жестоко убьют, – заявил Аарон, вставая со второго кресла-мешка. – Война – дело прибыльное, дурацкие проповеди о мире во всем мире нафиг никому не сдались. Ники состроил недовольную гримасу: – Спасибо за бодрящую дозу реализма. Кевин молчал на фоне их диалога, как обычно — сосредоточенный, погружённый в себя. Но через несколько секунд, почти неожиданно, повернулся к Лине: — Победишь с нами? — спросил он, не отрывая взгляда. В голосе не было сомнений — только тихая, уверенная твёрдость. Лина приподняла бровь, и уголки её губ дрогнули. — А у меня есть выбор? — парировала она с лёгкой усмешкой, но он не ответил. Вопрос был риторическим. Она уже была с ними. И он это знал. Они вышли из комнаты вшестером, по-студенчески шумно и чуть неорганизованно, переговариваясь на ходу. Лестница скрипела под ногами, где-то внизу хлопнула дверь. Машина ждала у обочины, уже тёплая под вечерним солнцем. Нил занял переднее сиденье, по привычке отвоёванное в бесконечных спорах. Остальные разместились на заднем ряду — втроём на двухместке, привычно тесно, но без претензий. Кевин сел последним и, не церемонясь, хлопнул ладонью по своим коленям: — Давай, садись. Лина закатила глаза, но без возражений забралась к нему. Устроиться, правда, с первого раза не получилось — слишком много согнутых коленей, локтей, неуловимого желания сделать вид, что ей вовсе не нравится сидеть на нём. Она поёрзала, двигаясь, меняя положение ног, слегка сдвигаясь то в одну, то в другую сторону, будто пыталась найти идеальный угол. — Если ты ещё раз так дернешься, — тихо пробормотал Кевин у неё на ухо, — я не ручаюсь за себя. Голос был низким, тихим, сдержанным — и потому особенно ощутимым. Лина усмехнулась, притворно удивлённо повернув голову: — Что, неудобно? — Очень удобно, — буркнул он, сжав руки у неё на талии чуть крепче. — Но не для самоконтроля. — Плохо, когда твоя выдержка ломается от пары лишних движений, — сладко промурлыкала она, наконец удобно устроившись, откидываясь на его грудь. Он не ответил, но дыхание у него стало чуть глубже. Руки с её талии не ушли, но уже не сжимали — просто держали, словно напоминая себе и ей, что она здесь. С ними. С ним. А с переднего сиденья донёсся недовольный голос Нила: — Вы закончили? — Никогда, — беззаботно бросила Лина, и «Лисы» дружно рассмеялись, пока машина тронулась с места, унося их навстречу ночи. Сначала Эндрю привез их в бар «У красотки» за мороженым. Ники и Аарон, увлеченные разговором о распределении комнат на следующий год, даже не заметили, что Эндрю прошел мимо салат-бара и вазы с крекерами. Только под конец, когда Аарон уже расплачивался, оба поняли, что что-то не так. Перебрав все салфетки в поисках «крекерной пыли», Аарон нахмурился и через стол посмотрел на Эндрю. – Сколько? Эндрю весь вечер молчал, но сейчас оторвал взгляд от дальней стены и перевел его на брата. – Ноль. – Ноль, – эхом повторил Аарон, как будто услышал незнакомое слово. – В каком смысле ноль? – Мы ничего не берем? – оторопел Ники. Эндрю проигнорировал вопрос, не желая повторять сказанное. Ники и Аарон обменялись долгим взглядом, при этом в глазах у одного стояло замешательство, у другого – недоверие. Эндрю не стал дожидаться, пока до них дойдет, встал и направился к двери. Остальные двинулись за ним, кузены догнали их возле машины. До «Райских сумерек» ехали молча; Эндрю, как обычно, высадил компанию у тротуара. Кевин принес ему парковочный талон, а охранники на входе уже радостно приветствовали Аарона и Ники. Эндрю уехал парковаться, остальные вошли внутрь. Свободных столиков пока не было, но у барной стойки нашлось достаточно места. Ники уселся на табурет и, поймав взгляд Роланда, приветственно ему махнул. Лина заняла место рядом, а Кевин встал чуть позади, скрестив руки на груди. Он с подозрением осматривал помещение, будто пытался заранее просчитать уровень шума, света и потенциальной угрозы для команды. Бармен подошел к ним, как только управился с заказами. – Давненько вас не было, – заметил Роланд и подчеркнуто добавил: – Опять. Бросайте вы эту привычку, ребят, – пропадать с горизонта. – Год выдался просто сумасшедший, – оправдался Ники. – Слыхал, слыхал. – Роланд посмотрел на Нила: – Как сам? – Я в порядке, – ответил тот. Роланд как будто хотел сказать что-то еще, но, покосившись на Аарона и Ники, лишь качнул головой и принялся смешивать коктейли, а Ники взялся развлекать его рассказами о весенних каникулах. Роланд перевел глаза с Эндрю на Нила, затем обратно и нахмурился, плохо скрывая беспокойство. Ники терпеть не мог, когда его игнорировали, и безошибочно расшифровал испытующий взгляд бармена. Он прервал собственную историю и обиженно воскликнул: – Только попробуй сказать, что ты вычислил их раньше меня! Ох, боже мой… – выдохнул он, когда Роланд виновато отвел глаза. – Мы сами узнали всего пару недель назад. И давно ты в курсе, что Эндрю – гей? – Так они вместе? – вместо ответа спросил Роланд. Он снова улыбался, широко и довольно, и отвлекся от приготовления коктейлей, чтобы налить всем по порции спиртного. Как всегда, оптимистичный по натуре, он наполнил стопки с расчетом и на Нила. Ники передал их вдоль стойки, и Нил, чуть поколебавшись, тоже взял свою порцию. Роланд поднял стопку и провозгласил тост: – За это и выпьем. Черт побери, давно пора! – Гордиться тут нечем, – сухо заметил Аарон. – Хейтер, – отозвался Ники и полуобернулся к Нилу, дабы удостовериться, что он не подсунул свою порцию Эндрю. — Вот это дух, — заметила Лина, подняв стопку. — За честность и терпение. Особенно ваше, Эндрю. Все разом выпили. Роланд собрал пустые стопки и продолжил заниматься коктейлями, а Ники снова взялся его пытать: – Между прочим, я заметил, что ты увиливаешь от моих вопросов, но я тебя раскусил. И что означает это твое «давно пора»? – Можешь расспросить об этом Эндрю, – ответил Роланд. – Пытаться вытянуть правду из близнецов – все равно что выжимать камень, – вздохнул Ники. – Это практически невозможно. Мне же еще и пальцы переломают. Нет, но как ты догадался? Неужели твой гей-радар работает лучше, чем мой? Или… – Ники вдруг осенило, и он пораженно умолк. – Погоди. Нет, не может быть. Вы с ним… – Хватит, – перебил Аарон. – Прекрати. Я не желаю этого слышать. Не хочу даже думать об этом. Просто хочу выпивать и делать вид, что ничего про вас не знаю. – Я думал, мы друзья, – разочарованно сказал Роланду Ники. – Как ты мог держать это в секрете от меня? — Потому что он бармен, — подала голос Лина. — У них это профессиональное — знать слишком много и говорить слишком мало. — Верно подмечено, — кивнул Роланд.– Лишнего не наливаю, лишнего не говорю. Ну, за одним неудачным исключением, – уточнил он, слегка поморщившись, и бросил взгляд на бесстрастное лицо Эндрю. – Кстати, извини. Не хотел забегать вперед. – Роланд, с этой минуты мы больше не друзья, – надулся Ники. – Хотя, если сегодня вечером будешь щедр на выпивку, возможно, тебе и удастся вернуть мое расположение. — Ты продажен, как всегда, — хмыкнула Лина.  Толпа у стойки становилась всё гуще, кто-то заказывал коктейли, кто-то спорил, кто-то громко смеялся над старыми историями. За столиком «Лисов» царил полный хаос — разговоры вразнобой, перебивки, колкие реплики. И только Кевин с Линой выглядели почти безмятежно — сидели рядом, будто бы вне этого балагана, но при этом никуда не выпадали. — Ты видел, как Роланд посмотрел на Эндрю? — с заговорщическим видом спросил Лина, склонившись к Кевину. — Он точно что-то знает. Или боится. Или и то, и другое. — Возможно, он просто понял, что снова не получит чаевых, — хмыкнул Кевин, наблюдая, как Эндрю молча делает заказ. — Учитывая, как он сжал зубы, когда Эндрю заговорил, я бы сказала, он больше боится получить по лицу, чем не получить чаевые. Кевин усмехнулся, опираясь локтями на стол, и повернулся к ней: — Ты слишком наблюдательная. Подозрительно наблюдательная. — Это просто тренировка. Наблюдай за партнёрами, считывай движения, читай поле. Ты же сам учил, помнишь? — Не думал, что в итоге буду сам под прицелом. — Поздно, Дэй. Ты уже в объективе. Она лукаво улыбнулась и чуть взъерошила ему волосы, не сильно, просто чтобы выбить пару прядей вперёд. Кевин посмотрел на неё снизу вверх, прищурился, но ничего не сказал. Только рукой поправил выбившиеся волосы, а затем лениво зацепил её нос пальцем — мол, сама напросилась. Ники, обратив внимание на их перешёптывания, громко возмутился: — Вы опять ведёте свою линию, пока тут обсуждается важное! Я, между прочим, рассказываю, как чуть не умер в Нью-Йорке! — Ты просто не посмотрел срок годности, — напомнил Аарон. — Не отменяет травмы! — Ники драматично хлопнул ладонью по груди. — В моральном плане. — Мы слушаем, Ники, честно, — сказала Лина с самым невинным лицом. — Просто на фоне твоей истории Кевин показался мне привлекательнее. Кевин самодовольно откинулся на спинку, явно наслаждаясь моментом. — Привыкай, — заметил он. — Я выигрываю конкуренцию даже у катастроф. — Только в её голове, — пробормотал Аарон. — Лучше, чем ни в чьей, — пожал плечами Кевин. Лина незаметно толкнула его ногой под столом. — Не обольщайся. Я просто выбрала меньшее зло. — Ты называешь меня злом? — Меньшим же. Он фыркнул, наклонился ближе и сказал негромко: — Твои стандарты одновременно и обидны, и лестны. — Добро пожаловать в жизнь со мной. Они переглянулись, и в этот момент всё вокруг — крики, смех, истории Ники — казалось, слегка приглушились. Только на пару секунд. Потом Эндрю резко встал, и кто-то уронил бокал, Роланд выругался, а Аарон начал спорить с Нилом о чём-то связанном с правилами лиги. Кевин вздохнул и, не глядя, взял Лину за руку под столом. — Вот почему ты мне нравишься, — пробормотал он. — Даже когда здесь творится полный цирк, с тобой это ощущается как нормальное зрелище. — Мило, — усмехнулась она. — Ты буквально сказал, что я тебе нравлюсь, потому что на моём фоне бардак не кажется таким страшным. — Вот именно. Она рассмеялась и откинулась назад, позволяя его руке остаться на её колене. И всё стало просто: шумное, весёлое, хаотичное — но спокойное внутри.